Сплю плохо. Настроение ниже плинтуса. На душе так тоскливо, пусто.

Адам был с другой женщиной. Голос я слышала. Это…Это оказалось так больно, что я почти дышать не могу.

Это всегда так, когда любишь?

Я ведь знаю, что он меня – нет. Ну, по крайней мере не так как я его – точно. Я это чувствую.

И то, что он кого-то в номер пригласил только подтверждает. И что мне с этим делать?

Умом понимаю, что рубить с плеча точно не стоит, нужно хотя бы попытаться поговорить. Усмирить глупую гордость, которая под видом ангела сидит на плече и шепчет на ухо, что такие вещи прощать нельзя.

Какие вещи? То, что он был не один? Но… ведь и я была не одна, правда?

У меня с Артуром ничего не было. Может и у Адама тоже?

А гордость не унимается – ты сама-то, Ева, в это веришь? Чтобы у Агдамова и ничего? У него в номере девушка, и он её не тронул?

Голова уже болит от мыслей. Хочется забыть это всё, удалить, отформатировать диск и не думать.

Проваливаюсь в дрёму и сквозь сон слышу какие-то звуки, голоса. Мама встаёт на работу, но еще ведь так рано? Жмурюсь, зеваю, беру телефон с тумбочки. Шесть утра… половина седьмого. Рано, мама обычно встаёт позже. Или это Егор с утра пораньше?

Дверь в мою комнату приоткрывается.

– Ева, ты спишь? Тут к тебе пришли, – голос мамы заспанный, взволнованный.

– Кто?

– Я… – а этот я узнаю сразу и почти подскакиваю с кровати.

Его мощная фигура в дверном проёме.

– Евгения Владимировна, вы разрешите мне поговорить с вашей дочерью?

– Пожалуйста, только не кричите, спят еще приличные люди. – мама не упускает возможность съязвить. Ну да, в шесть утра у нас еще спят.

– Ева…

Он прикрывает дверь, делает шаг, а я сажусь и натягиваю до плеч одеяло.

– Ты… зачем прилетел?

– Это не очевидно? За тобой. Собирайся, у нас всего полтора часа до вылета.

– Ку-куда?…

– В Сургут. Давай, вставай умывайся, одевайся, у меня в двенадцать там встреча важная, опаздывать нельзя.

– Ты…

– Ева, ты меня слышишь?

– Я… у меня лекции, и работа, я…

Он резко опускается рядом, сгребает меня в охапку, сжимая ладонью подбородок. Немного страшно. Нет, не немного… просто страшно, потому что я вижу его глаза, а в них… в них ничего хорошего.

– В игры играть будем? Ева, я мальчик взрослый, меня это уже не вставляет. Давай, собирайся быстро, и не спорь. Вопросы с лекциями и работой твоей я решу.

Ох, какой! Он решит! А если я…

– А если я не хочу ехать?

Челюсти сразу стискивает, желваки ходуном ходят.

– Хорошо подумала?

Знаю, что он дальше скажет. Что-то типа – если сейчас не поедешь, бла-бла-бла, то всё кончено, потому что я такой крутой, за тобой примчался, заслуживаешь ли ты этого, кто ты такая…

Нет, я плохо знаю Агдамова. Очень плохо. Потому что вместо этого он запускает пятерню в мои волосы, обхватывая за затылок притягивает и целует, жадно, глубоко и вместе с тем очень нежно.

– Пи*дец как я соскучился, маленькая, просто пи*дец… – прижав лоб к моему лбу шепчет страстно, так, что мурашки по телу и по низу живота огненная лава возбуждения разливается, – просто не мог без тебя ни секунды больше. Представлял, что ты тут… Чёрт… Прости. Я не думал о тебе плохо, правда.

Боже! Агдамов… оправдывается? Реально?

Дышу через раз, сердце колотится как мотылёк в банке. Он не думал плохо, а я… Я думала…

– Ева… собирайся, малыш, поедем, прошу…

– Ты…– надо сделать это резко, быстро, как пластырь сорвать с болячки, ну? – Ты там был не один, да?

Усмехается хрипло, закашливается, резко воздух втягивая.

– Ревность, детка? Плохой советчик…

Да уж! Это он себе должен сказать.

– Ева… правда, времени нет, я дико устал, еще лететь обратно, и там… Ну, прости меня, старого дурака. Не было у меня никого. Вернее… она пришла, но… Тебя хочу, слышишь? Только тебя. В самолёте будет кровать, полетим на бизнес джете, слышишь?

Ишь какой… со всеми удобствами! Подгорает у меня! Мне надо сейчас ему сказать, мол, знаешь, что, Агдамов, если к тебе там всякие приходят, не пошёл бы ты на… Но я не говорю, и не скажу.

Позволяю его языку хозяйничать у себя во рту. Мне вкусно. Он пахнет каким-то крепким алкоголем и шоколадом. И собой. Нравится с ним целоваться, очень, очень, очень…

Понимаю, что внутренне ликую, как сумасшедшая радуюсь. Он прилетел!

Не важно почему. Потому ли, что сам заревновал, узнав о том, что я в клубе с парнями. Или потому, что реально захотел не с другой, а со мной. Или еще по какой-то причине. Он тут. Он рядом. Он облизывает меня, и его рука уже играет с набухшими, влажными, тянущими от желания складочками.

