Тихая заброшенная Лизаветина улочка из трех домов преобразилась до неузнаваемости. У остатков забора стоял потрепанный жизнью «Рафик» с открытыми дверцами. Рядом притулилась знакомая «Нива» зоотехника и подержанная иномарка Виталика-оператора. Во дворе надрывалась бензопила и бешено лаяла собака.

Припарковавшись, Вениамин вытащил Лизины сумки и коробки с техникой и сказал — Показывайте куда нести.

— Дед Василь! — закричала Елизавета, стараясь переорать бешеную какофонию во дворе. На нее даже внимание никто не обратил. Только крупный пес, лобастый в колтунах и с шикарным хвостом, повернул голову, махнул своим опахалом и продолжил с подвываниями аккомпанировать мужикам, что нападали на поверженного березового колосса. Рядом уже валялись длинные и короткие бревна, чурбаки. Кто-то, стоя спиной к хозяйке, снимал бересту с поленьев и складывал в отдельную кучу. Вспомнилась картинка «Разделка мамонта в первобытном племени» из какого-то научно-популярного журнала. Не хватало только костра и женщин в шкурах с детьми.

Лиза пошла к крыльцу, махнув юристу, чтоб не отставал. Кричать было бесполезно.

На кухне сидел довольный Василь Акимыч и попивал чаек, прихлебывая и поглядывая с нескрываемым наслаждением в окно.

— Деда, я приехала! — Лиза так обрадовалась своему прорабу, что даже сумки не бросила, полезла обниматься.

— Лизонька, внучка, какая ты молодец, а я тебя у телефона караулю, Виталика вот хотел отправить встречать нашу хозяюшку. Получив гаджет, дед не расставался с новой игрушкой, по пять раз на дню его заряжая. И сейчас телефон лежал на столе, подмигивая ему зеленым.

— Ты смотри, стервец, чего делает, а! — воскликнул Василь, ловко открыл окно, разом впустив все звуки и запах свежего навоза с заднего двора. — Виталя, я кому говорю, на грядки не скидывай тачку! Сожжешь к лешему все наши грядки своим ентузиазьмом, — с усилием выговаривал непривычное слово дед. Потом повернулся к Лизавете и произнес: — Вот, как ты и сказала: «Приехал помогать, пусть помогает». А навозу у нас в колхозе полно… — вспомнил старый анекдот Акимыч и сам начал смеяться, не закончив фразы, закрыл окно.

— Садись-ка, милая, давай чайку, пока не простыл. Устала с дороги, — Вениамина дед принципиально не замечал. То ли ждал, чтоб тот первым поздоровался, то ли чтоб Лиза его представила.

— Василь Акимыч, это Вениамин — наш юрист. Он нам помог с деньгами разобраться и в просак не попасть с этими блогами, — Лиза испуганно покосилась на угол, где до этого висела камера.

— Да снял ее уже Виталя. Нечего смотреть, как мы тут спросонок ходим. В сенях оставил да в комнатах чутка, но ты не думай, Лизка, я мелом нарисовал, куды в одних труселях ходить нельзя. Так что теперь тута наша власть, Елизавета Петровна, красноармейская.

Дед явно хорохорился перед новым гостем, но Лизавета была не против. За несколько дней, а казалось лет, из опустившегося беспризорного старика вон какой орел вылупился.

— Очень приятно, — первым протянул руку через всю их маленькую кухню высокий юрист.

— И вам не хворать. Значит, довезли нашу Лизавету из самой Москвы… А обратно, сегодня ли? Оставаться у нас негде, видите, места мало, а народу, как в огурце семак.

— Я, Василий Акимович, к вам и ехал, — со всем уважением произнес Вениамин, присаживаясь на табуретку. — Документы Елизавета Петровна потребовала составить таким образом, чтобы вы стали полноправным партнером в трехстороннем договоре о сотрудничестве по раскрутке интернет-канала «Жить в деревне». У вас равные права и обязанности перед партнерами. Прошу прочитать договор и подписать для окончательного оформления.

— Ну ты, Лизавета, даешь. Я ж вроде как на один оклад с тобой договаривался, да и то подарков накупила на полгода вперед, а тут партнер, ети его душу. Куда мне в партнеры, парень? Я уже одной ногой в могиле, почитай… Она баба сердешная, не спорю, но ты-то головой приучен думать, — накинулся дед сначала на Лизу, а потом и на самого юриста.

