В среду мне пришлось пропустить тренировку из-за родительского собрания в школе.

Я "втыкала" сериал, развалившись в гостиной на диване, когда в дверь позвонили. Наученная горьким опытом общения с криминальными элементами, теперь я всегда смотрела в глазок. За дверью стоял мой тренер-сосед-бывший.

Напустив на себя пелену безразличия, я приспустила на плече халат, приоткрывая ложбинку на груди, и открыла дверь, судорожно вспоминая из одного ли комплекта на мне бельё.

— Оленька, привет! — поздоровался Лёша. — Я могу войти?

— Привет, — со скучающим видом пожала плечами я, заметив, как жадно блуждает по моему телу взгляд соседа. — Ну, проходи.

Он вошёл и запер дверь на замок, как будто заскочил не на пять минут, а основательно. Лёша был в куртке, а это означало, что он прямо с работы, судя по времени.

— Зашёл узнать, почему тебя не было на тренировке, — объяснил он. — Ты заболела? Или просто ходить больше не хочешь?

В его голосе было столько тревоги, что грех было этим не воспользоваться. Мне ОЧЕНЬ не хватало внимания Лёши. Мне до смерти хотелось "на ручки". Коварный план созрел за секунду.

— Да, знаешь… Какая-то слабость… — бессовестно врала я. — И морозит как будто. Кхе-кхе… — покашляла для вида.

— Температуру мерила? Горло красное? Голова не болит?

Он уже снимал куртку, как будто собрался меня лечить. Прекрасно!

— Думаешь, я простыла? — прикинулась дурой.

— Где у тебя градусник?

— А у меня нету, — соврала я, опасаясь, что Лёша раскусит меня на обмане. — Как-то не нужен был пока, вот я и не покупала.

— Иди ложись, — ласково провёл своими большими ладонями по моим плечам, и у меня только от этого температура повысилась, и мурашки побежали по всему телу. — Я сейчас поищу у себя термометр.

— Да не стоит беспокоиться… — пролепетала я, поняв, что перегнула с симптомами. — Ты, наверное, устал после работы?

— Не упрямься! Иди в постель!

Лёша ушёл к себе, а я помчалась в спальню. Сняла лифчик, чтобы быть ещё более соблазнительной, потом переодела трусики на более сексуальные.

Да к чёрту трусы! Сняла и их. Накинув красивую сорочку на голое тело, я улеглась в кровать. Укрылась одеялом и снова притворилась умирающей.

Дверь в спальне открылась, и Лёша замер на пороге, сжимая пакет с лекарствами.

— Бедняжка, — прошептал он, подойдя ближе.

Присев на край постели, Лёша достал из пакета градусник.

Я нарочно спустила с плеча лямку сорочки пониже, оголяя часть груди, и сунула градусник под мышку. Прикрыв глаза, сквозь ресницы видела, как он беспокойно проводит рукой по моему лбу. Его пальцы были такими тёплыми… и родными…

— Температуры вроде нет, — пробормотал он, но я слабо кашлянула и потянулась, чтобы одеяло слегка сползло.

Лёша замер. Его взгляд скользнул по моим плечам, потом опустился ниже… Я видела, как его дыхание участилось.

— Хорошо, что я зашёл… — задумчиво протянул он.

— Да. Это очень хорошо, — согласилась я. — Ты, наверное, рад, что меня сегодня не было? — не удержалась от издёвки.

— Если честно, то нет, — тяжело вздохнул Лёша. — Без тебя было скучно. Дети спрашивали о тебе тоже. Передавали привет.

— Спасибо. Это очень мило.

— Знаешь, Оль, я тут подумал… Наверное, неплохо, что ты ходишь ко мне заниматься. У нас будет больше общей реальности, больше тем для разговоров, мы больше времени будем проводить вместе.

Я ушам не верила. Алексей Анатольевич, в своём ли вы уме? Может, это вы заболели?

— Почему тогда ты изначально воспринял моё появление в спортзале в штыки? — мой голос был буквально пропитан обидой.

— Из-за Кати.

— Что? — вспыхнула я от ревности. — Я так и знала…

— Это не то, что ты подумала! — оборвал моё возмущение Лёша. — Я не хотел, чтобы ты тоже стала фитоняшкой, которую ничего не волнует, кроме собственной задницы.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы с Катей развелись из-за того, что она была слишком озабочена своей идеальной фигурой. Поэтому у нас не было детей.

Я замерла, чувствуя, как его слова проникают мне в самое сердце. Лёша никогда не говорил со мной так откровенно о своём прошлом. Его пальцы нервно сжимали мою руку, а взгляд был прикован к окну, будто он боялся встретиться с моими глазами.

— Она помешалась на тренировках, — тихо продолжил он. — На подсчёте калорий, на своём отражении в зеркале. Я предлагал завести ребёнка, а она… боялась растолстеть.

Сердце сжалось. Я вспомнила Катю. Высокую, подтянутую, с холодными глазами. Такую… идеальную. И такую пустую.

— А я… — мой голос дрогнул. — И так толстая.

Лёша, наконец, посмотрел на меня, и в его глазах было что-то новое: нежность, смешанная с надеждой.

— Ты не толстая, — он провёл пальцем по моей щеке. — Ты живая и настоящая. За это ты мне и понравилась.

Я прикусила губу, чувствуя, как тепло разливается по груди.

— Так что… ты не против, если я буду приходить? — спросила я, чуть кокетливее, чем планировала.

Лёша улыбнулся той редкой, искренней улыбкой, которая делала его глаза моложе и озорнее.

— Приходи. Только обещай, что не превратишься в Катю.

— Обещаю. Но если я вдруг начну считать калории…

— Тогда я буду кормить тебя слойками, пока не одумаешься. К тому же у тебя хорошо получается заниматься. Ты старательная, и удар у тебя такой уверенный!

Я рассмеялась, а он поймал мои губы в поцелуе. Сладком, тёплом, таком непохожем на всё, что было между нами раньше.

И в тот момент я поняла: его не бесило моё присутствие в зале. Он боялся потерять меня.

— Температуры нет, — сообщил Лёша, вытащив градусник. — Странно… Может, чаю?

— Мне так жарко… — прошептала я, приподнимаясь и отбрасывая с себя одеяло полностью.

Он не устоял. Его ладонь коснулась моей кожи, медленно, будто проверяя, реально ли это. Я прикрыла глаза, когда его пальцы пробежали по моей шее, потом вниз, к ключице…

— Ты точно больна? — он наклонился, и его губы почти коснулись моей груди.

— Очень… — выдохнула я. — Но ты можешь меня вылечить.