— Сам, значит, Аполлон, хоть статую с него лепи, а ему целлюлит подавай? — усмехнулась я, поставив перед Алексеем кружку с кофе и тарелку для тортика. — Странненько…

— В каком смысле странненько? Ты на что намекаешь, Оль? — напрягся сосед.

— Ну, ты сам весь такой мускулистый, подтянутый, а нравятся тебе толстухи, — разжевала для тугих.

— А? Ты про меня, что ли? — искренне удивился Алексей. — А говоришь, не нравлюсь?

Мужчина расплылся в самодовольной улыбке, и я уже пожалела, что открыла рот. Я вообще не собиралась делать ему комплимент, само вышло.

— Мне умные нравятся, утончённые… — попыталась перевести тему.

— Так я всё-таки тупой, по-твоему? Второй раз за вечер намекаешь. Утончать меня вот только не надо.

— Блин! Да я вообще не это имела в виду! — простонала я, поняв, что веду себя как идиотка последняя. С этим Лёхой всё было через одно место. У меня от него мозги слиплись. Может, тупость заразна? — Мне показалось странным, что ты сам следишь за фигурой, но нахваливаешь женщин в теле. Мне кажется, всем спортсменам нравятся худенькие девушки с накачанной попой?

— Вот именно, что тебе кажется. Не знаю за всех спортсменов… Мне вот худенькие не очень. Ходят к нам фитоняшки всякие в спортзал. Того и гляди пополам штангой переломит. Воблы. Кто пиво любит, тем сойдёт.

— А ты пиво, стало быть, не любишь?

— Не, я больше водочку там… Или коньячок. Смотря, закуска какая.

— Но при этом ты сам из спортзала, наверное, не вылазишь?

— Так у меня работа такая из спортзала не вылазить.

— А кем ты работаешь?

— Тренером.

— А, ну понятно…

— Мне тоже всё понятно.

— Что именно?

— Что я тебе нравлюсь, но ты признаться никак не хочешь. Только дразнишься.

Господи, неловкость за неловкостью. Это когда-нибудь закончится? Надо скорее чай пить и гостя выпроваживать, пока мы не заболтались и в спальне не оказались.

Я разделила кусочек торта, который отрезал Алексей ещё напополам, и положила эту крохотульку к себе в тарелку. Торт выглядел аппетитно, но наедаться на ночь сладким было смертельно для моей фигуры.

— Ты очень хороший мужчина, Лёш, но мы с тобой слишком уж разные.

— У тебя комплексы какие-то, Оль? Я не пойму? Ты поэтому на диете? Считаешь себя толстой?

Бинго! Неужели до него дошло? Как до утки, на седьмые сутки.

— Ты очень красивая, — продолжил лить мне в уши Алексей. — Зря ты так думаешь.

— Тебе легко говорить. Вон, ты какой… — я осеклась, чтобы снова комплимент ему не сделать. — Как шкаф, — не придумала ничего лучше и снова почувствовала себя глупой.

— Так я мужик. Я и должен быть большим и сильным. Природой так заложено. Самец — добытчик, охотник, защитник.

— А самка?

— А чего самка? Она просто должна быть. Это самцы за ними охотятся, добиваются, ухаживают. Самочки просто потом выбирают, кто им больше понравится.

Вот мы уже скатились даже не в первобытную эпоху, а к животным.

Если следовать рассуждениям Алексея, то он лев, а Валя… Павлин, получается?

Хорошо, что мы не животные. Я, по крайней мере, точно человек.

Насчёт орангутанга, сидящего на моей кухне, я бы не стала спорить. Примат. И рассуждения у него такие же.

— У тебя отличная фигура, — снова начал Алексей. — Попка, грудь — всё на месте. Я же всё потрогал… Упругое, мягонькое всё. Есть за что подержаться. Кожа нежная…

— Хватит! — оборвала я мужчину, чувствуя, что завожусь от одних только воспоминаний о том, как именно он меня трогал. Словно наяву почувствовала сильные, мускулистые мужские руки Алексея на себе. Он сидел в опасной близости от меня, и это сводило с ума. — Я, кажется, уже говорила, что у меня есть жених?

— Бля-я-я… — осуждающе протянул сосед.

— Он мне выставку, кстати, устраивает. В музее. Мои картины, наконец, прославятся. И я тоже.

Я сменила тему, чтобы подчеркнуть, что Валя для меня тоже что-то делает. Выставку и стулья сложно было сравнивать. Так что вот так тебе, самец!

— И чё за музей? — сквозь зубы выдавил Алексей.

— Современного искусства, — с гордостью произнесла я, как будто вопрос давно решённый.

— У меня там кореш армейский работает. Хочешь, я его напрягу, чтоб за тебя похлопотал?

Ой, что там за кореш у него? Охранник, что ли? Смех, да и только.

— Спасибо, Лёш, за меня уже похлопотали.

— Ладно, пойду я, — резко засобирался сосед. — Спасибо за кофе! Спокойной ночи!

Было видно, что Алексей обиделся. Мне стало жутко неловко за то, что я его расстроила.

Он даже свой наглый режим сегодня не включит и не полезет ко мне целоваться?

Мялась в прихожей, кусая губы, как идиотка, глядя на то, как Алексей обувает тапочки.

Мужик потратился на меня, заморочился с этими стульями, время на меня выделил, внимание оказал. А я…

Не просила я его ничего мне покупать. Сам захотел. Что мне теперь отсосать ему за это?

В то же время я не хотела, чтобы Алексей уходил. Хорошо с ним было, душевно. Чувствовала себя виноватой, что веду себя как сучка. Не могу сказать категоричное "нет" и чего-то большего, чем соседское общение обещать ему не могу.

Валя этот ещё… Выставка…

Всё туманно и неопределённо.

А вот Алексей создавал впечатление надёжности, хоть я и знала его всего ничего.

— Лёш, подожди! — в последнюю секунду решилась я.

Он обернулся, вопросительно изогнув бровь. Я шагнула к нему и обняла. Прижалась щекой к широкой груди, и мне стало так хорошо…

— Спасибо тебе, — тихо выдохнула я. — Мне очень приятна твоя забота.

— Может, поцелуешь тогда? — раздался над самым ухом его хриплый бас. — В щёчку?

Если только в щёчку?

Стоило мне поднять голову, Алексей смачно засосал мои губы. Потом громко рассмеялся, довольный собой, словно выиграл приз, и ушёл.

Я заперла за ним дверь, снова чувствуя, как внутри всё разрывается от противоречий. Сосед выглядел таким простым и добродушным, что я даже злиться на него не могла.

Только на себя. Эти шуры-муры заходят всё дальше.

Если уж я самочка, мне стоит определиться, какой самец мне больше подходит.

И заняться с ним сексом, наконец, иначе я скоро на мужчин бросаться начну.