– Ева… девочка моя…

Обнимаю её, чувствуя, что сердце как гребаный безбашенный адреналинщик, который летит со скалы привязанный за ноги тросом. Просто падает в пропасть. И тут же взлетает, по инерции. И снова вниз… Рискуя разбиться о голые камни.

Я испугался.

Нет, не так. Мать твою. Я чуть не обделался от страха. Поджилки тряслись. Внутри всё разрывалось. Каждая минута взрывала пространство вокруг, накрывая ужасом.

Каждое мгновение от звонка этого ублюдка до того момента как я зашёл в эту комнату и увидел мою малышку.

Каждое мгновение умирала часть меня.

Я представлял, что могут делать в этот момент с телом Евы. Не поверил ни единому слову того, кто сказал, что ничего страшного с ней не случилось и не случится. Просто мне хотели показать, что не стоит быть слишком борзым.

Причём, сделали это даже не те люди, которым я сегодня популярно объяснил, что все их планы меня поиметь идёт по одному месту.

Первой мыслью было – просто всех закопать. Устроить местную Варфоломеевскую ночь. Армагеддец в масштабах Ханты-Мансийского автономного округа.

Потом накатило отупение. Захотелось просто вернуть Еву, свалить отсюда, забыть, как страшный сон.

Нет, конечно, если бы ей причинили реальный вред я бы…

Я бы лично каждого в лоскуты. Всех в расход. Хотя я беспредельщиком никогда не был.

Повезло мне в девяностых быть просто пацаном, хотя весь треш на моих глазах происходил. Потому что отец, при том, что старался вести бизнес легально, вынужден был и крышу завести, и с бандитами договариваться, и на стрелки ездить.

Вижу её и какой-то совсем детской, незамутненной радостью топит.

Ева живая. Выглядит нормально. Не похоже, что её трогали.

Бледная только очень, губки искусаны, глаза красные, зрачки почти в размер радужки.

Ясно, что ей что-то подмешали. Твари. Могли ведь…

Не дай Бог! Если у неё сердце было бы больное, или еще что?

Обнимаю, прижимаю крепко, потом отстраняюсь, боюсь навредить, словно она хрустальная.

– Ева…

– Адам… ты пришёл за мной… Адам…

Глупая, как я мог не прийти? Или… она сомневалась?

Аккуратно беру её лицо в ладони.

– Я пришёл. Я всегда буду приходить, понимаешь? Всегда. Хрен ты от меня отвертишься, Евангелина.

– Адам… поедем домой, пожалуйста, прямо сейчас, я хочу домой. Я… боюсь.

– Да, конечно, едем, малыш, едем…

– Пожалуйста, ты же… ты не будешь мстить? Не будешь?

– Успокойся, не буду.

– Мы в аэропорт сразу, да?

– Да… сразу. Я только позвоню, чтобы наши вещи туда привезли и самолет готовили. Времени много не нужно.

– Ты не уйдешь? Не бросишь меня?

– Ни на секунду не оставлю, малыш. В уборную с тобой пойду, поняла? Следить буду за каждым шагом.

– Хорошо… следи… я не против.

Прижимается, словно боится, что, если я отстранюсь – она сломается.

Я и сам этого же боюсь. Панически.

И сам охреневаю от этого страха. И мне уже страшно то, что я могу, способен бояться вот так. За другого человека. По сути – чужого.

Если бы всё это произошло с Ясминой я бы понял своё состояние. Но это Ева. Девочка, которую я безумно захотел получить. Трахнуть. Научить всему в любви. Наслаждаться близостью. А потом отпустить, когда связь начнёт разочаровывать и напрягать.

Так какого, мать вашу, я настолько вляпался?

Что это за чувства, душу выматывающие. Душу! Бл*дь! Я пару месяцев назад и слова-то такого в свой адрес произнести не мог бы. Какая, к х*ям собачьим душа? Я Адам Агдамов! У меня только разум, и потребности.

