– Хозяйка! – восторженно завопила Сиáра. – Я поспорила с Кéйти, что вы придёте! Теперь я выиграла новые перчатки!

– Зачем тебе перчатки? – вздёрнула я бровь. – У тебя такие красивые руки. А почему ты была уверена, что я появлюсь?

– Би́нка весь день страшно волновалась, скулила и тявкала. Я догадалась, что она чувствует вас в Отражении! – довольно выпалила Сиара, потирая щёку с едва виднеющимися отметинами от ожогов.

Отставший Скэй, глазевший на решётку из фосера в виде идущих друг за другом дерхов, подошёл к нам, и Сиара тут же низко склонилась.

– Господин…

– Это Скэй Анор, мой напарник, пространственный проводник первого уровня, – представила я своего спутника. – Си, свари шекса, пожалуйста.

Сиара опять поклонилась и быстрее ветра умчалась к маленькому домику.

– Впервые вижу в Отражении обезображенную девочку, – выдохнул ошалевший Скэй. – Всегда считал, что в Мерелии Два шрамы сводят магией.

– Правильно, – кивнула я, – вопрос в том, насколько глубоки эти шрамы. Мои – я продемонстрировала гладкие запястья, – Лэйв свёл в два счёта. А Сиара обгорела до костей, целители сомневались даже, останется ли она в живых. Всё, что у неё уцелело, – это кисти рук и стопы. По меркам этого мира, она – уродина, и я забрала её из приюта в свой питомник, где дерхам не важно, как она выглядит, и ей легче от того, что над ней не глумятся. Кстати… Кейти тоже не красавица, поэтому, пожалуйста, постарайся ничем не показать ужас при виде неё.

– Тоже пожар? – нахмурился Скэй.

– Родовая травма. Такие дети в Мерелии Два редкость, в основном магия позволяет избегать отклонений и увечий. Один-два случая на миллион.

– И они обе случайно попали к тебе?

– Собственные несчастья делают нас чувствительнее к боли других. Пойдём пить шекс?

Скэй робко улыбнулся.

– Покажи сначала девочку!

Я усмехнулась и особенным образом свистнула. В следующий миг земля задрожала. Два огромных зверя, бурый и палевый, бежали со всех ног, за ними перекатывались три смешных клубочка. Домчавшись до нас, взрослые звери припали к земле, палевая самка замолотила хвостом и залилась лаем. Более крупный самец приветственно зафыркал.

– Знакомься, – гордо заявила я. – Бинка и Бо́рек. Непревзойдённые чемпионы по бегу на длинные дистанции.

Три колобка с мягкими шипами и коротенькими хвостами не обладали выдержкой родителей. Подоспев, они повисли на мне, словно три зубастые акулы, если можно вообразить акулу, сплюснутую в круг.

– Потомство, – я с восторгом и плачем о загубленной одежде оторвала от себя маленьких дерхов.

Если не высохнет сменная в моей комнатёнке, ходить мне будет не в чем. А вытащила ли я её из автомойки? И когда попаду к себе в комнату? В Мерелии Два есть магазины готового платья? Скэй забрал из моих рук зверушку размером с добрую овчарку и восхищённо поднял повыше.

– Это – месячный дерх?!

– Она маленькая, потому что девочка, – начала оправдываться я.

– Ничего себе маленькая! А как быстро они растут?

– Через полгода догонит родителей.

– Питаются они рианнами, я уже слышал, – Скэй присел на траву, примостил дерха на плечо и принялся поглаживать мягкие шипы.

– Угу. И вообще всем, что найдут. Не уследишь – в ход пойдут метёлки, тряпки, тазики, губки, верёвки… Но всё же предпочтительнее специальный корм.

– А как её зовут?

– Никак. Сам дашь ей имя.

Я протянула руку и потрепала шипастую малышку по голове, случайно задев тёплую щёку Скэя. Напарник взглянул на меня из-под пушистых ресниц:

– Ив… а сколько лет тебе?

– Двадцать четыре года. Выгляжу старше?

