— Мы — щит Человечества! Мы — герои ХСОМ! Мы первыми даём бой инопланетной угрозы и последними выходит из него исключительно с победой в руках! И потому вы не просто должны сдать нормативы, вы должны стать лучшими! На вас будут равняться, на вас будут молиться и вы оправдаете каждую возложенную надежду! Вольно! — закончил свою речь Михаил Викторович, он же капитан Гром, ныне командир подразделения Аврора.

Впрочем, звания играли здесь далеко не главную роль, ведь подразделение Аврора существовало отдельно от привычных структур. Потому всё ещё живой и несущий службу подполковник Дудло во многом даже слушался Грома. Хотя понятие "слушался" было изначально некорректно.

— "Аврора" стала ещё краше. Любо смотреть, — признался подполковник, стоя рядом с Громом и глядя на бойцов, что даже после команды "вольно" хоть и расходились, но делали это как единый механизм. — Вы можете гордиться своим трудом.

— Мы можем. Все мы, те кто ещё стоит здесь, и те кто когда-то стоял, — хмуро ответил Гром, который тяжелее других принял новые порядки.

"Витязя" больше не было, ХСОМ быстро менялся и рос, прямо сейчас на их базе в Туле базировались иностранные оперативники ХСОМ, которые обменивались опытом. Сократ также находился в Швейцарии с командировкой, где также передавал свой опыт. Постоянный контакт держала даже Сестра, что по связи учила и училась передовым методам оказания первой помощи.

Седой подполковник было хотел сказать что-то ещё, но Гром развернулся и решил уединится. Он вспоминал те дни, когда сам только стал оперативником ХСОМ. Когда первая миссия стала фактически бойней, когда лучшее что могли им предоставить — АК-12. Теперь же экспериментальные мастерские выдавали чуть ли не лучшее, что могло сделать всё Человечество.

А если вспомнить те дни, когда ещё существование пришельцев скрывало… о нём Гром много чего читал, как и о том, какой путь прошёл Витязь. Это было не только необходимо сделать ради поглощения опыта, но и самому Грому из человеческих качеств была интересна жизнь не только командира, но и друга. Не того, кто с тобой лишь бухает, а того кто при любой невзгоде будет рядом и поддержит делом и словом.

Теперь становилось понятно, что за своей душой тот нёс боль бездонную и которую нет смысла никому показывать, ведь ничем здесь не поможешь. Гром ещё пытался как-то делиться, мог об этом говорить, а Витязь — он никогда не делился этим, просто шёл до конца. И пришёл.

Сев в своём кабинете, Гром в очередной раз закрыл лицо, вспоминая тот день. Он дал слабину, враг проник в разум, сломал его… весь отряд пошёл дальше, а он… он валялся в коме. Не потому что тело подвело, а потому духом оказался слаб. Стыд, вина, злость — они теперь всегда были рядом и шли друг за другом.

И несмотря на свои отчёты, несмотря на то, что сам Гром прямо указывал — подобное может повториться вновь, ведь случившееся не закаляло, оно скорее доламывало то, что в нём осталось… всё равно именно его назначали командиром "Авроры".

В этой роли он провёл уже не одно задание. Все успешные. Потери крайне малые. Что уж там, ныне ХСОМ использовал так называемые "пси-щиты", которые приглушали психические атаки. Это реально помогало, даже когда приходилось сражаться с командирами сектоидов. Гром помнил тот бой… ПТСР дало о себе знать в самый неудобный момент, но голосов не было и стало понятно, что больше в разум его не залезут.

По крайней мере так просто, как раньше. Однако сам Гром понимал, что это лишь вопрос времени, пришельцы тоже не отставали и рано или поздно явятся те, кто создал все эти творения и прямо сейчас наверное создавал другие. Появятся не только более мощные боевые машины, но и более совершенные псионики.

Об этом ходило много слухов, о корабле что летит к Земле и уже совсем близко. От него исходили огромная пси-активность, его размеры поражали, а на борту будет уже не "разведка", с которой сейчас сталкивается Человечество. Там будет то, что получило очень много знаний о людях и наших методах борьбы. Оно всё учло, оно всё просчитало, оно уже знает куда бить и ударить туда.

