Командировка затягивается. Приходится менять билеты, оставаться на неопределённое время.

Совсем не вовремя, эти траблы. Не думал, что будут какие-то проблемы с этим объектом, но вот поди ж ты! Администрация города с чего-то решила, что мы должны им отдельно по кабинетам занести. Угу. Весело. Новые люди пришли, которым приходится по новой объяснять, что такие как Агдамов давно уже никому ничего не заносят. А если чиновники хотят сохранить свои кресла и не сесть за хищение в особо крупном или взятку надо просто дать зеленый свет и не рыпаться.

Не понимают. Ни с первого раза, ни со второго. Владимиров – отец Аллы, который поехал-таки со мной, и дочурку свою, естественно, взял, тоже в недоумении. Недоволен.

А кто будет доволен?

Твою ж…

После очередного раунда противостояния сижу в номере, потягиваю хороший коньяк, который привез с собой. Местному пойлу, по определённым причинам не доверяю.

Смотрю на золотистые отблески в бокале, и думаю о Еве. Её волосы так же сверкают, когда на них падают отражения каминных сполохов.

Было так приятно любить её на ковре в гостиной, почти у самого огня, лизать солоноватую влажную кожу, наслаждаться вкусом бутончика её нежного тюльпана.

Вспоминаю, и член каменеет, тяжелеет. Бл*дь… и что делать?

Ну, явно не шлюх заказывать. Нет. Но подрочить в душе, видать, придётся, иначе хрен я засну.

Делаю глоток, наслаждаясь растекающимся теплом, аромат чернослива, орехов и дуба забивает рецепторы.

Нужно еще сделать важный звонок. Потом можно и похулиганить. Набрать мою малышку, заставить её рассказать, что на ней надето, и предложить всё это снять, лучше на камеру, еще лучше – лаская себя.

Представляю, как она краснеет и раскрывает длинными пальчиками складочки, трёт их неумело, выгибает спину, ноги раскидывает в шпагате.

Бл*дь, я же так и не попробовал её в шпагате! Это надо срочно исправлять!

Вот прямо по видеосвязи сейчас мне шпагат и продемонстрирует.

Никогда не занимался подобной хренью, а тут даже мысль об этом вставила не кисло.

Твою ж мать… Яйца свело от желания трахаться. Нет, не трахаться. Любить одну вкусную девочку.

Так, Агдамов… ну ты совсем уже…

Еще глоток, и набираю нужный номер.

– Владимир Васильевич? Агдамов беспокоит, приветствую, дорогой, да. Да, в ваших краях, и, видимо, надолго…

Минут двадцать уходит на то, чтобы узнать, кто такой умный решил меня тут поиметь, и объяснить, что поиметь меня не получится, а вот я их поимею очень даже хорошо. С чувством, с толком, с расстановкой.

После наливаю еще пятьдесят грамм. Набираю Еву.

Длинные гудки слишком долго, и я уже собираюсь отключиться.

– Да, Адам, привет!

Так. Твою мать. Где она?

Слышу шум, явно клубный, кажется, прямо чувствую ароматы кальяна или чего забористей. Что там делает Ева? Я ведь понял, что она не любительница?

– Привет. Ты где?

– Мы с Ясминой на вечеринке, нас пригласил её… её подруга. – ага, это переобувание в воздухе мне сразу не нравится. Пригласил и подруга как-то хреново сочетаются по родам, насколько я помню русский язык.

– И как подруга? Не пристаёт?

Понимаю, что глупость сморозил, но сам на тормозе, не готов был к такому раскладу никак.

– Адам, я плохо слышу. Мы уже домой собираемся, мне тут скучно.

– Почему тебе скучно, русалочка? – врывается в разговор голос какого-то утырка, которому мне сразу хочется вырвать кадык. За то, что стоит сейчас где-то там рядом с моей девочкой и за то, что смеет её русалочкой называть!

Бл*дь!

Просто… на х*й…Что за хрень?

Подавляю желание немедленно нестись в аэропорт, забив к херам собачьим на всю эту провинциальную жопу с её тупым чиновничьим быдлом, которое вместо продвижения шикарной темы, готовой принести бабло всем, и им, и нам, и народу, в этой области живущему, потому что работа нормальная появится – думает только о собственной выгоде, о том, как карман набить!

В этот момент я так зол, что забываю на хер все договорённости, что обещал замять, если мне перестанут гадить. Я их тут всех поимею знатно! Завтра же, бл*дь, в этом унылом городишке будут такие люди разбираться с беспределом, что сядут все. И мэр, и помощники, да, на хрен, до губернатора! Будут считать себя слишком умными на Колыме, бл*дь!

– Адам! Ты еще тут! – музыка становится тише, как будто Ева куда-то вышла. – Извини, я не хотела никуда идти, правда, меня Ясмина попросила. Ты только не думай, что я прикрываюсь твоей дочерью, правда. Прости, я…

– Нормально всё. Что там за русалка к тебе клеится?

– Это не… Он не клеится. Это… из универа. В общем, нас пригласил один парень, Ясмину пригласил. Но у них ничего серьёзного, они просто общаются!

– Если ты хочешь сказать, что моя дочь еще девочка, считай, что я тебя услышал. – кстати, хочется узнать почему моя, мать твою, охрана мне не докладывает, где моя дочь и моя… моя женщина!

– Адам, не злись. Пожалуйста. Я сейчас заберу Ясмину, и мы поедем домой. Правда.

– Я не злюсь, – пи*жу как Троцкий, – Я просто… за*бался я, девочка.

– Адам… я тебя люблю. Так сильно. И скучаю. Умираю просто, слышишь?

– Слышу, – ухмыляюсь, потому что на заднем фоне снова музло голимое. Умирает она, ага, в «ночнике» с мажорами из универа.

– Адам… не сердись, правда.

– Не могу, Ева. Извини. Сержусь. Злюсь. Ревную. Хочу тебя адски, яйца звенят, слышишь? – это, видимо, коньяк делает своё дело. Я пьян.

– Что ты сказал?

– Яйца звенят. Сильно. Хочу… чтобы ты их полизала. – бл*дь, адски пьян.

– Нет, ты сказал, что ты ревнуешь.

Ухмыляюсь, глаза закатывая. Ясно, яйца мои только меня волнуют, да? А Еву волнует моя ревность. Что ж…

– Ревную, да. Приеду, найду утырка и угандошу.

– Что? Что сделаешь?

Это тебе не надо знать, малышка… Русалочка, бл*дь! Пусть только попробует её еще раз так назвать! Гондон…

– Ладно, давай, до свидания. Я хотел… хотел, чтобы ты сказала, что на тебе надето, но если ты в клубе, то…

– Я скоро буду дома… Правда… мы поедем в квартиру на «Патриках» будем там через двадцать минут. Я… я позвоню, хорошо?

Качаю головой, понимая, что она всё равно не видит. Отключаюсь. Коньяк еще остался. На донышке. То есть я пол-литра в одну харю выжрал. Без закуски. Как в старые добрые времена.

Понимаю, что надо в душ и в люлю. Завтра устрою тут Армагеддон. А сегодня – баиньки.

Да, только кто-то настойчивый тарабанит в дверь. Что, пожар что ли?

Открываю, и вижу Аллочку. В халатике. Улыбается, увидев меня и делает шаг заходя в мой номер.

Я знаю, что ей надо, но тем не менее пускаю её внутрь.