– Кажется, что у тебя нет возраста. Ты – арианна, друг правителя, состоятельная госпожа, благородная спасительница… Зачем ты возвращаешься в Мерелию Один? В казённую убогую комнату… Из-за слова, данного Маргер? Но ты со своей способностью оставаться сколько угодно долго в Отражении могла бы работать на департамент и отсюда. Не говоря уже о том, что у тебя было бы больше времени искать Мэла.

Задумавшись, я вдруг поняла, что должна ответить правду – не столько ему, сколько себе.

– Наверное, я просто боюсь, Скэй. Что начну жить нормальной жизнью, в настоящем доме, окружённая приятными, доброжелательными людьми, а не сплетницами департамента. Стану испытывать радость, потребность в мелочах – вкусной еде, красивой одежде. Буду общаться с друзьями, кататься на дерхах, читать книги… Забуду Мэла!

Напарник смотрел на меня не отрываясь. В серых глазах отражалась я. Худая и страшная, в чёрной одежде, бледная от недостатка солнца и света, с волосами, безжалостно стянутыми в хвост. Мёртвая Ив.

Я протянула руку и разорвала резинку. Волна волос упала на спину.

– Так лучше, – сказал Скэй.

– Пойдём пить шекс, – ответила я невпопад.

Мэл, что я делаю?..

***

– Хозяйка, как вы любите, – Кейти поставила передо мной чашку с пышущим жаром шексом.

Я кивком поблагодарила, сделала глоток. Горячо и горько. Взглянула на Скэя, размешивающего в чашке сахар. Поставила свою на поднос.

– Зря я так с Лэйвом, да?

Напарник промолчал.

– Ведь наверняка он не по своей воле связался с этой мразью. Он упомянул Шефера Четвёртого…

Ещё пауза.

– И за Шефи переживал!.. Скэй, да не молчи ты! Скажи что-нибудь!

Он опустил чашку.

– Ив, он тебе врал. Так не поступают с друзьями. Не хочешь чего-то говорить – признайся честно: так и так, Ивэр, я подозреваю некого Джаста Биона, бастарда бывшего арана, но у нас с ним общие тайны, к которым тебе, дорогая, допуска нет. А то наплёл кучу всего!

– Берёг моё спокойствие.

– Ив, – ухмыльнулся Скэй, – в первый же день знакомства с тобой я понял, что ты не из тех, кто прячется за сладкой ложью. Какой бы ни была правда, ты предпочтёшь её обману. Не сразу, так потом. И покоя ты не ищешь. Лэйв Реус знает тебя шесть лет. Судя по тому, что я слышал, он разобрался в тебе хорошо. И вёл себя благородно и достойно. Вот только недоговаривал. Так с любимой женщиной не поступают. Особенно когда хотят добиться взаимности.

Мне показалось, я ослышалась.

– С кем?..

Скэй тяжело вздохнул.

– Лэйв Реус любит тебя. Это сразу бросается в глаза. Потому и меня тут же возненавидел. Ив, можно не есть и не спать, исхудать до костей, носить жуткие чёрные тряпки и пренебрегать макияжем, но все же видят тебя – настоящую. И выбирают – не столько за красоту, сколько за огонь, что горит в тебе, пусть это и отсвет утраченной любви, твоей безмерной любви к Мэлу. Дарий был безнадёжно в тебя влюблён, а ты за полгода этого даже не почувствовала. Думаю, таких было много, ты проходила мимо, обжигала их и не замечала, шла за своей мечтой, как за звездой, сжигающей всех вокруг тебя.

– Нет, – возразила я, – нет, не может быть. Лэйв мне друг! Он сам подарил мне надежду!

– Он очень хотел, чтоб ты жила, Ив. Ради тебя он готов был притвориться, что его чувства – лишь дружеские. Он опекал и защищал тебя. Наверное, где-то в его доме есть твоя фотография, на которую он молится. Но это не даёт ему права недооценивать тебя.

Я лихорадочно нащупала чашку с шексом, ухватила, отпила…

Как вкусно! Что это?

