Боже, боже, боже… На мгновение мне кажется, что я падаю, перед глазами всё темнеет и я чувствую, как они увлажняются. Сильная рука удерживает, иначе я бы просто рухнула на пол без сознания.

– Ясмина, привет. – Агдамов говорит совершенно спокойно, как будто, так и надо.

Вы… – голос Ясмины чуть дрожит, – вы куда-то собираетесь?

– Да, мы решили поехать поужинать, если быстро соберешься, то может поехать с нами.

Слезы застилают глаза, я почти не вижу лицо подруги

– Я… Я, наверное, вам помешаю. – она отвечает тихо, я уверена, что она сильно потрясена.

– Не помешаешь, дочь. Давай, собирайся, ты явно голодная, дома ужина нет.

Он вот так просто с ней говорит? И даже не пытается ничего объяснить и оправдаться? А она? Или… может быть она что-то не так поняла? Не поняла, что мы вместе? Может, Яся подумала, что у нас деловой ужин?

Подруга идёт прямо на меня, стреляет взглядом на кулон из бриллиантов, который Адам успел надеть мне на шею, потом смотрит в глаза.

– Красивые камушки. – её губы трогает улыбка, она бросает Адаму, – Минут пятнадцать подождите, пап, я с вами.

У меня пересохло во рту, сердце как бешеный кролик, дрожащий в клетке. Я просто в каком-то дичайшем состоянии, поворачиваюсь к Адаму, хочу что-то сказать и не могу – горло заклинило.

– Вот видишь? Всё не так страшно, как ты думала.

Что? Он реально считает, что это не страшно? Да у меня сейчас инфаркт будет, точно! Как… как он может? Яся… она пошла к себе, мало ли что она там сейчас сделает?

Срываюсь с места, быстро бегу по лестнице за подругой. Торможу у порога её комнаты.

Я не смогу зайти. Не смогу посмотреть ей в глаза! Я… мне надо было сразу уйти. Отдать Адаму этот чёртов кулон, сказать, что всё кончено, и…

Но… почему, собственно? Я же… я же не ради украшений с ним? И не ради денег. И вообще. Я не просто очередная! Он меня в дом привёз, это уже что-то значит! И главное – я ведь его люблю!

Набираюсь смелости, чтобы постучать – сама не зайду ни за что – и тут дверь распахивается. На пороге стоит Ясмина.

Мы просто смотрим друг на друга. Вижу, как она губы жует. Знаю, что подруга так делает, когда нервничает. Меня просто трясёт, я в таком состоянии, что в пору вызывать «скорую».

– Зайди.

– Яся… я…

– Давно это у вас?

– Я… я всё объясню, только, пожалуйста… Пожалуйста, выслушай меня! Не делай поспешных выводов, я…

– Это ведь… не из-за денег, да?

– Я люблю его, понимаешь? Люблю. Я люблю твоего отца.

Потоком слезы, катятся – не остановить. Мне так плохо! Так больно! Так хочется, чтобы она поняла меня!

Я просто падаю на пороге, сползаю по стене и реву, повторяя как заведенная:

– Я его люблю, люблю… люблю…

– Ева… Ева, успокойся.

Не могу! Не могу успокоиться, потому что это так несправедливо! И то, что она сразу говорит про деньги. И вообще – всё! Несправедливо, что я люблю, а он считает, что это всё временно, и даже несмотря на то, что привёз меня домой, не готов переводить наши отношения в другую плоскость, кроме горизонтальной.

Мне так плохо! В груди всё горит. Говорить не могу – горло свело спазмом, рыдания рвутся, мешая дышать. Голова кружится.

Если бы я могла, я попыталась бы всё объяснить Ясмине, рассказать о том, что не хотела её обидеть, что бежала от отношений с её отцом, от своих чувств, как чёрт от ладана. Но так случилось! Я не смогла. Это просто сильнее меня и всё!

– Ева, Евочка, пожалуйста, не плачь! Родная моя, не плачь, ты что?

До меня не сразу доходят её слова. И то, что она обнимает меня, прижимая к себе и, кажется, тоже плачет.

– Что происходит? Яся, что ты ей сказала?

– Папа, я ничего не сказала, правда, я… просто спросила, давно вы…и…

– Понял. Подвинься.

– Пап, я не хотела…

– Одевайся, Яся, я попытаюсь её успокоить.

– Пап…

– Ясмина, поговорим за ужином.

Чувствую, как меня поднимают сильные руки, прижимает крепкое тело с таким знакомым ароматом. Он обнимает меня, дышит тяжело, несёт меня из комнаты Ясмины и заносит в свою спальню, укладывает на кровать прямо в платье, опускается рядом.

– Ева, всё, тихо, малыш. Спокойно. Всё уже случилось. Теперь уже бояться нечего.

– Я…я…

– Хватит. Расслабься. Слышишь меня?

Я слышу. Но я не понимаю, что теперь будет. Мне так страшно от мысли, что я его потеряю… Нет, не его. Их! Обоих. И Ясмину и её отца.

– Ева, маленькая, иди ко мне, ближе.

Его губы накрывают мои, так ласково.

– Всё, всё, моя сладкая. Всё хорошо. Успокаивайся.

– Адам, скажи, что не бросишь меня, пожалуйста, скажи…

Еле шепчу, горло всё еще в тисках. Я даже не представляла, что меня настолько ударит эта ситуация. Я ждала её, боялась жутко, но всё-таки для меня это стало неожиданно. И больно.

– Конечно не брошу, маленькая. Как же я теперь без тебя? Я…

Сердце пропускает удар. Неужели? Он… он хочет сказать, что…

– Я так хочу тебя, детка…