— Алле, Софочка! Ты сейчас умрешь от восторга! Таки мне достались такие пригласительные, что скорей хватай свои скрипящие суставы и галопом щипать брови к тому шлемазлу, что ты называла любимым парикмахером, если он не помер еще!

Роза Абрамовна, заслуженный психиатр и просто экстравагантная женщина 80-ти лет от роду, терпеть не могла мобильные телефоны. Все ее многочисленные ученики и благодарные пациенты знали и прощали эту блажь старой даме. Вот и сейчас, стоя у эбонитового аппарата в полутемной прихожей, она накручивала витой провод на палец, убеждая младшую и любимую сестричку вылезти из самовольного заточения, оторваться от большого жидкокристаллического телевизора с ток-шоу и сериалами.

— Роза, ты же ничего не знаешь. У нас тут трагедь и рушение основ! Никуда я не пойду, я в трауре и вообще не в состоянии сделать и полшага.

— Кто у вас опять помер? Надоели уже, дохнут как мухи, а приличным женщинам в свет, кроме как в черном, из-за них и не выйти. Пошли, милочка, там такой фуршет обещают. Помянем внезапно усопшего.

— Да тьфу на тебя два раза! Никто не помер, но я весьма близка к этому печальному событию. И все из-за твоего племянника. Это ты его разбаловала невозможно. Венечка то, Венечка сё. А мать никто не слушает! У соседки Ольги Петровны дети внука привезли на все лето! Ты представь, чистый ангелочек! Вундеркинд! Два языка, музыкальная школа. И что ты думаешь? Таки мне теперь на улицу от стыда не выйти. Все! Кто я теперь? Последняя бабка без внука во всем подъезде. Это не просто стыд, это уже неприличным словом попахивает!

— Ой-вей! Таки, где ты проблему увидела? Тебе выездной пионерлагерь организовать прям перед подъездом? Они будут с цветами и галстуками маршировать хором и бить в барабаны. Это я тебе за полчасика сделаю, а хочешь еще и детский хор «Незабудка» жалобную песенку про бабушек-старушек споет? Прекращай истерить и рвать вольсья не грудях! Чего ты хочешь за посещение прекрасного мероприятия с французским шампанским и молоденькими мальчиками во фраках? Я хочу выгулять свои брульянты, мне их Яша дарил полвека назад, они уже протухли лежать без общества!

— Я хочу, чтобы ты наконец уже повлияла на этого негодника! Хочу настоящего внука, а не цирк с конями, что ты грозишься устроить. Он сбегает к тебе каждый раз, как я завожу этот разговор. Этот мальчик потерял все волосы и совесть в придачу. В сорок лет перебирает харчами и нос воротит. Ты представляешь, как он сказал о Галочке, что я пригласила на свой день рождения? Прекрасная девочка, умничка, мучает скрипку в филармонии. А он заявил, что воблу предпочитает с пивом. Глядя в глаза! Проникновенно так. Нахал! Это все ты его распустила своими психологиями.

— А вот не надо было за своего генерала замуж выходить, радуйся, родила сына-солдафона. От осинки не родятся апельсинки. А не про ту ли ты Галочку, что впереди нос и больше ничего выдающегося? Нины Семеновны дочка? Да это как нашего Венечку надо было напоить, чтобы он на такую сухостойную клюнул?

— А приличных он уже всех разогнал! Ко мне в гости с дочками перестали ходить уже лет пять как назад. Помнишь, когда он своих сослуживцев притащил на наши посиделки? Это же не гусары, а полковые кони! Они пили водку из маминого сервиза! Обмывали какие-то звезды прям на глазах у собравшихся дам, пели в голос! Роза, наш дорогой папа перевернулся бы в гробу четыре раза, если бы услышал! Там же совсем нет слуха!

— Софочка, мальчики вернулись из опасного места. Твой сын — герой, и награды свои он не за так получил. А тут ты, со своими рюшками и милыми хрюшками. Хватит реветь, слушай сюда! Тетя Роза все порешает. Ша, говорю! Гарантирую: он тебя со своей «аморе миа» познакомит живьём, если пойдешь на прием во французское посольство, и не спорь! Чтоб прическа, маникюр и улыбку от нафталина отряхни, а то она от твоих сериалов уже вся молью побита. И хватит сопли распускать, слушай старшую сестру! Не прекратишь сию секунду, я приеду и поставлю успокоительные на твои нижние уже совсем не девяносто. То-то же. Слушай сюда! Запоминай, будем ловить на живца.

