Глава 27

Диана

– …И вы такие смелые первыми пошли делать прививку? – не устаю удивляться смелости сыновей.

– Да, – с гордым видом кивает Ярик. – Алсений взял меня за луку, и мы…

– Ага, я его взял вот так, – выходя из лифта, Арс показывает на брате, как он сжал руку брата, – вот так взял его. Видишь, как клепко взял, чтобы он тоже не боялся? И повел к тётеньке делать плививку.

– Я не боялся! – сердито смотрит на него Ярослав.

– Ну немножечко же боялся, – пожимает плечами Арс. – Чуточку совсем.

– Нет, я не…

– Вы оба очень храбрые! – хвалит их Саша. – Мы с мамой в этом нисколько не сомневаемся.

– А девочки плакали, – перестав спорить с братом, вздыхает Ярик.

– И мальчики длугие тоже плакали и не хотели идти к тётеньке. А мы им говолили, что это совсем не больно.

– Молодцы! Поддерживали ребят, да? – спрашивает Саша.

– Да.

– Ага.

Входим в квартиру, я помогаю детям раздеться и отправляю их в ванную мыть руки.

– Саш, ты на ужин останешься?

Он хотел просто проводить нас до дома и ехать к себе, но я не могу не предложить ему поужинать с нами.

– Впрочем, почему бы и нет, – с радостью соглашается, снимает обувь, берет пакеты с продуктами и несет их на кухню.

Вхожу следом за ним, только собираюсь разобрать пакеты, как раздается звонок в дверь.

Открываю и вижу перед собой двух женщин. Одна из них показывает документ, и я понимаю, что ко мне внезапно нагрянули представители органов опеки.

– Диана Алексеевна, добрый вечер! – строго смотрит на меня через очки блондинка невысокого роста. – В связи с тем, что на вас поступила жалоба, мы обязаны проверить условия содержания несовершенно…

– Жалоба? – в шоке смотрю на нее. – Какая еще жалоба? От кого?

– К нам поступило обращение, в котором указано, что вас часто видят в состоянии алкогольного опьянения, и что ваши дети остаются дома без присмотра, что является опасным для их жизни. В связи с этим мы обязаны провести проверку.

– Я догадываюсь, кто организовал эту проверку, – раздается за спиной голос Саши. – Будьте добры, покажите мне ваши документы.

– Пожалуйста, – хмыкает женщина.

Александр берет документы, собирается их сфотографировать, но женщин это категорически не устраивает.

– Кто вам дал право фотографировать? Верните немедленно! – блондинка пытается выхватить, но Саша молча делает свое дело, и только после этого возвращает им документы.

– Завтра я сам лично съезжу к начальнику службы опеки и выясню, действительно ли поступала жалоба.

После его слов женщины входят в квартиру уже без боевого настроя. Одна так вообще, кажется, готова уйти отсюда без всякой проверки.

Значит, испугались начальства.

А это говорит о том, что никакой жалобы на меня не поступало. Получается, Наталья натравила на меня проверку?

Но с какой целью?

Зачем ей это нужно? Я же прекрасно понимаю, что они здесь по ее наводке. У моей сестры нет таких связей. Да и Саша сразу дал понять, что все это устроила его бывшая жена.

Ну, допустим, пришли ко мне домой представители органов опеки, и сейчас убедятся в том, что у меня все в полном порядке: в квартире чисто, холодильник забит полезной едой, фруктами. Они не выявят нарушений. И что дальше собирается предпринять Наталья?

Она что, решила меня просто припугнуть? Как бы тем самым дает понять, что у нее есть связи в органах опеки?

Поздравляю ее с этим. Но дальше-то что? Как она будет доказывать, что я пьющая мать, которая оставляет детей без присмотра? Соседи и воспитатели в садике скажут, что это не так, плюс коллеги на моей бывшей работе, которые часто видели меня с детьми, подтвердят это.

Женщины с озадаченным видом ходят по квартире, делают записи, странно переглядываются.

– Нарушений не выявлено, – резюмирует блондинка и кивает своей коллеге в сторону коридора.

Они прощаются с нами, Саша закрывает за ними дверь, обнимает детей и обувается.

– Ты уходишь?

– Да, – быстро накидывает куртку. – Съезжу к Наталье и вернусь. Я это так просто не оставлю.

Чувствую, он сейчас устроит ей взбучку. Ну и правильно. Сколько можно над нами издеваться? Что Наталья, что Карина, никак не могут успокоиться. Выползли две змеи из террариума и давай поливать своим ядом. Обе пытаются побольнее ужалить меня, хотя ни одной, ни другой, я ничего плохого не сделала.

Они сами виноваты в том, что докатились до такой жизни. Остались без мужей, без денег, а винят в этом меня? Не знают, на ком выместить свою злобу?

– Когда уже это закончится, а? – глубоко вздыхаю.

Иду на кухню, разбираю пакеты, и тут ко мне подбегает Арс с какой-то цепочкой в руке.

– Мам, это твоя?

– Н-нет… – беру цепочку, изучаю подвеску с изображением Святой Матроны и понимаю, что она принадлежит Карине.

Эту серебряную цепочку с подвеской я много лет назад подарила сестре, чтобы ее оберегала Матронушка.

– Где ты ее нашел? – во все глаза смотрю на сына.

Видимо, цепочка слетела с сестры, когда она ко мне приходила, а мальчишки ее обнаружили. Это единственное, что приходит в голову.

– На комоде. Она на бумажке лежала.

– На комоде? – вскидываю брови.

Вхожу в комнату и вижу на комоде какой-то листок, свернутый пополам. Беру его, разворачиваю и веду взглядом по строкам, написанным знакомым почерком.