— Тридцать четыре, тридцать пять, тридцать шесть, — методично отсчитывает Алексей Анатольевич, пока мы отжимаемся от пола. — Пятьдесят! Молодцы! Ложимся на спину! Упражнение "ножнички"!

— Я щас сдохну! — стонет Настя, без сил падая на живот рядом со мной.

Она с трудом переворачивается на спину, и я делаю то же самое.

Я сама сейчас сдохну, мамочки!

Прошло около получаса, а я уже хочу сбежать отсюда. Детишки, хихикающие над нами, делают все упражнения с такой лёгкостью, что я кажусь себе всё более толстой и неуклюжей.

Кислорода не хватает. Каждый вдох обжигает лёгкие, как будто я вдыхаю не воздух, а раскалённые иглы. Ноги дрожат, руки свинцовые, но Алексей Анатольевич не даёт передышки. Его глаза холодно блестят, смотрят без капли жалости, а голос звучит, как скрежет металла:

— Закончили! Переходим к приседаниям!

Фашист! Сволочь! Садист!

Господи, пристрелите меня!

Нет. Не сдамся! Нельзя сдаваться.

А какая вонь стоит, ужас! Запах пота и носков сбивает с ног. Кажется, и от меня несёт не меньше, чем от остальных.

Я встряхиваю головой, сбрасывая капли пота с ресниц, радуясь, что я не додумалась сделать макияж, как Настя, у которой тоналка стекает по шее вместе с потом.

— Ну, как вам, девчата? — ухмыляется Алексей Аниатольевич, подойдя к нам. Мы с Настей сидим друг напротив друга, делая растяжку. Я не хочу ничего отвечать. Убить его хочу. Молча. — Ниже, Оля! Ниже! — не дождавшись от меня ответа, он нажимает мне на плечи, нагибая в пол, и мне кажется, что у меня сейчас штаны по шву разойдутся, и промежность порвётся. — Вот так! Отлично, Оленька!

Моё имя сейчас звучит совсем неласково, а словно издёвка. Мы с Настей не делаем ничего сверх того, что делают остальные спортсмены, но мне всё равно кажется, что Лёша над нами издевается.

— Разминка окончена! — объявляет тренер, и у меня вырывается стон облегчения. — Надеваем перчаточки!

Он помог нам с Настей подобрать перчатки по размеру. Своих у нас пока не было, поэтому пришлось воспользоваться общими, в которых занимаются такие, как мы, и которые воняли так же отвратительно, как и всё вокруг.

Вторая часть тренировки была практическая. Алексей Анатольевич показывал различные удары руками и ногами, мы повторяли, а он следил, чтобы мы выполняли их правильно.

То ли у меня второе дыхание открылось, то ли эта часть реально была легче — мне начинало нравиться то, чем мне тут приходится заниматься. Я поймала себя на мысли, что теперь сфокусирована не на том, чтобы выжить, а стараюсь выполнить удары правильно.

— Последние ударчики на сегодня! — эти слова, сказанные Лёшей, были самым прекрасным, что я слышала за всё время тренировки, клянусь.

Наконец-то этот ад подходит к концу. Я, наверное, в душ бегом побегу — так мне не терпелось смыть с себя пот.

— Ольга! — громким шёпотом позвала меня Настя. — Вон она!

Глазастая подруга интенсивно тыкала пальцем в сторону входа, где увидела девушку. Я сначала не поняла, чем она привлекла внимание Насти. А потом, как поняла!

Кучерявые волосы! Прям как на том рисунке!

Она вошла, как будто спортзал вдруг превратился в подиум.

Высокая, стройная, с идеально уложенными волосами цвета спелой пшеницы. Её спортивный топ обтягивал аккуратную грудь, а легинсы подчёркивали крутую линию бёдер.

— Лёшенька, приветики! — её голос прозвучал, как сладкий сироп, слишком громкий, слишком радостный.

Я замерла.

Лёша, который только что накричал на мальчишек, болтающих вместо того, чтобы заниматься, улыбнулся. Не какой-то дежурной усмешкой, а по-настоящему широко, легко, как будто ждал эту дамочку весь день.

— Привет, Катя!

Она подбежала к Лёше, и он слегка приобнял её. Не как тренер. Его рука легла ей на талию, пальцы слегка сжали бок, и она засмеялась, запрокинув голову.

Во рту стало горько.

Я резко опустила глаза, стараясь не смотреть, но всё равно видела: как её пальцы коснулись его предплечья, будто проверяя мышцы, как он наклонился к её уху, что-то шепнул, и она засмеялась снова, как она посмотрела на меня мимоходом, без интереса, как на мебель.

Точно ОНА!

Катя, значит?

— Оля! — окликнул меня Лёша, когда я уже была готова идти домой.

Настя так устала, что даже в душ не пошла. Сказала, что дома помоется, и свалила. А мне пришлось немного задержаться. Как выяснилось, Лёша тоже был ещё здесь.

Я остановилась, пока шёл ко мне так стремительно, будто боялся, что я убегу.

— Оль, подожди меня минут десять, я тебя провожу! — предложил он.

— Не стоит, — обиженно произнесла я.

Устроил мне сцену ревности, дуется на меня из-за Вали, а сам с этой блондинкой заигрывает?

Он поэтому не хотел, чтобы мы с Настей у него занимались? Чтобы я ничего не заподозрила?

— Оль, нам поговорить надо, — настаивал Лёша.

— В другой раз поговорим. Я устала.

— Я знал, что тебе не понравится. Теперь ты поняла, что кикбоксинг не для тебя? Хочешь, я с Катей поговорю, она вас с Настей возьмёт к себе на пул дэнс в группу?

Хочет меня к своей любовнице спихнуть, чтобы она и дальше надо мной смеялась?

Мне хотелось расплакаться и убежать отсюда, но я не намерена была сдаваться. Столько раз в жизни я шла на поводу у других людей, словно у меня не было своего собственного мнения. А сейчас откуда-то появилось столько упрямства, что я сама от себя офигела.

— С чего ты взял, что мне не понравилось? Мне очень даже понравилось! Пожалуй, возьму годовой абонемент в твою группу!

— Чиво? — сморщился Лёша. — Ты серьёзно? Оль…

— До свидания, Алексей Анатольевич! До пятницы!

Когда я спускалась по лестнице, ноги так дрожали от усталости, что я еле осилила ступеньки, но мне хотелось петь от счастья! Было ощущение, что я одержала какую-то победу. Возможно, первую победу в своей жизни!