– Тебе понравилось? – её голос звучит слабо, тихо, это как-то…мило, что ли. Усмехаюсь про себя.

Я к такому не привык.

Вообще не привык к такому сексу, такому… настоящему, что ли? Без притворства. На пределе чистых эмоций. Без примеси лицемерия и лжи. Когда тебе отдаются не ради бабла, не ради престижа, даже не ради кайфа и оргазма.

Отдаются, потому что именно тебя хотят.

Ты важен.

Ева отдалась мне именно так.

Нет, в какой-то момент в мой мозг всё-таки проник червячок сомнения. Она пришла за деньгами. И вообще, она не могла не знать, что денег у меня до хрена и больше. Что не в сантехника и не в водилу втрескалась. Что рядом со мной она будет в шоколаде. Что своих женщин я стараюсь обеспечить и после расставания. Не всех, конечно, тех, кто заслуживает. Но подаренная невинность это офигенный буст, дополнительная опция, за которую я, разумеется, готов заплатить.

Бл*дь, Агдамов, ты мудак.

Эта чистая девочка только что отдала тебе себя не потому, что ей нужно от что-то, это очевидно.

Ей нужен только ты. А она, она нужна тебе?

– Адам? – чувствую в голосе неуверенность, чёрт, я точно идиот.

Просто я уже очень давно не кончал вот так. Сладко. Когда хочется орать, в грудь себя бить кулаками, когда чувствуешь, что ты охрененный герой. Не просто лишил невинности малышку, но еще и сумел довести её до финала, и до какого финала! До звёздочек в глазах.

Накачал её спермой до краев, так что потекла по её лону. Накрыл дрожащее еще тело не потому, что без сил остался, потому что хотелось вот так, кожа к коже. Прижаться, не отпускать, запомнить, насладиться послевкусием.

Потом отвалился, вытащил, услышав легкий, девичий стон, лег рядом, её на себя укладывая.

И лежу, остывая и охреневая.

Девочка, чистая, невинная, только моя. И так с ней сладко, что башню сносит.

Это у меня-то! У опытного, бывалого, блин…

А как она?

– Ева… ты… задаешь глупые вопросы.

Чувствую легкую дрожь, бегущую по её телу. Чёрт. Облажался. Я же не то хотел сказать.

– Маленькая моя… – поднимаю её лицо, в глаза заглядываю.

Нежная, светлая, страстная. Моя.

Целую, сначала легко, потом углубляя, проваливаясь, сминая. Вжимаю её тело в свое. Член снова как каменный, а я понимаю, что у неё там всё в моём семени и крови. И ей может быть еще больно. По-хорошему, ей нужно в душ, но мне не хочется смывать с неё мою сперму и этот мучительно острый, возбуждающий запах секса.

– Адам…

– Да, милая?

– Ты… не ответил…

Ухмыляюсь, потом вжимаю её бедра в свои, давая почувствовать то, что я готов продолжать.

– Этот ответ вас устроит, миледи? – почему-то хочется с неё шутить. Хотя вообще в постели я не склонен ни к иронии, ни к юмору.

В постели я склонен к сексу. Качественный трах, приносящий удовлетворение и успокоение. Как вовремя сданный отчет в налоговую, бл*дь.

Но сегодня всё по-другому. И тут я не могу себе врать. Смысл? Я знал, что так будет. Что это может изменить многое. И я на это пошёл. Зная. Отдавая себе отчёт.

Да, Адам… ты попал. Кажется серьёзно.

Потому что сам знаешь, что это тот наркотик, с которого ни хрена не легко соскочить.

Ладно, будем решать проблемы по мере поступления. Пока проблема одна.

Девочку нужно помыть.

Осторожно спускаю её на кровать, собираясь встать.

– Адам?

– Лежи, малыш, я сейчас.

Поднимаюсь, замечая, что Ева прячет глаза, стесняется смотреть на меня. На мой болт, который по стойке смирно до пупа.

Ладно, сегодня можно, но я поговорю с ней.

О стеснении, о табу в постели, о таких вещах, о которых она точно пока не имеет представления, но узнает. Скоро.

Я научу её всему. Хочу научить.

Захожу в ванную комнату, включаю свет. Опускаю глаза на свой член. Крови на нём почти не видно. На самом деле, я особо не в курсе как должно быть. Девственница у меня была один раз, собственно, мы с ней оба оказались новичками в этом деле. Тогда крови тоже было совсем немного, пара розовых пятнышек, хотя я отлично чувствовал преграду…

Беру с полки небольшое полотенце, смачиваю теплой водой.

Чёрт, отчего-то щемит в груди. Это… В этом есть какой-то особый кайф, да. Лишить девушку невинности. Знать, что ты у неё первый.

Бросаю взгляд в зеркало на себя. Что, Агдамов, хотел бы остаться единственным? Пока смерть не разлучит вас?

Бл*, что за идиотские мысли?

Споласкиваю свой член и возвращаюсь в спальню.

Ева лежит, натянув одеяло до подбородка и что-то в её взгляде мне не нравится.

– Что случилось, малыш?

– Адам, я… я действительно была девственница.

Ясно. Ухмыляюсь, присаживаясь на кровать и притягивая к себе одеяло.

– Ева, поверь, я прекрасно понял. Давай-ка уберем это.

– Что, зачем?

– Нужно вытереть всё там, будет некомфортно если оставить, а отпускать тебя в душ я не хочу.

– Почему? – она смотрит удивленно, точно не понимает еще.

– Потом расскажу. Раздвинь ножки. Малыш, давай, не стесняйся, я там уже все видел, трогал, и даже облизывал.

– Не надо, пожалуйста. Я… я могу сама.

– Нет, Ева, я хочу сделать это. Ты не понимаешь, что мне это в кайф, да, малыш?

Провожу пальцем по её щеке, не могу удержаться, беру её лицо ладонью, наклоняюсь, не целую, просто дышу её ароматом. Какая же она… Член стоит колом, и я вижу, как меняется взгляд Евы, потому что она тоже его видит.

– Адам…

– Что, сладкая?

– А ты… мы… мы же не закончим на этом?

Вот тут, малыш, ты права. На этом мы точно не закончим!

Смотрю ей прямо в глаза и опускаю теплое влажное полотенце на её промежность, и чувствую, как дергается член.

Не закончим, детка.