Лиза открыла глаза. Она не успела забежать к ожидавшему лешему, даже Милку домой не позвала, как баба Мила ее в явь выгнала. Прислушалась к тихому дыханию деда на печи, посмотрела в окно. Ночная темнота еще не спешила растворяться в предрассветном небе. Можно еще немного поспать и доделать сонные дела свои. Устроившись поудобнее, начала проваливаться в сон.

Опять спальня с королевским ложем для химеры. Милка летала где-то на пределе чувствительности Лизаветы. Только направление к этой далекой звездочке могла ощущать.

— Милка, — шепотом позвала свою гулящую козу Лиза. Звездочка стала приближаться, в груди отозвалась волна тепла и умиротворения. Как родной человек по сердцу погладил.

Лиза еще раз оглядела терем, завидуя самой себе черной завистью. Печь за время их отсутствия начала обрастать изразцами — белыми, с зелеными козами и воронами, — а рядом с массивным столом появились деревянные кресла с мягкими подушками на сиденьях.

Вышла на крыльцо, окинула взглядом свой подросший двор и, резко развернувшись, побежала на кухню. Мысль была проста и логична. Если дома в холодильнике всегда есть молоко от козы, то в сонном доме оно тоже должно быть! Дом целиком перенесся в сон. Значит, и доить пока никого не надо.

Кухня пока ничем не отличалась от оригинала, и, сунув нос в холодильник, Лиза с облегчением вытащила литр белого, холодного молока в стеклянной банке.

— Ну, вот и проведем эксперимент. Так сказать в полевых условиях.

В кармане так и лежал мумифицированный жёлудь. Расковыряла дырочку в земле около забора, где земля помягче, налила немного молока и положила семя мертвого дуба. Молоко не спешило впитываться в грунт. В белом мареве маленького кратера желудь начал втягивать в себя жидкость, как губка. Подлила еще, а потом еще чуть-чуть. Остановилась только когда с ободка банки упала последняя капля. Желудь не выглядел живым, но и совсем безнадежным он уже тоже не казался.

— Да, тут, похоже, действительно молочные реки нужны. Ладно, это тоже результат. Пойду покажу лешему, что получилось.

Шишка опять повела через поваленный ствол, но сразу на поляну к дубу, минуя все тропки и заросли.

— Лексей Борович, смотри, что получилось, протянула на раскрытой ладони желудь.

— Тот самый? — недоверчиво оглядывал Лизин презент со всех сторон. — Смотри-ка, как будто и не пролежал столько лет. А все равно дохлый, не чую я в нем жизни. Пустое это, Лизавета. Не поднять то, что сгнило. О дне сегодняшнем думать надо.

— А я все-таки попробую, — отняла обратно многострадальный желудь и положила в свой карман. Дояр мой приболел слегка, как на ноги поднимем, хочу в лес привести. Пусть с Милкой попробуют парным молоком дуб поить.

— Попробуй, конечно. Ты кого хошь приводить можешь. Только толку как от козла молока, это тебе от Маланьи упертость передалась, не иначе. Пойду я потихоньку, елочек проведать надо. Да, и чего сказать-то хотел. Шишку путеводную у себя посей. Будет тебе ельник и прямая дорога в наш лес. Лес к лесу прирастать станет, сны объединять. Польза большая от того и тебе, и нам всем.

На поляну приземлилась химера. Требовательно ткнулась мордой в Лизину руку, выпрашивая ласку: «Звала, и вот она я, пришла!»

— Молодец, девочка, пойдём домой, вставать пора. Нам сегодня деда лечить и твое величество наяву доить. Дети уже заждались. И они пошли.

За окном щебетали птицы. Майское солнце касалось горизонта, обещая погожий денек, а Лиза ругалась с болящим дедом.

— Никуда ты не пойдешь сегодня. И вообще, хватит на печи, как домовой, спать. Стол вынесем, а тебе сюда нормальную кровать поставим с ортопедическим матрасом. Вот приедут сейчас мужики, и будем перестановку делать. Все равно в беседке сидим обедаем.

— Дождь на дворе, где столоваться-то? — сопротивлялся непокорный пациент, с кряхтением сползая с насиженного места. — Мне на печи привычней, да и тепло там. Сразу спине легче от тепла становится.

— Ты ее уже несколько дней не топишь. На улице 20 градусов. Так и спишь на холодном камне. Вот выздоровеешь, тогда хоть на пол ложись, а пока надо нормальную кровать делать. Или спальню тебе отдам, а сама сюда переберусь, так и знай! — пригрозила она ему.