Вениамин Брониславович проводил оперативное совещание в своем кабинете. Юридическое агентство широкого профиля позволяло не только оказывать договорные услуги, но и решало задачи посущественней. Лысый, суровый мужчина в строгом костюме и каменным выражением лица наводил страх как на клиентов, повышая ликвидность своего небольшого бюро, так и на сотрудников, требуя иногда совершенно невозможного.

— Я понимаю, что без официального запроса биллинг мы не получим. Организуй запрос. Нет запроса, организуй мотивационные выплаты. Деньги возьмешь в кассе. Мне нужно знать, где этот герой находился на прошлой неделе. Вчера еще надо было знать. Выполняй.

— Алло. Да, занят. Что-то важное? Тетя Роза, как ты себя чувствуешь? Точно хорошо? Что с голосом? — Придержал трубку рукой, оглядел подчиненных.

— Мы закончили, все остальное в оперативном порядке. Свободны.

— Тетя, ты тут еще? Говори, что случилось? В среду? Да, свободен. Нужна Лиза, чтоб посмотрела твоего старого пациента? Ты понимаешь, что она моя клиентка и чуть чуть консультант, а не подчиненная? Конечно, спрошу. Да, я понимаю, что это неофициальная встреча, я сам придумаю повод. Да, хорошо. Постараюсь организовать.

Роза Абрамовна редко обращалась с просьбами. Это была самодостаточная дама, хотя и возрасте. Редко просила, но метко. Отказывать еще никто не осмеливался. Вениамин был смелым человеком, но самоубийцей себя считать не хотел. Попросила любимая тетушка привезти хорошую знакомую и клиентку посмотреть старого пациента, значит, извернись и привези. Не спрашивай лишнего, чтобы не узнать большего.

Прием во французском посольстве, два пригласительных и парадная форма одежды. Крутись как хочешь, Вениамин, вытаскивай на свидание девушку, что общается только по рабочим вопросам. Это тебе не гулящих мужей по гостиницам ловить и решения судов оспаривать, тут проблема посерьезней.

Подгадав даты и вызвав клиентку в Москву на срочное трехстороннее переподписание договоров с рекламным агентством, Веня попросил Лизу быть при полном параде.

— Это очень важная для нас встреча. Да, решается вопрос о дальнейшем сотрудничестве. Лиза, я очень прошу, стиль максимально строгий, можно даже вечерний. Это важно. Брошку, что вы мне дали на хранение, я прихвачу. Хороший повод сделать все дела разом.

А дальше была настоящая спецоперация: как ничего не подозревающую клиентку отвезти на Большую Якиманку в Дом купца Игумнова, под предлогом забежать отдать бумаги по одному делу.

— Парковка очень неудобная. Не сопроводите ли, прекрасная леди? Мы все успеваем, до встречи еще полтора часа, а тут одно короткое дельце и очень красивые интерьеры. Нет, Лизавета, вы очаровательны в этом платье. Совершенно не стыдно показать себя в обществе.

Прием был в самом начале. Две очаровательные барышни постпенсионного возраста галапагосских черепах с удовольствием пили шампань из тонких фужеров, кокетничая напропалую с самым старым сотрудником дипмиссии по культуре, легко переходя с русского на язык Мольера и Гюго.

— Юбер Колен, позвольте представить моего племянника. Это Вениамин, я про него рассказывала. А это его очаровательная спутница.

— Елизавета Петровна, моя близкая подруга. Очень приятно.

Вениамин скосил взгляд на вторую даму, чьи глаза были выпучены, то ли от неудачно проглоченного шампанского, что ударило в нос, то ли от неожиданной встречи.

— Очьень приятно. Роза много о вас говориль хорошего. Позволтье вашу руку, прекрасная мадмуазель Элизабет. Мне будет приятно исполнить петит просьб ма шер флер делиз.

Лиза держала лицо. Косила взглядом на довольную Розу, на вторую даму, похожую с психиатром, как родные сестры, на обманщика Вениамина и продолжала мило улыбаться.

— Что это было? — прошипела она, когда все расшаркивания были закончены.

— Сам не знаю. Попросили привезти, вот и привез. На следующей неделе брошка уже ляжет во французскую землю, куда просили, — Не разжимая губ, отвечал юрист.

— Дети мои, давайте уже получать удовольствие. Венечка представь Лизе свою маму, это просто неприлично, когда будущая свекровь узнает обо всем последней.

— Мама⁈

— А вот тут я совсем не причем. Это все она! — Софья Абрамовна больно ткнула пальцем в хихикающую сестру, на что та довольно ответила:

— Ну дорогие, мои. Должна же я была выгулять свои брульянты в хорошем обществе, а ви думайте себе, чего хотите.