Утро в Старгороде выдалось пасмурным — тяжёлые свинцовые тучи нависли над городом, обещая скорый дождь. Лада и Ворон завершали приготовления к встрече с князем, когда в дверь их покоев раздался настойчивый стук.

Ворон переглянулся с Ладой:

— Рано для княжеского посланника, — тихо заметил он и направился к двери.

На пороге стоял стражник в форме городской охраны, с потерянным и слегка напуганным выражением лица.

— Прошу прощения, почтенный, — начал он, нервно теребя пояс. — К городским воротам прибыл человек, который настойчиво требует встречи с вами. Говорит, что дело касается… учеников Говорящих.

Ворон напрягся:

— Как он выглядит? И как узнал, что я здесь?

— Молодой парень, на вид лет двадцати, светловолосый, — ответил стражник. — Сказал, что его зовут Микола, и что это срочно. А что до того, как он узнал… — стражник замялся, — Говорит, что вас видели в Волчьем Броде три дня назад, и что вы направлялись в Старгород.

При имени «Микола» Лада вздрогнула и быстро подошла к двери:

— Микола? Ты уверен?

— Да, госпожа. Он назвался именно так.

Лада побледнела. Микола из Кривого Ручья — тот самый, который должен был стать её мужем, прежде чем дар Тьмы изменил всю её жизнь. Парень, который смотрел на неё с таким ужасом и отвращением в ту последнюю ночь в деревне.

— Я знаю этого человека! — сказала она Ворону. — Он из моей деревни. Но что он делает здесь? Что могло произойти?

Стражник переводил взгляд с одного на другого, явно чувствуя себя неуютно в присутствии Говорящих.

— Приведите его сюда, — твёрдо сказал Ворон. — Немедленно.

— Но… встреча с князем… — начал стражник.

— Передайте князю, что мы задержимся на час, — прервал его Ворон. — По причинам, связанным с нашей миссией. Он поймёт.

Стражник поклонился и поспешно удалился, явно обрадовавшись возможности покинуть их присутствие.

Как только за ним закрылась дверь, Лада повернулась к Ворону:

— Что-то случилось дома. Я чувствую это. Микола никогда не отправился бы на поиски Говорящего со Тьмой по своей воле. Он… он тогда испугался меня.

Ворон положил руку на её плечо:

— Успокойся. Скоро мы всё узнаем. Но помни — контроль эмоций сейчас важнее, чем когда-либо. Особенно после твоего опыта с Теневым шагом.

Лада кивнула, делая глубокие вдохи, как учил её Ворон во время медитаций. Но тревога не отпускала — в голове проносились картины возможных бедствий, обрушившихся на её родную деревню.

Ожидание казалось бесконечным, хотя прошло не более получаса, прежде чем снова раздался стук в дверь. На этот раз за ней стоял тот самый Микола — осунувшийся, с ввалившимися глазами и следами недавней раны на щеке. Его одежда была потрёпанной и местами порванной, словно он долго путешествовал через лес.

Увидев Ладу, он замер, его глаза расширились от удивления и, кажется, страха:

— Лада? Это действительно ты? — его голос был хриплым, уставшим.

— Да, Микола, это я, — она сделала шаг вперёд, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. — Что случилось? Почему ты здесь?

Мужчина колебался, его взгляд перебегал с Лады на Ворона и обратно. В его глазах читалось противоречие — нужда рассказать что-то важное боролась со страхом перед теми, кому он должен был это рассказать.

— Входи, — мягко сказал Ворон, жестом приглашая его в комнату. — Здесь ты в безопасности, и никто не подслушает наш разговор.

Микола неохотно переступил порог, всё ещё держась на почтительном расстоянии от обоих Говорящих.

— Я… я искал вас, — начал он, обращаясь больше к Ворону, избегая смотреть на Ладу. — Слышал, что в Волчьем Броде видели Говорящего со Тьмой, который снял проклятие. Белобородый старик с чёрными глазами и девушка-ученица. Решил, что это могли быть вы.

— Зачем ты нас искал? — спросил Ворон, хотя по его тону было ясно, что он уже догадывался об ответе.

Микола сделал глубокий вдох:

— Кривой Ручей пострадал. Три дня назад на нас напали разбойники. Не обычная шайка — целый отряд, хорошо вооружённый, с эмблемами чёрного волка. Они говорили, что пришли собрать дань для своего господина, Чёрного Князя с Болот.

Лада почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота:

— Моя семья… — выдавила она. — Что с ними?

