Глава 11

Диана

– Хватит истерить! Детей разбудишь, – строго смотрю на сестру, которую готова придушить.

– Я не могу, – воет она, задыхаясь от слез. – Что теперь будет, Диан? Он же не примет меня обратно, никогда не примет. И к ребенку не подпустит.

– Сама виновата! – цежу сквозь зубы. – Нечего было шляться по отелям с другими мужиками!

– Я не думала, что он узнает, – всхлипывает она.

– Не думала она, – пилю ее взглядом, и ставлю перед ней стакан с водой. – Да ты у нас вообще ни о чем не думаешь! Вся твоя жизнь – сплошной праздник, и никакой ответственности ни за себя, ни за детей.

Наклоняюсь к ней и шепчу:

– Сначала бросила двоих сыновей, укатила в красивую жизнь, а теперь еще одного ребенка оставила без матери. Они что, игрушки для тебя? Как у тебя мозгов хватило так поступить с ним и с мужем?

Кукушка, честное слово!

Сидит, рыдает из-за своего очередного косяка. Дрожащей рукой подносит ко рту стакан.

– Я даже не представляю, что меня ждет дальше. У Хасана очень много связей, он сделает все, чтобы лишить меня сына. Он не даст видеться с ним. Я ни один суд не смогу выиграть.

– Иди и поговори с ним. Падай в ноги, умоляй простить, и…

– Да не простит он, Диан! – прикрикивает она, глядя на меня во все глаза. – Как ты не понимаешь, что он араб! Для него измена жены – табу! Это здесь русские мужики могут такое простить, и то далеко не все, а там нет. На мне на всю жизнь теперь будет это клеймо, и никакого прощения я от него не добьюсь. Никогда.

– Ну вот и носи это клеймо! У тебя была прекрасная возможность устроить свою жизнь, но ты ее профукала. Никаких советов я тебе давать не буду. И поддержки тоже не жди от меня.

– Диан, как же так?.. – обиженно смотрит сквозь слезы. – Мне что, на улице ночевать?

– Не знаю, где ты будешь ночевать. Хоть на вокзале, мне без разницы. Когда отец продал нашу трешку, дал нам денег, и мы с тобой купили по квартире. Я взяла двушку в ипотеку, ты – однушку. У тебя была крыша над головой, но как только тебе предложили переехать в Дубай, ты эту «крышу» благополучно продала и не пойми куда дела деньги, а теперь жалуешься, что тебе негде жить?!

– Но мне правда негде жить, как ты это не понимаешь? Я, конечно, буду бороться до конца, вымаливать прощение у Хасана, умолять, чтобы он не забирал у меня ребенка, буду судиться с ним, если не простит, но пока он очень зол на меня, не разрешает возвращаться в Дубай, и мне нужно где-то жить.

– Ты правда думаешь, что случится чудо и он тебя примет обратно? Смирись с тем, что ты больше никогда не вернешься в свой Дубай, и с тем, что он заберет у тебя ребенка. У тебя только один выход: поехать к родителям в Сочи. У них там есть дача, вот там и живи.

– А на какие шиши?! – снова прикрикивает. – На что я жить буду?

– Работу найдешь!

– Ага, щас, – еще и фыркает, вы только посмотрите на нее. – Может, мне продавщицей в магазин устроиться?

– А чем тебя не устраивает эта профессия? Да, иди продавцом работай, зарабатывай себе на хлеб. Подумаешь, не купишь себе туфли за тысячу долларов, и сумку известного бренда. Никто не виноват в том, что у тебя закончилась красивая жизнь, и никто не обязан тебя содержать. Сегодня можешь остаться у меня, а утром уезжай. Я не хочу, чтобы ты общалась с детьми, – говорю в лоб и подчеркиваю: – С моими детьми!

– Что ж, ладно… – горько усмехается. – А еще сестра называется.

– Да, сестра. Сестра, которая тебя вырастила с пеленок, которая заменила тебе мать, которая стала матерью детям, которых ты бросила и укатила в красивую жизнь. Дальше перечислять?!