– Тюльпанчик мой, сладкий…Хочу тебя…

– Адам… не сейчас… не тут… я… ты сказал, опаздываем?

– Да, кабздец просто, надо выехать не позднее чем через пятнадцать минут. – он словно мгновенно трезвеет, приходит в себя, смотрит на меня уже вполне осмысленным взглядом. – Одевайся. Вещи не бери никакие купим на месте все.

Ага, не бери! Нет уж!

Вылетаю из комнаты. Быстро в ванную. Успеваю заметить маму, которая разливает кофе по чашкам.

Когда я умытая с зубной щеткой влетаю в комнату Адам уже пьет ароматный напиток. Мама молодец. Интересно, сказала она ему что-нибудь?

Мама вообще не против наших отношений. Ну, то есть она мне сказала, что жизнь моя и даже если ей не очень нравится, что Адам не торопится сделать из меня честную женщину, это не значит, что я не должна быть с ним. Ну, то есть, конечно, маме хотелось бы, чтобы я потеряла невинность в первую брачную ночь, вышла замуж и жила с одним супругом долго и счастливо до бриллиантовой свадьбы. Но мама прекрасно понимает, что в нынешних реалиях – это утопия. И даже в её молодости уже невинность до свадьбы не хранили, и как считает мама – правильно делали. Потому что лучше до свадьбы понять, устраивает ли тебя секс с этим мужчиной или нет. Если совсем коротко – для мамы главное, чтобы я была счастлива. И пока я счастлива её будут устраивать любые мои отношения. Но я так же подозреваю, что если Агдамов сотворит что-то, что сделает меня несчастной – его кукла Вуду у мамы в арсенале имеется. И иголочки готовы.

Быстро натягиваю белье, кидаю запасное в рюкзак. Туда же отправляются колготки, толстовка, лосины.

– Ева, я же сказал, ничего не бери.

Зыркаю на Адама быстро, он замолкает. Не бери! Где я там буду по Сургуту шарохаться в поисках исподнего? Может, оно, конечно, мне и не понадобится… судя по горящему взгляду Агдамова – точно нет. Но лучше пусть оно будет. Сгребаю косметичку, расческу, дезодорант, маленький флакон туалетной воды.

– Всё, готова.

– Умница. Паспорт возьми еще.

– Взяла.

– Отлично, поехали.

Выходим в коридор, мама стоит у двери кухни, к косяку прислонившись.

– Далеко? Надолго?

– В Сургут, Евгения Владимировна. Срочно понадобился личный помощник.

– Неужели прям срочно? – мамуля опять язвит. – Премию не забудьте выписать… помощнику.

– Мам! – краснею, по-своему её слова воспринимая.

– Премия будет, однозначно. Извините, что вот так нам с вами пришлось познакомиться.

– Да, хоть так. И то хорошо… Дочь, долетите – позвони, чтобы я не волновалась. И когда назад – тоже.

– Хорошо, мамуль. – обнимаю её, целую в щеку, шепчу, – Прости, мам…

– Нормально всё. Ты… веди себя там хорошо.

– Я веду… хорошо.

Адам переплетает наши пальцы.

– Всего хорошего.

Через пять минут мы уже несемся по шоссе, водитель выстраивает маршрут по навигатору, отчитывается, Адам звонит кому-то, видимо в аэропорт, сообщает, когда готовить самолёт.

С ума сойти! Я полечу с ним в Сургут! На частном самолёте! Просто… фантастика! Я сижу сейчас в его машине, и он обнимает меня, впечатывая губы в мою макушку.

– Охренеть, малыш.

– Что? – поднимаю глаза, встречаясь с его взглядом.

– Первый раз такую дичь творю.

– Почему дичь? – даже обидно как-то…

– Потому что. Потому что на самом деле мне надо тебя отпустить.

– Куда? – еще улыбаюсь, не до конца понимая смысл сказанного.

– Туда. В клуб. К таким как Артур. Тебе надо общаться с молодыми, встречаться с парнями чуть постарше, найти себе нормального, замуж выйти, детей родить…

– Детей? Которые будут в каше измазаны, да?

– Именно, в каше.

– То есть ты не думаешь, что у меня может быть чистый ребёнок, да? Ухоженный? Я, по-твоему, что, криворукая? Или… заторможенная? – меня просто дико бомбит от его слов! – Почему ты считаешь, что я… Значит, у претендентки на роль твоей супруги всё будет чистенько и аккуратно, да? Идеальный бейбик, идеальное тело, идеальный дом… а я? Я неряха глупая?

– С ума сошла? Ева, ты что?

– Ничего. Скажи, чтобы машину остановили, никуда я не поеду! Тебе там есть с кем время проводить! Пусть та, которая к тебе в номер ночью приходит тебя и ублажает. А у меня тут свои дела.

– Уймись, Ева!

– Не хочу! Не хочу я униматься! Почему ты меня всё время оскорбляешь? Почему ты не понимаешь, что твои слова ранят? Я люблю тебя, а ты… ты…

– Я тоже.

Что? Глазами хлопаю, пытаясь дышать. Что он сказал?

– Я тебя тоже люблю.