А выстоим ли мы? Гром с трудом верил победу и не понимал, каким образом надежду не терял Витязь. Неужели он был оптимистом? Или же просто как человек лучше?

— Эй, капитан! — раздался крик и стук, а затем внутрь кабинета без приглашения вошёл Глухарь. — Чего бледный?

— Соблюдай субординацию, — рыкнул Гром, которому панибратство Глухаря не очень нравилось, но и как-то так сложилось, что их подразделение в первую очередь скорее братство: каждый каждому поможет, как и офицеру незазорно за один стол с рядовым сесть.

— Да-да, слушай, подпиши заявление. Хочу в увольнение на недельку.

— В увольнение? На недельку? Ты? — Гром резко зажмурился, но из-за такого предложения мозг вмиг переключился с дурных мыслей на что-то менее депрессивное.

— Да, а что такое? — спросил Глухарь, будто бы не был отморозком без друзей, без семьи, без какой-то личной жизни.

Глухарь даже в свободное время был либо один, либо занимался рабочими моментами. Общался тоже только по делу. Разве что иногда с Громом мог провести подобие светской "беседы" в слов так двадцать, максимум двадцать пять. В остальном — молчаливый, угрюмый, мрачный.

— Во-первых, неделя для нас роскошь. Будь ты ещё после ранения, мог бы подумать, а так точно нет. Во-вторых, у нас тут всегда острая нехватка людей. В-третьих, нахрен тебе увольнение?

— Отдохнуть хочу.

— Отдохнуть?

— Я так и сказал.

— И как же ты будешь отдыхать?

— Ты всех так допрашиваешь?

— Вообще нет, все сами пишут. Да и чаще мы иначе вопросы решаем. В плане… если ты выпить хочешь, то для этого военный городок недалеко от части. Там же рестораны, если нужно с девушкой встретиться и семьёй, то тоже всё сюда возим. Пришельцы нападут ты должен здесь быть.

— Другие отделения справятся.

— Ой, сам знаешь как бывает. Эти пришельцы любители нас порастягивать прежде чем реально важный удар нанести. Первое задание, через пол часа второе, затем третье и четвёртое, а потом пятое. В США также было, потом пришлось из России подкрепления везти, потому что большая часть их оперативников ХСОМ либо трёхсотые, либо уже на других заданиях.

— Ладно, сколько дней дашь?

— Два.

— Ты чё? Шесть.

— Нет.

— Пять хотя бы.

— Три и только если ты скажешь куда ты там намылился.

— В Тулу.

— Конкретнее, Глухарь! Или мне реально аккумулятор сюда тащить, чтобы тебе язык развязать?

Глухарь тяжело вздохнул, после чего наконец-то сел. На холодном бледном лице появилось раздражение. Ему явно не нравилось, что к нему лезут с допросом, как и нужных слов он подобрать почему-то не мог. Хотя стеснительным Глухарь не был, он не тот кто слово "член" не может сказать или у кого есть какие-то табуированные темы. Ко всему он подходил сугубо с деловым подходом.

А тут словно реально засмущался или как минимум стеснялся сказать правду. Вон уже какой долгий диалог выходил. Гром это всё быстро подметил, сам тоже какой-никакой командирский опыт имел и потому с подчинёнными работать умел. И конечно же следил за изменениями в своих бойцах, чтобы не допустить чего дурного. А то уже был случай с попыткой самострела.

— В приют, — кратко ответил Глухарь, решив что на этом всём.

Но не тут-то было, Гром уже вцепился в него и собирался узнать всё.

— В приют? В детский? Только не говори, что ты на гражданке трёх жён с детьми оставил.

— Ой, завались, — теперь раздражение ещё более явным стало, Глухарь понимал, что ему придётся сказать всё как есть, но ещё не мог этого признать. — Нет, сам же моё досье читал. У меня нет родных. Любовниц тоже никаких нет.

— Так а что за приют?

— Для животных.

— Хочешь себе пса взять?

— Нет, это мой приют.

— Стоп, твой приют? В досье твоём такого не было.

— Там было сказано, что я люблю животных. Приют открыл недавно. Месяц назад.

— Открыл?

