Глава 21

Диана

Еду вместе с Александром в центр генетических экспертиз, и мысленно молюсь, чтобы анализ ДНК показал ноль процентов.

Он, как оказалось, вовсе неплохой человек, и не такой страшный зверь, как я думала до сегодняшней встречи, но я не хочу ни с кем делить своих сыновей. Я так перенервничала за эти дни, накручивая себя по полной программе: спала и видела, как он забирает у меня детей, как мне не дают видеться с моими мальчиками, без которых и дня не могу прожить. Они имеют права на отца, но я так боюсь остаться одна. Ведь кроме мальчишек у меня никого нет – они моя семья и вся моя жизнь.

За эти несколько дней я полюбила их еще сильнее, хотя куда уж больше, и поняла, как дороги они мне. Без конца обнимала их, целовала, а внутри сжималась в комок, представляя, что меня могут лишить материнского счастья.

Сестра подкинула мне столько проблем, что чуть не довела до инфаркта. Когда она пришла ко мне, я вовсе не притворялась больной – у меня на самом деле сердце кровью обливалось.

Спасибо моей соседке, которая разработала отличный план со скрытой камерой. Теперь Александр увидел истинное лицо Карины и знает всю правду.

Хотя далеко не всю. Если я начну ему рассказывать о том, какие подлости делала моя сестры, то у него волосы на голове зашевелятся.

– Значит, вы заменили сестре мать? – стоило подумать о Карине, как он о ней спрашивает.

– Да. С пеленок ее растила.

– Простите за вопрос, – останавливается на светофоре и в упор смотрит на меня. – Почему вы позволяете ей так с собой обращаться? Я человек посторонний, всей сути не знаю, но даже этого видео было достаточно для того чтобы понять, как она к вам относится. Понимаю, что она ваша сестра, тем более младшая, и не мне вас учить жизни, но таких нужно гнать в шею и не пускать на порог.

Александр как будто пропустил через себя мои отношения с Кариной. Он очень зол.

Трогается с места и нервным движением ослабляет галстук.

– Она вышла за все возможные рамки.

Возможно, его очень задело то, как Карина о нем высказывалась: что не хочет, чтобы у детей был отец-инвалид. И, думаю, его так же вывел из себя сам факт, что из-за этого она скрыла от него беременность.

– Вы особо не надейтесь, – сразу предупреждаю. – Еще неизвестно от кого она родила.

– Я понял, что ее словам верить нельзя. Но честно скажу вам, – снова этот пристальный взгляд. – Надеюсь, что это мои дети.

По позвоночнику дрожь бежит. Он настроен решительно, и это пугает.

– Если ваши, то как поступим дальше?

– Для начала я просто хочу увидеть их, – его губы трогает легкая улыбка. – Вы не представляете, что для меня это значит – иметь собственных детей.

Резко становится серьезным.

– Не будем загадывать. Нужно сначала увидеть результат экспертизы.

– И все же, – продолжаю тему. – Вы же понимаете, что дети останутся со мной, и что я никому их не отдам.

– Кто сказал, что я собираюсь забрать их у вас? Вы им как родная мать и я не стану никому делать больно. Но сразу предупреждаю, что буду активно участвовать в их жизни. Этому вы помешать не сможете. А сейчас давайте закроем тему. Возможно, мы впустую сотрясаем воздух.

Достает из кармана кожаной куртки телефон и прижимает к уху.

– Слушаю!

– ***

– Да все около дела. Как сам?

– ***

– Нет, она не рядом.

– ***

Александр удивленно вытягивает лицо.

– Твоей жене звонила? По какому вопросу?

Поворачивает машину к медицинскому центру, останавливается и медленно растирает лицо, покрытое густой щетиной.

– Надеюсь, твоя жена не выполнила просьбу Натальи?

– ***

– Передай ей, что она все правильно сделала. А тебе спасибо, что поставил меня в известность.

– ***

– Не переживай, она ничего не узнает.

– ***

– Да, будем на связи.

Скидывает звонок и сжимает губы в тонкую линию.

– Как много желающих помешать мне обрести детей.

– Я надеюсь им никто не причинит вреда? – смотрю на него во все глаза.

– Нет, не переживайте. На это она не способна, – бросает он, отстегивая ремень, и добавляет: – Максимум, что она может – это подменить результаты анализов. Что, собственно, и попыталась сделать, но у нее ничего не вышло.

Видимо, он говорит о своей жене.

Скорее всего, они поссорились из-за мальчиков.

Понятное дело, что его жене будет сложно принять чужих маленьких детей, тем более, если учесть, что они могут стать единственными наследниками целого состояния. Она может возненавидеть их, и мне страшно из-за этого.

Нам ничего не надо – ни заводов, ни пароходов. Нас и так все устраивает. Самое главное, чтобы мои мальчики не стали мишенью для тех, кто претендует на наследство Александра. Мне еще ничего о нем неизвестно. Я не знаю, что за люди и родственники его окружают, но одно я понимаю совершенно точно: мало кому понравится, что в семью такого обеспеченного мужчины внезапно вошли его родные дети.

Выходим из машины, Александр открывает дверь в медицинский центр, пропускает меня вперед.

С каждым шагом к ресепшену у меня учащается сердцебиение, ладони становятся влажными от волнения.

Александр кладет на стойку паспорт.

– Добрый день! Мне нужно получить результат ДНК экспертизы.

Через пару минут мы выходим на улицу вместе с конвертом, в котором находится судьбоносная информация.

– Давайте сядем в машину, – предлагает Александр, и я чувствую волнение в его голосе.

Закрываю дверь в машину и не моргая смотрю, как он распечатывает конверт. Его пальцы не слушаются, нога дергается.

– Давайте помогу, – беру у него конверт и в два счета распечатываю.

Рука тянется достать из него заключение и первой взглянуть на цифры, но возвращаю ему распечатанный конверт.

Набирает полную грудь воздуха, на пару секунд прикрывает глаза, резко выдыхает и достает заключение.

Александр меняется в лице.

По его реакции непонятно: рад он или нет? У него явно сейчас состояние шока.

– Можно? – шепотом спрашиваю я, и осторожно беру из его руки заключение. Замечаю, что его пальцы остались в том же положении – словно держат невидимый листок.

Прерывисто вздыхаю и устремляю взгляд на цифры.

– Девяносто девять и девять процентов, – тихо произносит Александр, словно не веря в это. – Там написано: девяносто девять и девять…

Из его рта вырывается смешок, еще один, а взгляд словно прикован к лобовому стеклу.

Поворачивается ко мне и начинает быстро дышать.

– Это мои дети. Мои. Мои сыновья!