Кирилл встал за спиной у прокурора, а я отодвинул стул для себя и присел за стол, положив пистолет перед собой.

— Какими судьбами, Мирон? — спокойно спросил Василий Семёнович.

Ничто не выдавало его волнение или испуг. Молодец мужик, умеет мину держать, даже при плохом раскладе. А вот Магомед весь позеленел, заёрзал на стуле, будто у него в огромной жопе гигантский геморрой, и сидеть он более не может.

— Только что ментов твоих кошмарил, — сказал я, потерев сбитые на правой руке костяшки. — Такие весёлые ребята, разговорчивые. Они мне рассказали много интересного. Еле дослушал, всё заткнуться не могли. Решил лично заскочить и поинтересоваться, за каким хреном тебе моя жена понадобилась?

— Какие менты? Ты о чём, Мирон? — включил "валенка" старик.

Я подал знак Кириллу, и он моментально ухватил локтем Василия Семёновича за горло. Я смотрел не без удовольствия, как он его душит. Как сначала краснеет, а потом багровеет сморщенное лицо мужика, как он дёргается, сучит по полу ногами, пытаясь вырваться из мёртвой хватки, как хрипит от бессилия и нехватки кислорода, и как потеет сидящий напротив меня Магомед. Этому мудаку тоже, походу кислорода не хватает, такое ощущение, что он со страху сейчас отъедет вперёд своего дружка.

— А ты зачем здесь, Магомед? — переключил я внимание чеченца на себя.

— Я? Пришёл обсудить дела с Василием.

— Сейчас я с ним закончу и расспрошу тебя подробней, что за дела у вас с генеральным прокурором, о которых я ни сном, ни духом. Давно дела-то появились?

— Недавно. Это к Ульяне никакого отношения не имеет! Меня не впутывай!

Старик начал закатывать глаза, и я кивнул Кириллу, чтобы отпускал его. Теперь мы все ждали, пока Василий Семёнович глотнёт воздуха и перестанет трястись.

— По беспределу пошёл? — прохрипел прокурор, вытирая слюни и слёзы с лица рукавом пиджака. — Ты хоть понимаешь, Мирон, что ты отсюда живым не выйдешь?

— Не шуми, Василий Семёнович. Тебе Галина Степановна привет просила передать!

— Сука! Не трогай мою жену! Кто тебе дал право…

— Завали хлебало своё прокурорское! — зашипел я на него. — Готов к конструктивному диалогу, или пальцы отрезать начнём? Вспомним былые времена?

— Ты… Ты…

Старик затрясся от злости, попытался вскочить из кресла, но Кирилл врезал ему под дых, и тот осел обратно, жадно глотая воздух и корчась от боли.

— Мирон, можно я пойду? — спросил Магомед, не в силах больше смотреть, как мы изгаляемся над Василием Семёновичем.

— Нет. Жди своей очереди. Тебя я буду медленно пытать, и не здесь. Где, кстати, сучёныш твой мелкий? Я его обыскался.

— Его нет в городе. Я его к родственникам отправил в Чечню. Свадьба там у них. Может, невесту себе подыщет заодно?

Глаза Магомеда бегали по столу, как мыши перепуганные. Пиздит, как дышит. На ходу сочиняет, гандон.

— Звони ему, — приказал я. — Прямо сейчас звони.

— Зачем?

— Спроси где он, как дела у него. Или я тебя убью.

В подтверждение намерений я поднял со стола пистолет, и прицелился в голову Магомеду. Тот живо достал из кармана мобильник и трясущимися руками начал тыкать в экран.

— Ставь на громкую и говори по-русски! — приказал я ему.

Я знал немного чеченский язык, но недостаточно хорошо. Магомеду ничего не стоило надурить меня, предупредив Умара об опасности.

Пошли гудки, и чеченец вытер платком пот, заливающий его лицо.

— Умарчик, сынок, здравствуй! — сказал он по-русски, а потом перешёл на чеченский, будто бы не слышал, что я ему приказал. — Шакал добрался до меня. Если найдёшь девчонку, убей её! И его убей! Отомсти за отца!

Эти слова я понял хорошо, без переводчика. Дальше можно было не слушать. Я спустил курок, и Магомеда отбросило назад вместе со стулом. Он грохнулся на пол всей своей тушей и выронил телефон.

— Отец! Отец! — верещал в трубке Умар, всё ещё висевший на линии.

Я поднялся на ноги и обошёл стол. Убедился, что Магомед мёртв. Чеченец понял, что я живым с него не слезу, поэтому решил напоследок предупредить сына об опасности. В отличие от ментов и Василия Семёновича, Магомед бы и минуты моих пыток не вытерпел.

Вот я и выяснил, что за дела у него с прокурором.

Отбросив носком ботинка безжизненную руку Магомеда, я поднял с пола телефон.

— Здравствуй, Умар! — поздоровался я с последним из чеченского рода Завгаевых.

— Кто это? Где отец? — обеспокоенно затараторил он.

— Это Мирон. Только что я отправил твоего папочку к Аллаху.

— Шакал трусливый! Я найду тебя и убью! Спущу с тебя кожу живьём! — заистерил сосунок.

— Я упрощу тебе задачу, мелкий засранец. Скажи мне, где ты, и я подъеду. Не надо меня искать.

— Сначала я доберусь до твоей жены. Пришлю тебе видео, как я трахаю её и режу. Я буду делать это долго, не сомневайся!

Главное, что он ещё не добрался до моей принцессы. И видать сильно не добрался, раз так распетушился. Собака лает, да не кусает. Чем больше сопляк орёт о своих планах, тем дальше он от их исполнения — это факт, основанный на моём опыте.

Хорошо моя жёнушка спряталась, раз её никто найти не может, даже безухий бывший.

Умар бросил трубку, и я повернулся к прокурору, который сидел теперь ни живой не мертвый.

— Я всё расскажу. Отпусти мою жену, — попросил он.

— Опущу. Даю слово.

Бабку его я в глаза не видел со дня аукциона. Взял Василия Семёновича на понт. Я вообще не любил в мужские разборки втягивать детей и женщин, особенно пожилых. Галину Степановну инфаркт бы хватил, узнай этот божий одуванчик о том, чем её муженёк промышляет. Может, она и догадывается, что он не ангел с крыльями, но кошмарить бабулю, такое себе мероприятие.

Я присел обратно за стол, приготовившись внимательно выслушать старика. Главное, ничего не упустить, потому что переспрашивать потом будет не у кого.

— Давай начнём сначала, Василий Семёнович? — предложил я. — Кто заказал отца моей жены? Кому он дорогу перешёл? Чеченцам?

— Игорь Ульяне не отец, — севшим после процедур Кирилла голосом протянул прокурор.

— С этого места поподробнее, — попросил я, чувствуя, что история становится уже охуительно-интересной.