Лада замерла, не зная, что ответить. После всего, что произошло, она не была уверена, где теперь её дом. В Кривом Ручье, где она родилась? В лесной хижине Ворона, где она нашла своё призвание? Или её дом теперь везде и нигде — путь Говорящей, странствующей между мирами тьмы и света?

— Посмотрим, малыш, — наконец мягко ответила она. — Пока что мне нужно найти учителя.

Ярик кивнул с серьёзностью, не свойственной его возрасту:

— Я понимаю. Он важный для тебя. Как папа.

Эти простые слова тронули что-то глубоко внутри, и Лада почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Да, Ворон стал ей почти отцом — строгим, но справедливым, требовательным, но понимающим. Человеком, который принял её такой, какая она есть, и показал путь к мастерству и равновесию.

— Да, малыш. Как папа, — тихо согласилась она, обнимая брата.

Вскоре дыхание Ярика стало глубоким и ровным — изможденный долгим днём и переживаниями, он уснул, прижавшись к сестре. Лада некоторое время сидела неподвижно, глядя на его безмятежное лицо, затем осторожно уложила его на кровать, укрыв одеялом.

Она подошла к окну и выглянула в ночную тьму. Деревня спала, лишь несколько факелов горело у ворот, где дежурили сторожа. Где-то вдалеке выли волки, а над лесом висела почти полная луна, заливая мир серебристым светом.

«Учитель, где вы? — мысленно обратилась Лада к бескрайней ночи. — Услышьте меня, дайте знак…»

Но ответом была лишь тишина и лёгкий шелест листвы под ночным ветром.

* * *

Утро принесло новые заботы и неожиданные события. Едва рассвело, как в деревню прибыла делегация из Старгорода — небольшой отряд воинов во главе с самим князем Святополком. Они выглядели измотанными, некоторые были ранены, но держались с достоинством победителей.

Лада, Хродор и староста Волчьего Брода встречали их на главной площади. Князь, спешившись, окинул взглядом собравшихся и остановил его на Ладе.

— Госпожа Говорящая, — он склонил голову в почтительном приветствии. — Рад видеть вас живой и невредимой. Когда замок обрушился, мы боялись худшего.

— Благодарю, князь, — ответила Лада, отвечая на приветствие. — Мне повезло — мы с Хродором успели вывести детей до катастрофы.

Лицо Святополка омрачилось:

— А мой сын? Вы видели моего Святозара?

Лада вспомнила мальчика лет десяти, с тонкими чертами лица и упрямым подбородком, так похожим на отцовский.

— Да, мой князь, — кивнула она. — Он среди спасённых детей, отдыхает сейчас в доме старосты. С ним всё в порядке, хотя он слаб от плена и недоедания.

Облегчение на лице Святополка было столь явным, что на мгновение суровый воин превратился просто в отца, чудом вернувшего своё дитя.

— Хвала всем богам, — выдохнул он. — Ведите меня к нему немедленно!

Пока князь воссоединялся с сыном, Лада расспрашивала оставшихся воинов о судьбе сражения и, самое главное, о том, что случилось с Вороном и Ратибором.

— Мы не знаем наверняка, госпожа, — ответил седой ветеран, командир отряда. — Когда Врата начали открываться, нам приказали отступить к внешним стенам. Видели только, что три Говорящих сошлись в центре двора, прямо под аркой, где Гарибор проводил свой ритуал. А потом… — он помолчал, подбирая слова, — потом была вспышка, ярче тысячи солнц. И замок просто… исчез. Как будто его никогда и не было.

— А тела? — тихо спросила Лада, боясь услышать ответ. — Вы искали?

— Искать было нечего, госпожа, — ветеран покачал головой. — Там, где стоял замок, теперь яма, наполненная тёмной водой. Болото уже начало забирать свое. Если и осталось что-то от тех, кто был внутри… оно на дне этой ямы.

Лада почувствовала, как внутри всё холодеет. Значит, надежды почти нет. Если тело Ворона действительно покоится на дне новообразованной трясины, нечего и думать о его возвращении.

Хродор, видя её состояние, мягко коснулся плеча:

— Не спеши с выводами. Говорящие обладают способностями, неведомыми обычным людям. И Ворон был самым могущественным из всех, кого я знал. Возможно…

— Возможно, он нашёл способ спастись, — закончила за него Лада, цепляясь за эту слабую надежду. — Да, я должна верить в это.

В этот момент вернулся князь Святополк, держа на руках своего сына. Мальчик выглядел истощённым, но в его глазах уже виднелся блеск жизни, а на губах играла слабая улыбка.