От такого поворота дед только руками замахал.

— Упаси бог с козой твоей в одной кровати спать. Одного раза хватило.

— Вот и договорились. Я в сарай, а ты одевайся и на кухне меня жди. Вернусь — завтракать будем.

— Я с тобой. Ты и покормить нормально не сможешь, да и убраться надо там. А подоить? Милка-то ногами шурует будь здоров, только молоко разольёшь, или зажмет в титьках. Расхожусь сейчас. Погоди.

Упертый дед все-таки потащился за Лизаветой, но воду несла сама и сена дала тоже своими руками, вилами сдвинула в угол, а потом вынесла неприятно пахнущую солому тоже Лиза. Василь Акимыч только подсказывал, держась одной рукой за косяк двери, а другой — за свою многострадальную поясницу.

Козлята уже наелись мамкиного молока и хулиганили, мешая убираться и норовя залезть любопытными носами в ведро с питьем.

— Идите погуляйте пока, — выставила за дверь озорников Лизавета, приступая к самому ответственному делу. Оставлять козу недоеной можно было, но не стоило. Дети всего не выпивали, а лечить потом вымя от застоя молока из-за собственной трусости было, по меньшей мере, глупо.

— Давай, Милка, я очень аккуратно буду, — подставляя кастрюльку и присаживаясь на корточки у козы, приговаривала Лиза. Коза только удивленно смотрела то на деда, то на Лизу. Хозяева все перепутали, но терпеливо стояла, пока неумелые пальцы приноравливались к доению.

— Вымя-то, вымя ей помни. Да не спеши, вот так, сильно не сжимай. Глядишь, и вырастим из тебя передовицу молочного цеха. Молодец, Лизка, — комментировал так и прилипший к косяку дед, давая ценные советы и подтрунивая над дояркой.

Закончив непростой процесс и загнав скачущих бесенят домой к мамке, Лиза повела болящего домой. Осталось только дать Барбосу поесть и ждать строителей и Виталика.

Барбоса нигде не было. Он, бывало, уходил через задний двор гулять за территорию, но тут ни крики Акимыча, ни Лизины собаку не вернули.

— Так, ты иди домой, жди меня. А я пойду по улице посмотрю, может он в твой старый дом пошел и не слышит.

— Нет, Лизавета, так дело не пойдет. Я тебя одну за околицу не пущу, не велено. Пес умный, погуляет и придет. Вот ребята сейчас приедут и скажут, у них он, али по собачьим делам своим отправился. Не ходи никуда одна, — попросил Василь жалобно, видя решимость Лизы сделать все по-своему, наперекор запрету.

— Чего со мной случится на улице? Мы меня тут взаперти собрались держать? Охрану приставите?

— Ну, не кипятись. Вот попустит сейчас спину и пройдемся. На мой голос он быстрее отзовется, чем на твой.

С этим аргументом пришлось согласится, но выглядывать каждые пять минут на крыльцо, бегать к калитке и звать пса Лизе никто не запрещал. Пока завтракали, приехали строители. Барбос у них не появлялся, и решено было прочесать старую деревню всем, кроме Акмыча. Его, перекрученного болячкой, оставили дома, намазав вонючей мазью из запасов Матвея Ивановича.

— Надо бы еще до фельдшера дойти, пусть посмотрит деда, — попросила Лиза. Иваныч только кивнул. С перестановкой в комнате и организацией нормального спального места он тоже согласился, обронив:

— Давно пора. Решим к кроватью, тут ехать 10 километров. Давай сначала с кобелем разберемся, не похоже на него. Вдруг чего случилось?

Приехал Виталя, его и отправили в новую деревню поспрашивать про Барбоса и привезти фельдшера к деду, а сами пошли по улочке, заглядывая в покосившиеся калитки и на разные лады выкрикивая имя пса.

За деревней начиналось поле, а дальше край леса. Дорога заканчивалась, и Лиза в очередной раз, рискуя сорвать голос, позвала кобеля:

— Барбос! Родненький, возвращайся!

От крика поднялись с соседних кустов сороки и с гомоном начали кружить над Лизаветой и Иванычем.

Лиза подняла голову и внимательно проводила взглядом улетающих к лесу птиц.