Микола наконец повернулся к ней, и в его глазах читалась смесь сострадания и остаточного страха перед ней:

— Твоя мать жива, но ранена — они ударили её, когда она пыталась защитить дом. Отец… он сражался, пытался отбить нападение вместе с другими мужчинами. Его серьёзно ранили, но когда я уходил, он был жив, хотя и слаб. А Ярик…

Он замолчал, и Лада почувствовала, как холодеет всё внутри:

— Что с моим братом? Что с Яриком?

— Они забрали его, — тихо сказал Микола. — Его и ещё нескольких детей из деревни. Сказали, что если мы хотим их вернуть, то должны собрать выкуп — серебро, зерно, скот. Больше, чем наша деревня может собрать за год.

Он покачал головой:

— Но дело не только в выкупе. Главарь отряда… он спрашивал про тебя. Называл тебя «девушкой с даром Тьмы». Хотел знать, где ты сейчас, и что с тобой стало после изгнания.

Ворон и Лада обменялись тревожными взглядами. Это было уже не просто совпадение — Гарибор и Чёрный Князь целенаправленно нацелились на родную деревню Лады.

— Я вызвался идти за помощью, — продолжил Микола. — Другие были слишком напуганы или ранены. И я… я хотел искупить вину.

Он опустил глаза:

— Лада, я должен тебе сказать… я был неправ. В ту ночь, когда все отвернулись от тебя, я поступил как трус. Я не защитил тебя, хотя должен был. Я испугался того, чего не понимал.

Лада едва слышала его слова. В её голове шумела кровь, перед глазами мелькали образы — мать, отец, маленький Ярик в руках безжалостных разбойников.

— Я должна вернуться, — сказала она, и её голос звучал странно отстранённо даже для неё самой. — Я должна помочь им. Спасти Ярика.

— Лада, — предостерегающе начал Ворон, — ты не готова противостоять целому отряду. И если это люди Гарибора, то…

— Мне всё равно! — резко ответила она. — Это моя семья! Моя деревня!

Она повернулась к Миколе:

— Сколько их было? Куда они направились?

— Около двадцати воинов, — ответил молодой человек. — И ещё один, особый. Не предводитель, но… странный. Высокий, худой, с полностью чёрными глазами. Он не сражался, просто наблюдал. И когда он смотрел на людей, они… застывали, словно от ужаса.

— Говорящий, — мрачно произнёс Ворон. — Возможно, один из меньших последователей Гарибора.

— Они ушли на юг, — продолжил Микола. — В сторону Старых болот. Говорили что-то о замке своего господина.

Лада стремительно подошла к своей котомке и начала собирать вещи:

— Я выхожу немедленно.

Ворон быстро оказался рядом с ней:

— Лада, остановись и подумай! Это явная ловушка. Они специально напали на твою деревню, чтобы выманить тебя. Гарибор опытен и хитёр — если он заинтересовался тобой, значит, у него есть план.

— Какая разница, ловушка это или нет? — в голосе Лады звенели слёзы ярости и отчаяния. — Мой брат у них! Может быть, умирает прямо сейчас! Я должна попытаться спасти его.

— И как ты это сделаешь? — строго спросил Ворон. — Ты сильна, но неопытна. Твой дар всё ещё нестабилен, особенно под влиянием сильных эмоций. Ты можешь сделать только хуже — погибнуть сама или причинить вред тем, кого пытаешься спасти.

Он положил руки ей на плечи:

— Послушай меня. У нас есть план спасения княжеского сына, проникновения в логово Чёрного Князя. Вместе с воинами Старгорода у нас будет шанс спасти не только твоего брата, но и всех других пленных. Но для этого мы должны действовать расчётливо и организованно.

Лада замерла, её руки дрожали:

— А что, если будет слишком поздно? Что, если к моменту осуществления вашего «плана» мой брат уже будет мёртв?

Ворон глубоко вздохнул:

— Этот риск всегда есть. Но подумай — если ты сейчас бросишься в ловушку Гарибора, какую пользу это принесёт Ярику? Ты попадёшь в плен, или хуже того, и никому не поможешь.

Он смягчил тон:

— Я обещаю тебе, Лада, мы спасём твоего брата. Но мы сделаем это с умом, с планом, с поддержкой. Не с отчаянием и яростью.

Лада отступила от него, её лицо исказилось от гнева и отчаяния:

— Я не могу ждать! Не могу сидеть здесь, в этом роскошном замке, зная, что моя семья страдает! Вы не понимаете! Они вся моя жизнь!

— Я понимаю больше, чем ты думаешь, — тихо сказал Ворон, и в его голосе прозвучала древняя боль. — Я тоже когда-то терял близких. Пытался спасти их, действуя импульсивно, под влиянием эмоций. И только сделал хуже.

Но Лада уже не слушала. Гнев и страх затуманивали её разум. Тьма вокруг её рук сгущалась, реагируя на её эмоции, становясь почти материальной.