– Я за все тебе благодарна, Диан, – прикладывает руку к груди. – Ты всю жизнь мне помогала, ну так и сейчас помоги, не гони меня. Мне и так сейчас очень тяжело, у меня… у меня даже нет с собой одежды. Чемодан остался в отеле, в котором мы остановились с Хасаном, и он мне точно его не отдаст теперь. Хорошо хоть документы были с собой в сумке.

– Все, чем я могу тебе помочь, так это купить билет в Сочи. Живи у родителей и там решай все вопросы, касающиеся Хасана и ребенка. Здесь тебе не приют.

Выключаю свет на кухне и киваю на диван.

– Диван в твоем распоряжении на эту ночь. Точнее, уже утро. Мне вставать через два часа, я пошла спать.

* * *

Я так и не смогла уснуть. В голову лезли ужасные мысли. Я же только недавно выдохнула, решив, что Карина никогда не вернется, что у нее там своя жизнь, другой ребенок, и что к моим мальчишкам она никогда не сунется.

Но теперь это под большим вопросом.

Я уверена в том, что дорога в Дубай для нее будет закрыта. А значит, она будет устраивать свою жизнь здесь. Буду надеяться, что все же улетит в Сочи, но кто ее знает. Что взбредет в ее глупую голову на этот раз?

Жить у меня точно не будет, не позволю. Здесь у нас с мальчиками свои порядки, в которые гулящая сестра вообще не вписывается. Пусть катится куда хочет. Сама виновата во всех своих бедах, и пусть даже не смеет втягивать меня в них. Снова.

В семь утра вхожу на кухню и вижу, как она сидит у окна.

– Не спала? – спрашиваю, включая чайник.

– Нет… – тяжело вздыхает. – Какое тут спать? Написала Хасану километровое письмо с извинениями, но он его даже не прочитал. Завтра вечером мы должны вылететь домой… Неужели он и правда оставит меня здесь?

– Будь готова к этому, – холодно отвечаю я, не собираясь ее жалеть.

Ставлю на плиту кастрюлю с молоком и иду будить мальчишек.

– Проследи, чтобы молоко не убежало.

Вхожу в детскую, целую две темные макушки и с улыбкой шепчу:

– Зайки, подъем. Пора собираться в садик.

Пока сыновья просыпаются, я подготавливаю им одежду для сада, затем иду умываться.

Сквозь шум воды слышу, как на кухне звонит телефон. Выхожу из ванной с зубной щеткой во рту, иду на кухню и вижу, как Карина удивленно таращится на экран моего мобильника.

Не понимаю, в чем дело.

Беру телефон, читаю «Полянский», и резко замираю.

– Полянский? – в шоке смотрит на меня Карина. – Это тот, который…

– Нет, не он, – отрезаю я, ругая себя на все лады:

«Ну зачем я оставила рядом с ней мобильник? А Полянский как назло взял и позвонил в это время!»

– Алло?

– Диана Алексеевна, доброе утро! Мне срочно нужна папка с отчетом за прошлый квартал. Подскажите, где она?

– На стеллаже за моим столом. Она подписана.

– Так… на стеллаже, – задумчиво произносит. – Все, нашел. Благодарю! – и скидывает звонок.

– Диан, кто тебе звонил?

– Коллега, – вру я, выключая плиту.

– А я уж подумала, что ты общаешься с отцом мальчишек, – усмехается она. – Ты, кстати, ничего о нем не слышала? Интересно, он так и остался инвалидом, или встал на ноги?

– Я не интересуюсь его жизнью, – только успеваю сказать, как Карина берет свой телефон и, печатая, тихо произносит:

– Александр Полянский, Москва, жизнь после аварии.

По моему телу проносится мощный разряд тока.

– Что ты хочешь найти? – резко разворачиваюсь к ней.

– Да так, – пожимает плечами. – Просто интересно, как сложилась его жизнь. Фига… – удивленно протягивает. – Тут написано, что он вернулся в Москву, прикинь! Выкупил контрольный пакет акций завода, и… Стоп! – поднимает на меня взгляд. – Так это же завод, где ты работаешь! Он что, твой начальник?