— Мой сын рассказал мне, что именно вы и ваш спутник спасли его и других детей, — торжественно произнёс князь, обращаясь к Ладе. — Старгород в неоплатном долгу перед вами. Просите, что пожелаете — земли, золото, покровительство…

— Мне ничего не нужно, князь, — покачала головой Лада. — Я лишь выполняла то, чему учил меня Ворон — помогать тем, кто в беде. Но… — она на мгновение запнулась, — если вы хотите выразить благодарность, помогите вернуть остальных детей в их семьи, особенно моего брата и других ребят из Кривого Ручья.

— Будет исполнено, — твёрдо ответил Святополк. — Мои люди проводят их до самого дома с надёжной охраной.

Он помолчал, затем задал вопрос, который, похоже, тяготил его:

— А Ратибор? Он был… моим советником, хоть и не всегда мы соглашались друг с другом. Вы знаете, что с ним стало?

Лада услышала в голосе князя не только официальное беспокойство о советнике, но и человеческую тревогу о друге.

— Я не знаю, мой князь, — честно ответила она. — Когда мы покинули замок, он и мой учитель остались противостоять Гарибору. Они вместе пытались запечатать Врата, и судя по тому, что мир всё ещё существует, им это удалось. Но какую цену они заплатили… — Лада опустила глаза. — Этого я не знаю.

Святополк мрачно кивнул:

— Я понимаю. Ратибор был… сложным человеком. Амбициозным, иногда безжалостным, но он всегда защищал Старгород и его народ. Если он погиб, запечатывая эти Врата, то умер как герой, каким бы ни был при жизни.

День прошёл в хлопотах. Князь и его люди отдыхали перед предстоящим возвращением в Старгород. Детей готовили к путешествию, кормили, одевали в чистую одежду, выделенную жителями деревни. Знахарка осматривала каждого, составляя перечень нужных лекарств и трав.

Лада помогала чем могла, хотя силы всё ещё не вернулись к ней полностью. Особое внимание она уделяла младшим детям, которые больше других пострадали от плена. С каждым у неё находилось доброе слово, каждому она дарила частичку своего тепла и заботы.

Жители деревни наблюдали за ней с растущим уважением. Боязливый шёпот и перешептывания постепенно сменились благодарными взглядами и робкими улыбками. Особенно после того, как Лада исцелила ещё нескольких детей, используя свой дар самым очевидным и благим образом.

К вечеру, когда основные хлопоты были закончены, Лада наконец нашла время для разговора с Хродором. Они встретились у небольшого пруда на окраине деревни, вдали от любопытных глаз и ушей.

— Что будешь делать теперь? — спросил холокк, разглядывая закатное небо, отражающееся в тихой воде.

— Не знаю, — честно ответила Лада. — Часть меня хочет вернуться на болота, искать следы Ворона. Другая часть говорит, что это бесполезно — если бы он выжил, он бы уже подал знак.

Она бросила камешек в воду, наблюдая за расходящимися кругами:

— А ещё есть Ярик и родители. Они ждут меня дома. Может быть, теперь, когда я лучше контролирую свой дар, я смогу вернуться? Жить среди своих?

— Ты изменилась, Лада, — мягко заметил Хродор. — И не только внешне. Твой дар стал частью тебя, неотделимой и очевидной. Волчий Брод принял тебя из благодарности и под защитой князя. Но повседневная жизнь в обычной деревне… — он покачал головой. — Люди боятся того, чего не понимают. А Говорящих они не понимали никогда.

Лада знала, что он прав. Даже здесь, в деревне, которой она дважды помогла, некоторые жители до сих пор крестились при её приближении и избегали встречаться с ней взглядом.

— Что же мне делать? — в её голосе прозвучала неожиданная беспомощность.

— Ты могла бы пойти со мной, — предложил Хродор. — Мой народ живёт обособленно, но мы понимаем таких, как ты. Среди холокков ты найдёшь если не дом, то хотя бы убежище на время.

Лада с благодарностью посмотрела на него:

— Спасибо, друг. Это щедрое предложение. Но сначала… сначала я должна увидеть родителей, убедиться, что с Яриком всё будет в порядке. А потом… — она решительно выпрямилась, — а потом я отправлюсь на поиски Ворона. Или хотя бы ответов о его судьбе. Я должна знать наверняка.

Хродор понимающе кивнул:

— Я уважаю твоё решение. Но помни, что предложение остаётся в силе. Когда будешь готова, найди кристалл хвойного цвета в лесу к западу от Большого Озера. Там есть место перехода в наши земли. Я оставлю знаки, по которым ты сможешь найти путь.

— Спасибо, — просто сказала Лада, чувствуя глубокую благодарность к этому странному существу, ставшему её другом и проводником в мире, внезапно лишившемся привычных опор.