— В этом случае договор будет пересмотрен в пользу Елизаветы Петровны. Мы предусмотрели такую возможность, не волнуйтесь.

Лиза удивленно посмотрела на Вениамина, а Акимыч вдруг успокоился и спросил, где подписывать.

— Ну, если Лизку мою без порток не оставите, так уж и быть. А читать не вижу я ваши буквицы, скачут как муравьи. Сама-то читала? — спросил он, занося ручку над бумагой. Лиза кивнула, и дед поставил каракули на всех экземплярах.

— Тогда позвольте откланяться, — по-старомодному произнес юридический представитель их интересов, от чая отказался, ссылаясь на долгую дорогу. Во дворе столкнулись с Иваном, тот уже прогревал свою нивушку, собираясь уезжать.

— Елизавета, здравствуйте! — прокричал зоотехник. После короткого перерыва во дворе опять стало шумно, и разговаривать было затруднительно.

— Иван, добрый день! Вы зачем заезжали? Козочку у меня посмотреть? — в тишине проорала в ответ Лиза.

Наконец-то рабочие обратили внимание на народные массы вокруг и вырубили орущую пилу. Все обернулись на хозяйку: последняя фраза явно показалась толпе мужиков несколько двусмысленной, и кто-то даже хмыкнул. Похоже, Акимыч. Лиза покрылась красными пятнами, подхватила ветеринара и выскочила за развалины калитки.

— Как Милка? — спросила она почему-то уже шёпотом.

— Нормально восстановилась, — так же заговорщически ответил зоотехник. — Все хорошо. Просто мимо проезжал, решил навестить пациентку. Она у вас звезда.

— Добрый день! — вырос за Лизиным плечом вездесущий юрист. — Елизавета Петровна, какие-то проблемы?

В воздухе запахло конфликтом. Иван, глядя на одетого с иголочки москвича, набычился, и его радостная улыбка стала медленно превращаться в гримасу. Оппонент, наоборот, возвышался над низкорослым ветеринаром, расправив плечи, и видом своим, и стоящим рядом внедорожником, к которому успел прислониться, показывал ничтожество противника.

— Они сейчас подерутся, — мелькнула у Лизы паническая мысль. Она развернулась к Вениамину, нарочито официально пожала ему руку и попрощалась.

— До вечера, — напомнил об их договоренности этот интриган. — Я вам напишу. — Хотел склониться к ручке, но понял, что это уже перебор, по Лизкиным побелевшим от злости скулам. Гордо сел в своего черного монстра и начал выезжать на дорогу.

Иван так и стоял, провожая глазами несостоявшегося соперника.

— Неудобно получилось. Это наш юрист общий с Василием Акимовичем. Просто в органах работал, вот и подозревает всех непонятно в чем, — начала оправдываться Лизавета.

— Все хорошо, с козой все хорошо, не волнуйтесь, — невпопад ответил Иван, коротко кивнул и отбыл восвояси.

— Эх, Лизка, — посмеиваясь, начал дед, стоя у калитки. — Эдак ты у меня никогда замуж не выйдешь. Обоих за раз прохлопала. Что за девка, а? — Непонятно к кому обратился пенсионер.

— Пойдем, с бригадой тебя знакомить буду, — и подмигнул с молодым задором. — Ты хоть тут не оплошай.

Вечер провели душевно. Перед домом опять жгли костер из веток, пекли картошку и много смеялись. Сначала Лизавета гонялась с дрыном за Виталиком, который вышел с крыльца как раз во время фразы про козу и все, естественно, заснял, но уже на абсолютно законных основаниях. Лизавете было и смешно, и обидно. Пока оператор бегал кругами от разъярённой блогерши, на березе хохотали мужики, а дед Акимыч подбадривал Лизу веселыми выкриками: «Давай его лоботряса! Вот так! Поднажми!». Так и не догнав длинноногого парня, Лиза присела на бревно. Сказала:

— Черт с вами. Снимайте, что хотите.

Вокруг собрались улыбающиеся строители.

— Матвей Иваныч, — представился бригадир.

Лиза разглядывала этих бородатых богатырей во все глаза. Крепко сбитые, темноволосые, в одинаковых комбинезонах, они были неуловимо похожи друг на друга.

— Вот это — сват мой Петрович и Никитка — шурин сестры-покойницы.