— Я ухожу, — твёрдо сказала она. — Сейчас. И если вы попытаетесь остановить меня…

Она не закончила угрозу, но её не нужно было произносить. Тёмное марево вокруг неё говорило само за себя.

Ворон выпрямился, его лицо стало строгим:

— Ты не понимаешь, что делаешь, Лада. Тьма питается твоими эмоциями сейчас, усиливает их, искажает твоё мышление. Это именно то, о чём я предупреждал тебя — опасность потери контроля.

Он сделал шаг к ней:

— Я не могу позволить тебе уйти в таком состоянии. Не только ради твоей безопасности, но и ради всех остальных. Неконтролируемый Говорящий — угроза для всех вокруг.

Микола, ставший невольным свидетелем этого противостояния, отступил к стене, его лицо побледнело от страха.

— Я… я не хотел ссоры, — пробормотал он. — Я просто думал… что вы можете помочь…

Но ни Лада, ни Ворон уже не обращали на него внимания. Они стояли друг напротив друга, учитель и ученица, оба окружённые клубящейся Тьмой.

— Я не прошу разрешения, — холодно произнесла Лада. — Я уже не беспомощная девочка, которую вы нашли в лесу. Я Говорящая со Тьмой, и я приняла решение.

— Ты ещё не полностью контролируешь свой дар, — возразил Ворон. — И сейчас доказываешь это своим поведением.

— А вы контролируете? — возмутилась Лада. — Вы столетиями скрываетесь в лесу, избегая действий, прячась от таких, как Гарибор! Может быть, если бы вы не боялись использовать свою силу, таких, как он, не существовало бы! И моя деревня не страдала бы сейчас!

Она знала, что слова несправедливы, что говорит не она, а гнев и страх. Но не могла остановиться. Тьма вокруг неё сгущалась всё плотнее, и где-то глубоко внутри она слышала новый голос, не похожий на привычные шёпоты — более глубокий, более искушающий. Голос той самой сущности, которая заметила её во время Теневого шага.

«Используй свою силу, — шепнул этот голос. — Покажи ему, что ты не дитя, а Повелительница Теней. Вся мощь Тьмы к твоим услугам».

В порыве гнева и отчаяния Лада сделала то, чего никогда раньше не делала — направила Тьму против своего учителя. Не осознанной атакой, а импульсивным выбросом силы, порождённым эмоциями.

Тени в комнате ожили, извиваясь как змеи, и устремились к Ворону, окутывая его, пытаясь обездвижить.

Ворон не сопротивлялся. Он мог бы с лёгкостью отразить атаку неопытной ученицы, но вместо этого просто стоял, позволяя теням обвивать его. Его глаза, полностью почерневшие, смотрели на Ладу с глубокой печалью.

— Вот что делает с тобой Тьма, когда ты позволяешь эмоциям управлять ею, — тихо сказал он. — Она превращает твой страх в гнев, твою любовь в одержимость, твою заботу в контроль. Она искажает всё, к чему прикасается без должного руководства.

Его слова пробились сквозь туман ярости, и Лада с ужасом осознала, что сделала. Она использовала свой дар против единственного человека, который принял её, научил, защитил. Человека, который стал ей ближе, чем просто учитель — почти как второй отец.

Тени рассеялись, отступая, и Лада отшатнулась, прижимая руки к груди.

— Я… я не хотела… — прошептала она, ощущая, как к горлу подкатывает тошнота от осознания собственных действий.

— Я знаю, — кивнул Ворон, и в его голосе не было осуждения, только усталость. — Именно поэтому я не могу позволить тебе уйти сейчас. Твой контроль над даром слишком нестабилен, когда ты во власти сильных эмоций.

Лада покачала головой, отступая всё дальше. Стыд и ужас от содеянного боролись с всё ещё живым страхом за семью. Она не знала, что делать, какое решение принять.

И тогда она вспомнила урок этого утра. Теневой шаг. Способность мгновенно перемещаться между тенями.

Не говоря ни слова, она шагнула в ближайшую тень у стены, концентрируясь изо всех сил. Вокруг неё сгустилась Тьма, на мгновение она почувствовала то же головокружительное ощущение бескрайности и вневременности. А затем она исчезла из комнаты.

* * *

Ворон не двинулся с места, когда Лада исчезла. Его лицо выражало глубокую печаль, но не удивление. Он словно ожидал этого поворота событий.

— Почему… почему вы не остановили её? — выдавил Микола, всё ещё прижимаясь к стене. — Она же… она может погибнуть там, на Болотах!

Ворон медленно повернулся к нему:

— Есть уроки, которые нельзя преподать словами. Их приходится познавать через опыт — часто болезненный. Это часть пути Говорящего.