— Да, открыл. Нашёл людей, выделил деньги. Сам знаешь, сколько нам платят. У меня семьи нет, на будущее я не откладываю, тратить деньги некуда. Накопилась серьёзная сумма — решил открыть приют. Хочу съездить посмотреть как там и что. Что-то ещё?

— Нет, в целом всё. Теперь всё стало… понятнее, — ответил Гром, что остался крайне удивлённым.

С другой стороны в целом всё логично. В кратком личном деле Глухаря действительно было указано, что он любит животных. Это было буквально единственное, что ему нравилось, кроме ещё тишины с природой. Зато список того что ненавидит куда более подробный. В том числе про людей куча параграфов, потому что типом он был во многом конфликтным из-за своего характера.

Если бы не его боевой опыт и психическая глухота, то… то в целом да, генерал Лебедь на него внимания не обратил. А так дай ему работать, не мешай, не лезь, так идеальный солдат — на Глухаря псионики почти не действовали в целом. Правда порой он как ляпнет за столом, что по приказу не только ребёнка застрелит, но и каждого из своих сослуживцев… да, из-за этого он и был конфликтным кадром. Хотя говорил это не из-за злости или агрессии, он просто констатировал факт и порой даже не понимал, почему другим это не нравится.

— А что за приют-то? — спросил Гром, уже ставя подпись. — Собаки? Кошки?

— Все сразу.

— Бездомные типа?

— Как пойдёт, но в основном забираем у хозяев, что хотели красивую картинку, а получили ответственность. Лучше сразу из рук брать, чем ждать пока их выбросят. Те что на улице поживут, потом сильно потрёпанные и по здоровью, и по психике.

— Вот как… понятно… что же, держи свои три дня увольнения. На связи будь. Тула недалеко, но как сигнал придёт, то быстро обратно.

— Да, знаю. Может раньше вернусь, если всё нормально будет.

— Удачи.

— Она мне не нужна.

И даже не сказав "спасибо" Глухарь ушёл. Скорее всего в его понимании говорить "спасибо" не было смысла, что и логично. Это же не одолжение, а его право, которым он воспользовался. Как и увольнительные он заслужил куда больше других.

Убрав заявление на полку, Гром откинулся на своём стуле, после чего задумался. У него тоже денег скопилось неплохо так. ХСОМ платил щедро, даже простой рядовой просто за свой факт существования получал около пяти тысяч долларов в месяц. Плюс надбавки за боевые вылеты, за успехи, за ранг, за награды, а также разовая выплата, плюс выплаты за ранения и, конечно же, за смерть.

Смертность оставалась крайне высокой. Даже штурмовики во время войны как-то дольше жили, чем оперативники ХСОМ. Плюс ещё раненных не настолько больше было. На войне, оно как, смерть часто встречается, но подавляющее число потерь — раненные. Кому ногу оторвёт, кому руку, кого с ПТСР спишут — все они тоже так называемые безвозвратные потери, потому что мёртвый солдат, что солдат безногий уже не нужен.

Так вот в ХСОМ раненных было кратно меньше. Да, всё ещё был выше шанс остаться калекой, нежели сдохнуть, но не настолько, как на войне. Хуже это или лучше… наверное хуже, ведь лучше жить без одной ноги, чем не жить вообще. Но даже так иллюзий никто особо не питал, пойдёшь в ХСОМ — скорее всего умрёшь крайне мучительной смертью.

Как и рассказов в сети уже было предостаточно. Кадров тоже. Казалось, что может быть хуже, когда на мину встанешь и у тебя лодыжка на лоскуте кожи, а осколки мышцы голени разорвали, в бедро вошли, в пах — всё там разворотив. Вроде и просто маленькая мина, но последствия ужасные.

А в ХСОМ то вайпер плюнет, то плазменный взрыв опалит лицо, то мутон в бою руки отрубит. Даже во Второй Мировой Ось и Союзники как-то договорились химическое оружие не использовать, а тут такого не было. Пришельцы пускали в ход всё, что у них было. И никакой женевской конвенции, над которой все вечно смеются, но поверьте, если бы не она и если бы не остатки нашей человечности, то война была совсем другой. Такой, какой её вели японцы, которые также не видели ничего людского в своих врагах.