Я люблю зарабатывать бабки, умножать капиталы, строить что-то новое, создавать, просчитывать, выигрывать. И люблю делать своему телу приятно – спорт, СПА, массаж, секс. Причем секс, как ни странно, на последнем месте. Хотя я всегда имел его много. Но если бы мне предложили на выбор спорт или секс…

В двадцать я бы выбрал секс. В тридцать… подумал бы, и тоже бы выбрал секс. В сорок – спорт! Не потому, что не стоит шишка. Потому что уже перетрахал всё, что движется и знал, что ничего нового не получу.

От спорта пользы больше. И удовольствия.

А секс…

Нет, конечно, секс я любил, секса было достаточно много. Я старался еще и разнообразить это дело. Искал новых ощущений. Драйва. Понимая, что скорее всего уже никогда не получу.

А потом в моей жизни случилась девочка Ева. От созерцания которой во рту мгновенно образовалась слюна. Шпагат. Длиннющие ноги. Высокая грудь. Огромные бездонные глаза и пухлые губы.

Хотелось её дико, хотя головой понимал, что ничего нового, скорее всего не смогу испытать.

Охренеть как я ошибся.

Испытал. Сосал её нежную киску невинную и такой кайф получал, в голове просто шарики за ролики от удовольствия закатывались. Когда вошёл в первый раз, осознавая, что именно первым стал для неё – дичайшее блаженство словил. Как Тарзану хотелось в грудь себя бить и улюлюкать. Я герой! Я властелин мира! Я первым поимел этот роскошный нежный тюльпанчик!

Тогда еще надеялся – отпустит. Дальше станет проще. Не будет уже этого невероятного ощущения.

Сколько времени прошло – не уходит оно. Не отпускает. Каждый раз еще кайфовее. Познаю её и даю её познавать себя.

И всё-таки чувствую, как свербит внутри, как червячок какой-то отравляет. А сегодня просто впрыснуло ядом.

Насколько сильна моя зависимость, что я готов был похерить всё – сделку, стройку, связи, миллионы долларов прибыли. Только бы получить её обратно целой и невредимой.

Получил.

А теперь боюсь, что кто-то отберёт её опять. И эта гребанная зависимость меня пугает.

– Адам… я так испугалась…

Ева прижимается ко мне, мы уже в самолёте, она полностью обнажена, льнёт ко мне, а у меня…

Бл*дь, у меня там полная тишина. Просто… по нулям. Не потому, что не хочу. Хочу так, что сводит желудок. А член как тряпка, в полном бессилии.

И только дикий страх опять услышать в трубке голос, который мне сообщит, что с моей девочкой ничего не случится…

– Адам… я хочу тебя, пожалуйста… мне так плохо я… я так хочу чувствовать тебя снова. Просто чувствовать твою любовь.

– Я… малышка, тише, не бойся, всё хорошо. Я с тобой.

Блокирую её запястья, в ужасе думая, что если она опустит руку и дотронется до меня там, то будет слишком много неудобных вопросов. Поэтому я фиксирую её руки, а сам поцелуями бреду по телу ниже.

– Руки не опускай. Не трогай меня. Я всё сделаю сам.

Говорю, и прижимаюсь губами к её опухшему, влажному тюльпанчику.

Если бы какая-то мразь только посмела!

В глазах темнеет мгновенно. Представляю чужой член, вторгающийся туда, елозящий, жёстко врубающийся в её мягкую плоть, выбивающий из её горла жалобные вскрики и стоны.

Бл*…

– Адам…

Чёрт… я затормозил, остановился. Я веду себя так, как мне несвойственно. Естественно, она это считывает.

– Адам, всё в порядке?

Могу солгать. Могу продолжить, заласкивая её до фейерверка.

Нет. Не могу.

Поднимаюсь на локтях, смотрю ей прямо в глаза.

– Малыш, я так дико испугался, что потерял тебя. Я чуть не умер от страха.

– Адам, я… я тоже…я… – внезапно её лицо меняется, появляется странное выражение, испуг и вопрос. – Ты… ты любишь меня?

Твою мать! Я чуть не сдох представив, что её у меня нет, а она спрашивает про какую-то долбанную любовь?

Да к хренам это всё!