Он подошёл к окну, глядя на панораму города:

— К тому же, у Лады сильная душа. Сильнее, чем она сама понимает. Ей нужно научиться доверять себе, своей интуиции. Мой долг как учителя — не удерживать её в клетке, а дать ей возможность расправить крылья, даже если есть риск падения.

— Но… как она найдёт дорогу? Что она будет делать одна?

— Она не одна, — тихо сказал Ворон. — Голоса Тьмы всегда с ней. И я тоже буду рядом, хоть она и не будет этого знать. — Он повернулся к Миколе: — Но мне понадобится твоя помощь. Ты должен рассказать мне всё, что знаешь о нападении, каждую деталь. Даже то, что кажется незначительным.

* * *

Час спустя, после подробного разговора с Миколой, Ворон стоял в центре Малой приёмной, где его ожидал Ратибор. Княжеский советник выглядел раздражённым задержкой.

— Князь недоволен, — сухо сказал он. — Он ждал тебя больше часа.

— Прошу прощения за задержку, — ответил Ворон, не выказывая особого раскаяния. — Возникли непредвиденные обстоятельства.

Ратибор окинул комнату взглядом:

— А где твоя ученица? Она отказалась участвовать в нашей миссии?

— У неё появились неотложные дела, — уклончиво ответил Ворон. — Личного характера.

Ратибор поднял бровь:

— Вот как? Надеюсь, это не повлияет на наш план? Нам нужны все Говорящие, которых мы можем собрать, чтобы противостоять Гарибору.

— Она присоединится к нам позже, — сказал Ворон с уверенностью, которую на самом деле не испытывал. — Ты знаешь, как бывает с молодыми Говорящими — им нужно время, чтобы найти равновесие между даром и человечностью.

Ратибор усмехнулся:

— О да, помню. Я сам был таким. Как и Гарибор. — Он пристально посмотрел на Ворона: — Кстати, я понимаю, что ты беспокоишься из-за моей прошлой дружбы с ним. Но уверяю тебя, я не разделяю его безумия. Я знаю, что Врата нельзя открывать. Какими бы ни были наши разногласия, в этом мы с тобой едины.

Ворон долго смотрел на него, словно пытался увидеть что-то за непроницаемым фасадом чёрных глаз.

— Надеюсь, что так, Ратибор, — наконец сказал он. — Потому что если Врата откроются, никто из нас не выживет. Даже ты, со всей твоей силой и амбициями.

Ратибор слегка наклонил голову:

— Тогда нам лучше поторопиться. Князь ждёт, а я получил новые сведения от наших разведчиков на Болотах. Кажется, Гарибор начал подготовку к какому-то масштабному ритуалу.

— Веди, — коротко сказал Ворон.

Когда они покидали комнату, Ворон на мгновение остановился и через плечо поверх головы Ратибора бросил взгляд в окно, где в сгущающихся тучах мелькнула крошечная тёмная точка, похожая на птицу. Его губы едва заметно изогнулись в печальной улыбке.

«Удачи, Лада, — мысленно произнёс он. — И помни: настоящая сила не в контроле над Тьмой, а в контроле над собой».

* * *

Теневой шаг перенёс Ладу на окраину города, к южным воротам. Она вынырнула из Тьмы в тени заброшенного сарая, чувствуя слабость и головокружение от неконтролируемого перемещения. Её тело ещё не привыкло к такому использованию дара, и каждый Теневой шаг отнимал много сил.

Она прислонилась к стене, пытаясь собраться с мыслями. Гнев постепенно уступал место стыду и страху. Что она наделала? Подняла руку на своего учителя, использовала Тьму против того, кто всему её научил. Предала его доверие в момент слабости.

И теперь она одна. Без плана, без поддержки, без чёткого представления о том, как найти и спасти Ярика.

«Нет, не одна, — прошептал голос Тьмы. — Мы с тобой. Всегда были и всегда будем».

Лада вздрогнула. Именно эти голоса советовали ей использовать силу против Ворона. Можно ли им доверять?

Но у неё не было выбора. Она должна была двигаться вперёд — к Болотам, к замку Чёрного Князя, к своему брату. С поддержкой Тьмы или без неё.

Сделав глубокий вдох, Лада выпрямилась и направилась к южным воротам. На сердце было тяжело, но решимость спасти брата придавала сил. Что бы ни ждало её впереди, какую бы цену ни пришлось заплатить — она была готова заплатить её.

В этот момент, хотя она ещё не осознавала этого, начался новый этап её пути — уже не как ученицы, следующей за учителем, а как самостоятельной Говорящей, ищущей свой собственный путь через Тьму.