* * *

На следующий день отряд готовился к отбытию. Князь решил лично сопровождать детей до их домов, начиная с ближайших деревень. Ярика и других ребят из Кривого Ручья должны были отвезти последними, так как их деревня находилась дальше остальных.

Лада решила идти с ними — ей нужно было увидеть родителей, рассказать обо всём, что произошло, и попрощаться, возможно, надолго. Ибо, хотя она и не говорила об этом вслух, в глубине души она знала, что не останется в Кривом Ручье. Её путь теперь был иным — путь Говорящей, идущей по грани между мирами.

Жители Волчьего Брода вышли проводить необычный караван до околицы. Многие несли узелки с едой и другими подарками для детей, кто-то даже дарил игрушки, наскоро вырезанные из дерева.

Лада заметила, что отношение к ней изменилось. Теперь крестьяне не шарахались, а кланялись, многие подходили поблагодарить или просто дотронуться до её одежды — словно она была не пугающей ведьмой, а какой-то святой, способной исцелять одним прикосновением.

— Видишь, как меняются люди? — тихо заметил Хродор, идущий рядом с ней. — Вчера боялись, сегодня готовы молиться. Но и то, и другое — от непонимания. Они не видят в тебе человека, только силу — либо злую, либо добрую.

— Но ведь я помогла им, — возразила Лада. — Доказала, что мой дар можно использовать во благо.

— И это прекрасно, — кивнул холокк. — Но помни урок Ворона — между благоговением и страхом всего один шаг. Сегодня они видят в тебе целительницу, но стоит случиться беде, и ты станешь первой, кого обвинят.

Лада понимала, о чём он говорит. Она видела подобное в своей родной деревне, когда из любимой дочери старосты в одночасье превратилась в пугало, порождение тьмы, которое следовало изгнать. И произошло это не из-за зла, которое она причинила, а просто из-за страха перед неизвестным.

У околицы их ждала последняя неожиданность дня. Молодая женщина, та самая, которую Лада исцелила от окаменения во время своего первого визита, вышла вперёд с маленьким свёртком в руках.

— Госпожа Говорящая, — она смущённо опустила глаза. — Я хотела поблагодарить вас. Не только за себя, но и за мою дочь.

Она отвернула край пелёнки, показывая крохотное личико младенца, спящего безмятежным сном.

— Я была на третьем месяце, когда случилось проклятие, — тихо продолжила женщина. — Если бы не вы, мы бы обе погибли. Я назвала её Ладой, в вашу честь… если вы не против.

Лада почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Эта малышка, названная её именем, была самым чистым, самым неоспоримым доказательством того, что её дар может приносить жизнь, а не только тьму и страх.

— Я… я польщена, — с трудом выговорила она, осторожно касаясь щеки младенца. — Пусть она растёт здоровой и счастливой.

— Она будет знать о вас, — улыбнулась женщина. — О храброй Говорящей, которая спасла её ещё до рождения.

Это простое обещание тронуло Ладу сильнее, чем все благодарности князя и его щедрые предложения. Знать, что где-то растёт ребёнок, носящий её имя, ребёнок, который будет слышать о ней как о герое, а не как о чудовище — это было бесценно.

Князь дал сигнал к отправлению, и караван медленно тронулся в путь. Хродор не пошёл с ними — его дорога лежала на запад, к землям его народа. Они тепло попрощались, обещая встретиться снова, когда придёт время.

— Береги себя, Говорящая, — сказал холокк на прощание. — И помни: куда бы ни привёл тебя твой путь, важно не то, какой дар ты несёшь, а то, как ты его используешь.

Лада кивнула, крепко обнимая нового друга:

— Я буду помнить всё, чему научил меня Ворон. И однажды, когда я буду готова, я приду к твоему народу, чтобы учиться дальше.

С этими словами они расстались — холокк направился в сторону заката, а Лада повернулась к востоку, где её ждала долгая дорога домой и неизвестное будущее.

Сидя на телеге рядом с братом, который крепко держал её за руку, Лада смотрела на расстилающиеся впереди холмы и леса. Где-то там, за горизонтом, был Кривой Ручей, её первый дом. Где-то там, возможно, всё ещё существовал Ворон, её учитель и наставник. И где-то там, среди бесчисленных дорог и тропинок, лежал её собственный путь — путь Говорящей со Тьмой, который ей предстояло пройти.

Солнце медленно поднималось над лесом, обещая новый день. И, несмотря на тяжесть в сердце и неопределённость будущего, Лада чувствовала странное спокойствие. Ибо теперь она знала свою силу и свою цель. И чтобы ни ждало впереди, она встретит это с открытыми глазами и с Тьмой, подчиняющейся её воле.