Я фееричный мудак. Что еще сказать?

Ничего.

Нет, на самом деле, почему я повёл себя с ней так неадекватно? Мало того, что запугал до смерти, так еще и покалечил.

Мне хреново. Я никогда не был в таких ситуациях, честно, и не особенно понимаю, как себя вести.

С одной стороны, мой гнев был оправдан. Я русским языком сказал этим свистушкам убраться домой и не отсвечивать!

Я бы и не привозил из в клуб, да и реально не стоило этого делать, но управляющая позвонила чуть не рыдая, две девочки не вышли на работу, свалились с вирусом, две отработали подряд две ночные смены и их надо было отпустить.

Да, у нас любят поиграть ночью, у некоторых просто не бывает времени днем, и они отводят себе на игру пару часов ночного времени. Да и потом у нас помимо гольфа – конюшня, фитнес, СПА. СПА работает круглосуточно. То есть персоналу есть чем заняться.

В общем, хотел я как лучше, получил, что получил. Да, с работой девочки справились, а вот в остальном…

И ведь я знал, что Ева не виновата! Не стала бы она подбивать Ясмину на такие фокусы. Да и Яся сама скорее осадила бы подругу и объяснила, чем чревато преступать мои запреты.

Значит, Яська… Ну, что ж… нам предстоит серьёзный разговор. Она не просто нарушила запрет, она еще и подставила себя и подругу. Рассказать бы, за кого их там могли принять и что сделать!

И если бы я вовремя не увидел Еву, где гарантия, что этот хренов нефтяник не утащил бы её в уголок и не отымел бы во всех позах?

Бл*… думать о таком мне не стоит, потому что стоит…

Везу Еву в клинику. Сам сел за руль в кои-то веки. Почему-то захотелось так.

С ней вдвоём, в машине. Наедине.

Она молча забралась на заднее сидение, придерживая руку.

Я обрадовался, что мне удалось убедить её всё-таки поехать со мной. Ясмина тоже рвалась, но я дал ей понять, что этого делать не стоит.

Филиал клиники моих хороших приятелей Умарова и Корсакова не так давно появился в наших краях. Мы сами называем эти места – десять гектаров миллиардеров. Гектаров, конечно, больше. И не все тут прямо миллиардеры, есть те, кто только стремится в рай.

Останавливаюсь у большого нового здания. Открываю дверь, выпрыгиваю, обхожу машину, чтобы выпустить Еву. Она уже пытается вылезти сама.

– Ева, девушка обычно ждёт, когда мужчина откроет ей дверь.

– Извините, я не привыкла ездить в машинах с мужчинами.

Сжимаю челюсти. Информация для меня приятная, а вот тон, которым она сказана… Увы.

Руку мою русалка игнорирует, оглядывается.

– Это не травмпункт.

– Конечно нет, это частная клиника.

– Мне нужен травмпункт.

– Ева, хватит. Успокойся. Я виноват в том, что с тобой случилось, так что… дай мне возможность хоть как-то возместить.

На мгновение мне показалось, что она сейчас начнёт ругаться, устроит истерику. Но я вижу только задранный подбородок и поджатые губы.

Нас уже ждут в приёмном покое.

Сам Товий Сергеевич тут. Он главврач центральной клиники, но сейчас в филиале бывает чаще, потому что сам переехал в коттедж, отстроенный неподалеку. Строил брат Умарова, Ильяс. Этот парень сейчас реально поднялся. Проекты его домов уютные, современные, красивые и, что немаловажно для многих – не слишком дорогие. Я и сам собрался заказать у него проекты типовых зданий для нескольких коттеджных поселков, земля под застройку выделена в пяти регионах. Большой, затратный, но обещающий стать очень прибыльным проект.

– Приветствую, Адам, кого ты ко мне привёз? Дочка?

Чёрт, почему-то эти его слова просто бесят.

Я понимаю, что Еве я в отцы гожусь, но неужели я реал выгляжу настолько… хреново? По хитрой усмешке доктора понимаю – он меня потроллил и троллинг удался. Другого бы я быстро на место поставил, но это Товий. Ему я жизнь свою доверю спокойно. Он Ясмину на ноги поставил после сложного перелома, его специалисты помогают моей дочке справиться с её мигренями. Поэтому цепляю ухмылку и отвечаю.

– Внучка, Товий, похожа? Как Снегурочка у деда Мороза.

– Настроение хорошее, Адам? Я рад, так, девица-красавица, как звать?

– Ева.

– Как? – вижу, как у великана, которому давно уже дали кличку Громозека, округляются глаза. – Адам и Ева? Это… интересно.

– Товий, давай ближе к делу, я ей руку вывихнул и у неё сильные боли.

– Не сильные, когда не трогаешь терпимо. – Ева говорит тихо, чуть морщась, давая понять, что она тут и живая, и в третьем лице о ней лучше не надо.

– Понял, пройдем в смотровую, сейчас всё вправим. Адам, посиди в коридоре. Мы справимся.

Это Товий говорит видя, как я направился к кабинету. Да уж, явно мне там делать нечего.

Сижу несколько минут тупо пялясь в дверь. Сколько можно вправлять вывих? Это быстро? Ей будет больно? Что у неё за проблема? Неужели она из-за этого бросила спорт? Обидно. У неё охренеть как красиво получается. И вообще… она охренеть какая. А мне…

Мне надо хотя бы умыться холодной водой.

Иду в туалет, кран открываю, смотрю на свою физиономию в зеркало.

Когда ты успел так вляпаться, Адам? Нашёл себе Еву, на старости лет!

Чёрт, да что я уперся в эту старость? Я молод. Даже для Евы мой возраст нормален. Это не в тридцать лет разница! И не в сорок, как у некоторых. Да и вообще, о чём я думаю? Я не собираюсь вступать в отношения с малолеткой, а для девушек за двадцать пять и даже за тридцать я вообще – находка.

Вода не так чтобы ледяная, освежаю лицо раз, другой. Хочется с головой под кран уйти, но это будет палево, если я вернусь к кабинету мокрый.

Так, ладно. Слегка остыл. Надо решить, что дальше.

Ева. Что делать с Евой? Отвезти домой и попросить общаться с Ясминой на нейтральной территории? А как же работа? Предложить ей до сентября перебраться в комнату персонала? Можно. Да.

Самому переехать в город и жить там до августа? В пентхаузе с джакузи на крыше я от жары не сдохну.

Отправить их двоих на пару недель в Грецию или в Турцию? Пусть отдохнут перед учебным годом. Да, это можно.

Оставить все как есть и плыть по течению? Но я ведь знаю, куда приплыву?

Приплыву я в койку Евы и очень скоро. А это – табу.

Не только потому, что дочь подруги. Она девственница. Это хренова ответственность. И зачем мне это надо, если я знаю – трахну её и всё? Интерес пропадёт. Спадёт очарование. Уйдет адреналин, страсть. Останется маленькая девочка с разбитым сердцем.

Влюбится же в меня, подонка…

Еще раз смотрю на себя, вытираю лицо.

Держись от неё подальше Адам Агдамов. Ой, держись.

Выхожу к кабинету. Он открыт. Пусто.

Чёрт! Спешу к стойке ресепшн, Товий там стоит.

– Где Ева?

– В такси села только что.

– Какое такси?

– Желтенькое, с шашечками.

– Ты зачем её отпустил? Она же…

– Она заплатила за приём и уехала, Адам.

Уехала.

Твою ж мать…