— Так вы родственники, — обрадовалась своей догадке хозяйка.

— Ну, можно сказать, семья и есть. Все свои, друг за друга держимся, вместе и работать веселей, и в обиду друг друга не дадим, — улыбнулся Иваныч. — Мы тут с Василием Акимовичем план наметили по работам. Хотелось бы по оплате обсудить, чтоб, так сказать, на берегу договориться.

— Конечно, обязательно обсудим. Только давайте завтра утром. Пока работа у вас есть, а я сегодня с дороги. Сумки бы разобрать да козу навестить. Честно скажу, не соображает голова. Может, вы с дедом все решите? Я ему, как себе доверяю.

— Ты это, Лизавета, брось, — влез дед Василь в разговор. — Доверяй, но проверяй. Мне вот и скворечник — туалет, а тебе комфорт нужен. Конституция, знаешь, у каждого разная, — усмехнулся старый проказник и похлопал себя пониже спины. В ответ раздался дружный хохот бригады, а Лиза опять покраснела. — Да ну вас, юмористы, — улыбнулась она. — Давайте, может, чаю или кофе сделаю всем? У нас теперь кофемашина приехала.

— Мы, Лизавета Петровна, так сказать, на полном самообеспечении, не волнуйтесь. Готовить не надо. Аванс нам Акимыч за березу дал уже. Продукты и чай есть. А как батюшка расплатится за объект, так и вообще хорошо станет. Правда, придется вас оставить и положенное дело доделать. Благословили нас на строительство часовни. Не дело — это Бога обманывать.

— Но и бесплатно работать тоже не по-божески, — сказал кто-то из удалой троицы.

И все-таки без посиделок не обошлось. Из нескольких полешек и досок рукастые мужики живо соорудили стол недалеко от крыльца и лавку. Лиза вынесла горячий чайник, печенье, бутерброды, кружки. Виталика тоже позвали, не держала на него зла отходчивая блогерша, понимала, что приказали на работе, то и делал. Конфликт исчерпан, а реально попахивающий навозцем оператор уже отработал на грязном исправительном пути все свои грехи и перед дедом, и перед Лизой, и даже перед козой Милкой.

— Виталь, а ты сам-то себя снимал, когда козьи конфеты на лопате носил? — подтрунивал над ним дед, запихивая за щеку кусок шоколада. — Небось, теперь на драже и смотреть-то не сможешь без содроганья. — Веселился старый юморист.

— Василь Акимыч, да нормально. Я не брезгливый, — об простодушный оптимизм оператора разбивались все насмешки. Командировка юного подавана должна была закончиться только через месяц. С дедом они нашли общий язык и друг друга подлавливали, и сами хохотали над незатейливыми шуточками.

Завтра у этих двоих был запланирован эксперимент по выгонке дегтя из коры березы или получение скипидара. Лизавета не вникала, но обещала участвовать и делать, что скажут.

Темнеет в апреле еще быстро. Испекли картошки, разносолов достали из погреба, поужинали и разошлись. Виталя уехал в гостиницу, которую сняли для него в агентстве, а трое из ларца пошли к Акимычу в дом.

Лиза еще успела переодеться и сходить до темноты к своей девочке рогатой, отнести сладкой морковки и хлебушка. Мелкотня лезла на коленки и пыталась запрыгнуть то к козе на лавку, то с лавки на Лизины плечи. А коза млела под щеткой, что купила для своего фамильяра Лизавета в зоомагазине. Сказала баба Мила шерсти собрать — вот и будем совмещать приятное с полезным. Вышла Лиза из сарая вся в шерсти как будто сама — коза-оборотень. Собирай, сколько хочешь. Колоть козу ради капли крови не стала. В пакете на выброс валялась футболка с пятнами крови после родов. Вот ее и порежем, там кусочек нужен маленький. Оба козлика были беленькими и пушистыми, как с картинки. Надо будет придумать, куда их пристроить, вот вырастут, и в сарае места им уже не хватит. Обо всем об этом раздумывала наша фермерша.

Над кроватью повесила фотку свою старую, где она маленькая на фоне дома. А за рамку засунула клочок футболки и немножко шерсти от козы.

— Буду ложиться, каждый вечер смотреть на дом, и все придумается, и козе там понравится.

За стенкой похрапывал на теплой печке дед Василь.

— Я дома. Все хорошо.