— Пойдем на ними. Пошли, — потянула за собой ничего не понимающего прораба. Тот только кряхтел, продираясь через сухую траву. Черно-белые трещетки не торопились, описывая круги, присаживаясь на редкие березки в заросшем поле, как будто поджидали попутчиков. Подбадривали своими пронзительными голосами.

— Как зовут куда, Лизавет. Смотри прямо напрямки ведут, — Иваныч через полсотни шагов тоже понял, за кем пошла Лиза, и прибавил шаг.

В лесу было еще прохладно, и промокшие джинсы и кроссовки от утренней росы добавили приятных ощущений.

— Барбооос! — в очередной раз позвала Лизавета, ступая на неприметную тропинку среди молодняка на опушке. Сороки сидели молча на ветках, внимательно провожая взглядом девушку. Вдали, в глубине леса, послышался далекий лай пса.

— Он там, слышишь! Пошли скорей! — потянула за собой прислушивающегося Матвея.

— Погоди минутку. Ребят позову. Не дело вдвоем по чащобам лазить, — вытащил телефон, сказал, где найти, и попросил:

— Не торопись. Нехорошие дела тут творятся. И мне спокойней будет, и ты под охраною.

Лиза все рвалась в чащу, но придерживающий ее за рукав Матвей был непреклонен. Только и оставалось выкрикивать имя пса, получая в ответ далекий лай.

Ребята прибежали быстро. Монтировку и топор, впрочем, не забыли прихватить с собой. Сороки, не испугавшись людей, полетели за поисковиками, перескакивая с ветки на ветку и комментируя происходящее.

— Кыш, проклятые. Не слышно ничего за вашим стрекотом, — замахнулся Иваныч. Как ни странно, подействовало. Замолчали, только мелькали черно-белым оперением, не спеша улетать по своим делам. Сопровождали.

Минут через сорок, когда Лизавета уже согрелась от быстрой ходьбы, по лесу дошли до дощатого охотничьего домика. Полуразвалившаяся заимка была сделана, наверно, еще во время расцвета совхоза, а потом забыта. На крыше росли березки, и можно было бы мимо пройти, если бы не кобель, что охранял вход с лаем и рыком, не давая выйти кому-то из темноты.

— Лизавета, отзови пса. Поглядим, что за медведя он в берлоге своей прищучил.

— Бари, оставь. Ко мне. Иди сюда, — позвала немного охрипшая Лиза и протянула руки к взъерошенному псу. Тот, еще рыча, отступал от проема, вздыбив шерсть, как будто действительно дикого зверя зажал. Мужики напряглись, перехватывая инструмент поудобнее.

— Эй там, выходи! — крикнул Матвей, перекрывая Лизу плечом.

— Собаку уберите! — послышался голос из темноты.

Лиза дотянулась до кобеля, перехватывая того за ошейник. Удержит ли она защитника или полетит следом, даже не думала. На хорошего человека собака так нападать не будет, а Барбос был умником, каких поискать.

На свет, прикрывая глаза рукой, выбрался чумазый мужик в камуфляже. Штаны и рукава его были испачканы сажей, сам опухший и помятый от ночного противостояния. Лизавета с трудом узнала Витька с деревни, мужа продавщицы.

— Вот и нашлась пропажа, — удовлетворенно проговорил Иваныч, хватая того за шкирку. Рядом с бородатым строителем беглец смотрелся жалко.

— Ты чего ж в бега подался, болезный? А штаны где изгваздал, не на пожарище ли? — приступил к допросу Матвей. Под недобрыми взглядами строителей и под рык кобеля Витек судорожно пытался выкрутиться. На пожаре был, тушил изо всех сил, но потом устал и в лес пошел. Вот заснул, а пес бешеный чуть не задрал.

— Да-да, — поддакнул прораб, — и на пожаре ты был, и на рыбалке с мужиками был, везде, куда ни плюнь, твоя рожа мелькает. Собирайся. К участковому пойдем, там под протокол и расскажешь. Как поджигал и кто надоумил. Иди уже, не рыпайся. Попробуешь бежать, так пса спустим. Он тебе быстро ускорение придаст в нужную сторону. Так домой парадным строем и вернулись. Успокоившийся Барбос шел рядом с Лизаветой, порыкивая на незадачливого поджигателя. На краю деревни их и встретили хватающийся за поясницу Акимыч, сердитый фельдшер и Виталик, который разводил руками, что не смог удержать деда от побега из дома.

