– Виолетта, ты гений! – голос шефа в трубке звенел от восторга. – Материал взорвал все площадки. «Эко-Петушки» уже в топ-3 трендов по натуральным продуктам. Заказы растут в геометрической прогрессии. Клиент в полном восторге. И самое главное – у нас для тебя новое предложение.

Я стояла посреди комнаты у бабы Тони и молчала. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу.

– Новый проект. Пять звезд. Таиланд. Месяц на полном пансионе в отеле «Paradise Bay». Раскручивать его с нуля. Если все пройдет отлично, а я знаю, что пройдет, то ты становишься партнером. Возглавляешь новое направление по премиум-туризму. Это не просто повышение, Виола. Это твой уровень. Тот, к которому ты шла все эти годы.

Я сглотнула.

– Когда нужно вылетать?

– Через четыре дня. Билеты уже на твое имя. Договор подготовлен.

Четыре дня!

Я отключилась и села прямо на пол. Телефон выскользнул из рук.

Вот оно. То самое, о чем я мечтала последние семь лет. Карьера. Деньги. Статус. Возможность наконец-то доказать всем и себе в первую очередь, что я не просто «креативщица с яркими идеями», а человек, который может строить большие проекты.

А на кону стояла любовь. На кону стоял Григорий.

Закрыла глаза, и передо мной сразу встало его лицо, то, как он смотрел на меня сегодня утром, когда я проснулась у него на груди. Спокойное, теплое, такое родное. Руки, которые умеют и топор держать, и меня носить, и доводить до такого удовольствия, что я забываю, как меня зовут.

Как я могу ему сказать?

Я не сказала. Ни слова.

Весь день я ходила по деревне как в тумане. Улыбалась бабе Тоне, помогала ей с огородом, снимала последние кадры для «Эко-Петушков». А внутри все кричало.

Ты же к этому шла, Вольская. Семь лет терпела, улыбалась, доказывала. И вот – на серебряном блюдечке. Партнерство. Таиланд. Будущее.

А потом вспоминала, как Григорий вчера вечером учил меня правильно укладывать дрова в бане. Как Маргарита ревниво крякала, когда я чесала ей шею. Как мы ночью плавали среди кувшинок, и он сказал мне «я люблю тебя», а я смогла только поцеловать его в ответ, потому что слова застряли в горле.

«А если это просто страсть? – шептал мне внутренний голос. – Просто яркая, сумасшедшая деревенская история на две недели? Ты же взрослая женщина. Ты знаешь, как быстро все это заканчивается, когда возвращаешься в реальную жизнь».

Села на крыльцо дома бабы Тони и обхватила колени руками.

А если не страсть? Если это то самое? То, чего у меня никогда не было с Эдгаром? Когда человек смотрит на тебя так, будто ты – весь его мир. Когда он не требует, не давит, не обещает на Новый год, а просто… есть. Рядом. Надежный. Настоящий.

Я не знала. Я просто не знала.

Вечером пришла к Григорию, он жарил картошку на сале, запах стоял такой домашний, что у меня защемило в груди.

– Я завтра утром уезжаю, – сказала тихо, когда мы сели за стол.

– В Москву? – он замер с вилкой в руке.

– Да. Две недели прошли. Работа. Нужно отчитаться.

Он долго смотрел на меня. В его глазах была такая тоска, что мне стало физически больно. Но он не спросил «почему так резко?». Не спросил «а как же мы?». Не сказал ни слова упрека.

Просто кивнул.

– Я тебя провожу.

И все. Это было хуже, чем если бы он начал спорить или уговаривать. Его молчаливое принятие разрывало меня на части.

Ночь мы провели вместе. Молча. Жадно. Будто оба понимали, что это может быть в последний раз. Он любил меня так, словно хотел запомнить каждую секунду, проведенную рядом. А я плакала, уткнувшись ему в шею, и он делал вид, что не замечает моих слез.

Утром на станции было пусто. Только мы вдвоем и старый деревянный перрон. Поезд уже подходил. Громко, тяжело и так неизбежно. Григорий стоял рядом, держал мой чемодан. Лицо спокойное, но глаза… Боже, эти глаза…

– Гриша… – начала и замолчала.

Он повернулся ко мне, взял мое лицо в ладони и поцеловал. Сделал это долго, нежно, с такой болью и любовью, что у меня перехватило дыхание.

– Пиши, – сказал он хрипло. – Звони. Когда сможешь.

– Обязательно, – прошептала.

Поезд остановился, двери открылись, я шагнула в вагон. Обернулась. Григорий стоял на перроне, руки в карманах, плечи напряжены, высокий, красивый, мой Григорий Суровый. И в глазах такая тоска, что мне захотелось выскочить обратно и никогда больше никуда не уезжать.

Поезд тронулся. Я прижалась лбом к холодному стеклу и наконец позволила себе заплакать. Слезы текли по щекам, и я даже не пыталась их стереть.

Что я делаю? Но я шла к этому так долго! Карьера. Деньги. Статус. Таиланд. Партнерство. Все, о чем мечтала.

А внутри все кричало обратное.

Почему тогда так больно? Почему кажется, что я оставляю здесь не просто мужчину, а часть себя?

Закрыла глаза и вспомнила его голос в ночи среди кувшинок.

– Я люблю тебя.

Не ответила тогда. Не смогла.

А теперь сидела в поезде и понимала: я, кажется, тоже люблю его. Или это просто страсть? Просто яркая деревенская история, которая должна была закончиться именно так – красивым прощанием на перроне?

Я не знала. Но я знала, что мне очень больно. И что две недели в Зеленых Петушках перевернули всю мою жизнь.