Кажется, я сказала это вслух, потому что Скэй ответил мне с улыбкой:

– Это сахар, Ив. Просто сахар и остывший шекс, как ты на самом деле любишь. Ты перепутала и взяла мой.

Рывком я поднялась.

– Я к Лэйву. Не хочу недоговорённостей и тайн.

– Этого не будет, – услышала я тихий голос Реуса. – И тебе не надо никуда идти. Тем более в дом, в который тебя приглашает незнамо кто.

Маг стоял за спиной Скэя – давно ли? И многое ли успел услышать?

Напарник поднялся, коротко кивнул.

– Я прогуляюсь, Ив. Позовёшь потом.

– Удивительный парень, – вздохнул Лэйв, присаживаясь. – Великодушие, граничащее с самоотречением. Все эти годы я боялся, что в твоей жизни появится такой, как он. И он прав – я сразу его невзлюбил.

– За что? – поразилась я.

– А ты не догадываешься?

Маг опустил глаза в пол, сцепил перед собой кисти рук с длинными чуткими пальцами.

– Ивэр, я не должен был обманывать тебя. Первый маг государства – это тяжёлое бремя. Приходится общаться с такими мерзавцами, как Джаст Бион. Аран Шефер Четвёртый поручил мне приглядывать за сыном – незаконным, но первым и любимым. А по сути – прикрывать его подлые делишки! И мне приходилось следить за этим ублюдком и улаживать последствия его поступков. Но я никогда не позволил бы ему причинить зло Шефи. Или обидеть тебя. Ты слишком много значишь для меня!

Лэйв поднял взгляд ярко сверкнувших глаз.

– Ты пришла ко мне из объятий смерти. Ты не хотела жить, я нашёл способ вернуть тебе надежду и стал надеяться сам. На то, что однажды ты разглядишь во мне не просто друга.

– Я всегда была твоим другом, – запинаясь, произнесла я, – только другом, Лэйв! Я не давала тебе повода, я никому его не давала! Для меня всегда был важен только Мэл, мой единственный, мой утраченный любимый!

– Правда? – Реус коснулся моих распущенных волос: – Даря тебе надежду, я лгал, Ивэр. Нет двух одинаковых людей. Двойник Мэла – не он. Возможно, ты его найдёшь. И он тебя полюбит – тебя нельзя не любить! Но со временем ты убедишься, что это не Мэл. Человек, которого ты любила всем пламенем своей души, который отвечал тебе, ушёл навсегда.

– Ты опять обманываешь, – помертвелыми губами выплюнула я.

– На сей раз нет, Ивэр.

– Зачем ты говоришь мне это? – взмолилась я. – Ты же знаешь, что без Мэла мне не нужна жизнь!

– А сейчас врёшь ты, – голос Лэйва дрогнул. – Ивэр… Ив… Я люблю тебя – больше всего на свете. Я готов был тенью лечь на твоём пути, чтобы, перешагнув, ты пошла дальше. И так оно и вышло. Свою задачу я выполнил – не дал тебе умереть. Теперь тебя держат якоря более крепкие, чем погоня за несбыточной мечтой.

– Если люди две половинки целого, то срастутся в любом из миров, – тихо повторила я.

– Да, Ивэр. Но кто сказал тебе, что вы с Мэлом были этими половинками? Вы любили друг друга и были счастливы, но это ничего не доказывает. Быть может, это я – твоя судьба… – Лэйв уронил голову на руки и разрыдался.

Я смотрела на него, понимая – если сейчас даже просто дотронусь до него, пожалею, посочувствую – то поступлю жестоко, дав ложный знак. И потому сидела не шевелясь. Время остановилось.

Мы ищем счастье где угодно, только не рядом с собой. И Отражение показывает нам нас. Мэл, я жила все эти годы, чтобы понять, какая я дура? Мерзавка? Притворщица? Мэл, кого ты любил? И кого любила я? По моим щекам тоже текли слёзы – я провожала и оплакивала мою мечту.

Прости меня, Мэл!