Витька расколол Вениамин. Как почуял, что надо бы навестить своих подопечных. Пока ждали участкового во дворе, остановилась черная его машина у калитки, а дед Василь и ляпни:

— Ну вот, допрыгался. За тобой ГБ из столицы на воронке примчалось. Заберут — и поминай как звали.

Вот тут-то и запел соловей. Юрист еще не успел до беседки дойти, как перепуганный поджигатель начал закладывать дружков своих — рыбачков, приезжего Аркадия и ни разу не виденного заказчика. Как ворон стреляли, как ждали в старой баньке, какая из них не мертвой окажется. Не дождались, да побросали все в яму, подальше за домом. Как Аркадий их подговаривал по ничейным домам шариться, да иконы старые искать. А как пошли разговоры, что церковь в соседней деревне ограбили, так и испугался Витька. Решил все улики сжечь, да и Аркаша пропал, на звонки перестал отвечать. Вот и подпалил сухую траву. Огонь все спишет. Кто ж знал, что так полыхнет, что чуть вся деревня не сгорела. Испугался, вот и спрятался в заимке, думал отсидеться, а потом чего-нибудь придумать, чтоб выкрутиться.

— Вот и придумал, — сказал участковый, что незаметно подошел, когда пироман-любитель душу изливал на камеру. Виталик все снимал от первого до последнего слова.

— А чтоб не забыл, мы сейчас протокольчик оформим и распишемся, — довольно продолжил страж правопорядка. — Благодарю за содействие следствию. Материалы перешлю вашему следователю, может заинтересуется.

— Обязательно заинтересуется, — многозначительно ответил Вениамин, недобро глядя на Витька. Тот совсем сник и безропотно побрел в уазик участкового.

— Ну вот и закрыли дело о поджоге, — довольно потер руки Акимыч. За время допроса ни разу даже не ойкнул, а теперь от резкого движения опять прихватило, видно, спину. Сергей Афанасьевич, местный фельдшер, что мудро не трогал деда, пока длилась вся эта катавасия, сейчас подхватил под руку и предложил проследовать за ним в фельдшерский пункт.

Дядька это был в возрасте, но дородный и с чеховской бородкой на гладко выбритом лице. Он смешно хмурился, двигая мясистым носом с круглыми очками на переносице. Юрист предложил отвезти своего клиента и спросил, не надо ли стационар организовать.

— Обойдемся пока местными ресурсами. Буду благодарен, если довезете. Вроде недалеко, а больному сейчас лежать надо, а не козликом по деревне скакать. Вечером заберете. Спать надо на жестком, но никаких больше печек. Ты, Василий, еще в прошлом году тебе говорил, чтоб бросил эту привычку. Зимой еще куда ни шло, но летом-то на холодной камне! Опять застудил.

— Да и вы куда смотрели, — попенял он Лизе. Видите, что человек старый, организовали бы уже место отдыха нормально.

— Да-да, кивнула Лизавета. Мы сегодня все организуем. Я и не подумала, что это вредно. Ему привычно было.

— Чего меня, как малька какого, распекаешь, Афанасич? Перед людьми позоришь. Вкатишь укол — и поминай как звали. С печки они меня согнать решили. Раскомандовались, — ворчал дед, пока его под руки вели, сгорбленного, в машину.

Лиза после отъезда вдруг вспомнила, что так и сидела в насквозь мокрых штанах и обуви. Сбегала переодеться, вышла на крыльцо, поправляя рюкзак на плече, и скомандовала столпившемся во дворе мужикам:

— Чего стоим? Поехали спальню обустраивать!

В Верее нашелся и мебельный магазин с хорошими кроватями и ортопедическими матрасами, и даже креслом-качалкой в подарок ворчуну, чтоб было где отдохнуть.

— Остановись в центре, — попросила она Виталика.

На парковке Лиза вышла за свежими фруктами на местный рынок и уперлась взглядом в вывеску «Нотариус».

— Точно! Аркадий, собиратель историй. Краевед. Вот откуда я его знала! — выхватила телефон, как ковбойский пистолет, и набрала Вениамина.

— Аркадий, я вспомнила, кто он такой! Это помощник юриста, что наследство оформлял. Я сейчас зайду, спрошу. Мы тут рядом.

— Никуда не заходи, я сейчас приеду. Стой на месте, — скомандовал юрист. Каждый его приезд к этой безумной женщине оборачивался каким-то вестерном с погонями. Он уже стал привыкать к ее выходкам.