И пришельцы ничего людского в нас не видели, ведь людьми и не были. Вновь мысли Грома начали переходить в русло того, что стало с его похищенной семьёй. Он представлял то худшее, что может сделать человек, вспоминая не только отряд 731 и концлагеря немцев, но и держа в уме то, что даже в этом пришельцы зашли скорее всего куда дальше, как и во всех других аспектах.

Ведь в таких вопросах лучше смотреть не на то, что делает человек с человеком, а на то что человек делает с животными. В свиньях мы выращиваем органы, на крысах изучаем как работает разум, бедную собаку запустили в космос, где она сгорела заживо… или делаем их питомцами, играем в селекцию, выводим какие-то отдельные черты, чтобы нам было смешнее смотреть на милую мордочку задыхающегося из-за своей мутации мопса.

Нет, пришельцы не станут пытать. Они станут изучать. И известно ли что хуже: служить вечным инкубатором для органов или быть просто утопленным. В первом так-то вечность, а во втором… ну, один разок посмотрят сколько ты протянешь без воздуха, да и на этом всё закончится. Да уж, смерть далеко не худшая участь.

Вдруг Грома снова отвлёк звук. В этот раз не стук, а сигнал телефона и компьютера. Он было обрадовался, возможно это новое задание, но быстро вспомнил что сигнал о задании всегда другой. Но переведя взгляд он вновь увидел входящий звонок от генерала Лебедя.

— Слушаю вас, генерал, — произнёс Гром, радуясь каждой возможности чем-то заглушить свои жуткие и пугающие мысли.

— Здравствуйте, Михаил Викторович. Получил рапорты, качественный и количественный рост "Авроры" не может не радовать. Мы имеем полную роту бойцов ХСОМ, самую лучшую во всей России. Это уже не просто десантники, готовые прыгнуть ад, это оперативники и герои, которые обладают не только личностными качествами, но и огромным опытом непосредственно в сражениях с пришельцами. Более того, замечу что "Аврора" самое опытное подразделение в принципе, как и наши успехи самые высокие.

— Служу России.

— И Человечеству, капитан. Это важно, никогда не забывайте об этом, — сразу поправил генерал Лебедь.

— Прошу прощения, кхм, привычка, — согласился Гром, который был всё же больше патриотом, что конечно плюс, но… ХСОМ защищал Человечество и не знал что такое нация, раса и уж тем более патриотизм.

Витязь хорошо это понимал, а вот Гром пока что не очень. Разными они были, потому и управляли по-разному.

— Ничего страшного, — улыбнулся генерал Лебедь, который всегда вёл беседы один на один без лишней формальности. — В общем, угроза EXALT только растёт. ХСОМ не удаётся её победить и зараза лишь распространяется повсюду. Пока что ещё веду переговоры с ЕС и США, но думаю всё пройдёт как нельзя лучше. Потому в ближайшее время вы скорее всего будете задействованы в операциях против предателей Человечества.

— А пришельцы?

— Не переживайте, на территории России, в том числе в вашем регионе, действуют и другие подразделения. Вы готовимся к самому худшему из сценариев. Однако EXALT использует в том числе инопланетное вооружение, потому оставить их на простых силовиком мы не можем.

— Понимаю. Что от нас требуется?

— Проведите брифинг. Первый взвод "Авроры" будет использован в борьбе против EXALT. Это будет знаковыми и показательным ответом. Через пять дней вас буду ждать на базе в Южной Америке. Как раз и Глухарь успеет вернуться.

— Принято, — кивнул Гром, сурово кивнув, разумеется подметив тот факт, что сам он генералу Лебедю отчёт ещё не писал, но тот уже знал о том, что Глухарь отправится в отпуск.

Это о многом говорило, но такому уровню контроля Гром был только рад. Генерал Лебедь был выдающейся личностью, как и в целом… Гром после той операции в США теперь даже желал, чтобы его кто-то контролировал. Как и сомнения в себе уже никогда и никуда не уйдут.

Впрочем, Гром и этому был рад. Рад тому, что скоро уйдёт и он, а замену ему наверняка уже давно готовят. Осталось только дождаться того дня, когда он встретится с Витязем.

И спросит всё то, что не успел спросить.