Лизавета обошла здание нотариальной конторы, проверив, что есть еще один выход. Знаток детективных сериалов, она поставила Виталика у задней двери и описала внешность главного злодея, как вспомнила. Потом устроилась на лавочке недалеко от главного входа, нетерпеливо постукивая ногой. Вениамин приехал через 10 минут. Оценил совершенно не привлекающую внимания дамочку, что пялилась на закрытую дверь, не отрываясь, как будто оттуда сейчас трупы выносить будут.

— Лиза, — тихо из-за спины позвал он.

— ААА! — подпрыгнула Лизавета, напряженная, как струна.

— Да тихо ты, — поймал за плечи эту невозможную женщину Вениамин. — Всю улицу перепугала.

На них смотрели прохожие, стараясь обогнуть громкую скамейку. Где тут разберешь, ругаются или мирятся.

— Ты меня так заикой сделаешь. Шутки солдафонские, — стукнула кулаком в широкую грудь своего улыбающегося юриста развернувшаяся Лизавета. Смутилась, оказавшись в кольце рук, вырвалась и гордо пошла к злополучной двери, что караулила, как кошка мышиную нору.

— Ну пойдем, посмотрим на этого помощника нотариуса, — проговорил Вениамин, галантно открывая дверь перед девушкой. Как успел-то?

В нотариальной конторе все так же сидели в очереди люди и девушка за стойкой заполняла документы, как и в прошлый приезд Лизаветы. Поинтересовавшись, работает ли сегодня Аркадий, выяснили, что товарищ заболел и на связь не выходит. Вениамин, показав корочку, попросил личную аудиенцию у нотариуса, но и тут неудача. Дама, что заправляла конторой, ничего не знала о своем помощнике. Данные из личного дела готова была предоставить по запросу, но не более того. Взяв визитку и пообещав вернуться, горе-детективы отправились восвояси.

— Это точно он, я уверена. Я пока сидела, даже визитку нашла — вот.

— Киселев Аркадий Валентинович, — медленно прочитал Вениамин. — Подожди, сейчас выясним.

— Позвонил кому-то, отойдя на пару шагов, попросил узнать, кто это такой. Вернулся сосредоточенный. Убрал визитку во внутренний карман.

— Давай я тебя лучше домой отвезу. Разберемся, никуда он теперь не денется. Нечего одной по городу гулять. Витек этот про заказчика упоминал из Москвы, а у нас секта в разработке. Ольга показания начала давать. Они сновидцев по всей России-матушке искали. А ты особо и не скрываешься. Посиди дома, если надо куда, пусть лучше кто-то из мужиков возит, или мне позвони.

— Да я вообще-то не одна сюда приехала, — возмутилась Лиза. — И вообще, может, не надо меня ограничивать? Я вроде как взрослая женщина, сама себе хозяйка.

— Ага-ага, — покивал Вениамин, явно не желавший спорить с Лизой, и потащил к себе в машину.

Уже усаживаясь на кожаное сиденье его четырехколесного монстра, Лиза вспомнила, что оставила оператора сторожить запасной выход.

— Виталик! Я Виталика забыла. Подожди, я сейчас, — и выскользнула из машины не успевшего выехать с парковки юриста.

— Это невозможная женщина, — повторил он в который раз, паркуя заново авто и догоняя Лизавету, что спешила освободить с поста своего добровольного помощника.

Виталик времени даром не терял и болтал под сигаретку с девушкой, секретарем из конторы. Тепло попрощавшись и обменявшись телефончиками, довольный, пошел со спутниками обратно на парковку.

— Короче, Аркаша этот тот еще жук. Он племянник родной нотариусихе. Творил чего хотел. Все девчонки от него страдали тут. Мутный типчик, у него доступ к печати был. Крутил делишки какие-то свои. А пропал уже неделю как. Мадам рвет и мечет, дома его нет и на телефон не отвечает. Вот такой я молодец. А вы чего узнали?

— По сравнению с тобой ничего, — буркнул Вениамин и заново завел машину.

— Ну, я тогда Наташку завтра в кафе приглашу, может еще чего расскажет, — мечтательно предложил их суперагент 007.

— Пригласи, Виталя, ты молодец, — одобрила Лизавета. Мы тебе даже средства выделим из общего бюджета.

— Сам справлюсь, — гордо ответил юный Казанова и сел в машину.

— Поехали, — со вздохом произнесла Лиза, заново пристегнувшись и с завистью глядя на уезжающего оператора. Счет был не в их пользу. Обошел их курсант, вчистую партию выиграл.

Дома уже ждала кровать, матрас и встревоженные строители.

— Лизавета. Все нормально? Все привезли, а вас нет и нет. Не случилось чего? Этот ускакал, как наскипидаренный, не сказал ничего, — допытывался Иваныч.

— Мы стол вынесли, пусть пока на улице постоит, и перегородку сколотили, чтоб не мешались друг другу. Иди посмотри, куда кровать ставить? Лиза зашла в дом и удивилась, сколько места занимал этот старый стол с лавками. Комната оказалась достаточно просторной, чтобы поставить односпальную кровать и кресло у окна. А небольшая перегородка скрывала спальное место от любопытных глаз.

— Вот теперь порядок. Так и жить можно. Нам бы еще удобства доделать, — Лиза потерла ладони, радуясь переустройству старого дома.

— На этой неделе стены поднимем, а там и крышей займемся. Надумала, как дом перестраивать будем? — ухватился за животрепещущую тему Матвей. Батюшка нас торопит, а я вам с дедом обещался. Как бы впросак не попасть.

— Не переживай, — отмахнулась Лиза. — Вот закончите санузел, и занимайтесь часовней. Пока мы все документы на землю не оформим, даже думать не буду дальше. Да и денег надо посчитать, хватит ли.

— Ты меня не обижай, Лизавета, вы с дедом к нам с добром, а я крохоборствовать начну?

— Да не про тебя речь, — успокаивающе похлопала по руке Лиза. — Проект нужен, материалы нужны, куда в омут с головой прыгать? Я сама бы рада в новом доме уже жить, но надо и головой думать, а не в мечтах витать.

— Это да. Спешка нужна при ловле блох и поносе, а со стройкой спешить некуда. Покуда вас не достроим, новых заказов брать не будем — слово даю.

— Вот и договорились. Пошли лучше чай пить.

Вениамин никуда не уехал, а сидел ждал, когда Лиза закончит свои дела, чтоб поговорить. Сели на качели с чашками, пока все остальные разбирали бутерброды и кружки.

— Я зачем приехал, — начал разговор расслабившийся после устроенного цирка мужчина. Даже пиджак расстегнул и галстук ослабил.

Лиза невпопад подумала, что ведет себя этот безопасник не в пример фривольно, как у себя дома. Раньше бы так и сидел застегнутым на все пуговицы. «Свяжется с нами, еще и джинсы носить начнет», — ухмыльнулась про себя, возвращаясь к теме разговора.

… им ответ пришел. Я бумаги прихватил — и к тебе. Брошь нужна, чтобы отправить, — продолжал в это время искатель исторической справедливости.

Лиза с секундной задержкой поняла, что речь идет о поисках беглого белогвардейца.

— Они готовы ее похоронить рядом?

— Лизавета, ты меня слушаешь?

— Ага, — после посещения леса история мертвой девушки отошла, отодвинулась на дальний план.

— Слушай, а как из леса заповедник можно сделать? Это вообще возможно? — спросила она, перебивая начавшего заново рассказывать историю поиска почившего офицера через французское посольство и общество русской памяти.

— Какая-то новая история? — заинтересовался, мгновенно переключившись, Вениамин.

— Да нет, старая как раз. Я тут в лес ездила, на прогулку.

— Я помню, — насупился тот, припомнив и свое томительное ожидание, и явление Лизаветы вместе с растерянным соперником. — Брошь отправлять будем?

— Да, сейчас принесу. А про лес посмотри, пожалуйста, мне очень надо. Это моя личная просьба — и ласково коснулась руки. Сколько лет от мужчин шарахалась, а тут проснулось женское коварство. Знала, что не откажет.

— Посмотрю, куда я денусь. Одна только не ходи никуда, — в очередной раз напомнил Веня, встал, застегнулся на все пуговицы и поправил галстук. Пора было уезжать.

Проводили, помахали вслед. Встретили Акимыча и завели с закрытыми глазами в обновленную комнату. Дед только цокал в восхищении. Кресло, как Лизавета и рассчитывала, примирило деда и с кроватью, и с уколами. Даже шаль разрешил намотать обратно на простуженную поясницу.

— Что стар, что млад, — смотрела с умилением на раскачивающегося деда Лиза. Еще один безумный день подходил к концу.