Глава 23

Тася

Белое, омерзительно пышное платье с нескольким десятком пуговиц, смотрится на мне нелепо из-за чрезмерной воздушности. Но, насколько я могла понять за четыре дня, мэр играет на публику, устроив громкую помолвку, а следом кричащую свадьбу, на которую приглашены почти триста гостей. На что готов пойти человек, желающий прибрать к рукам треть города? На всё, если судить по Звонову.

Мой жених в белом костюме. Вот только Лёня окидывает меня расфокусированным стеклянным взглядом, подтверждающим, что он вновь не в себе. В такие моменты сын мэра совершенно безобиден и смахивает на тряпичную куклу, лишённую остова и растекающуюся по любому предмету, на который сгружают его тело.

Крепкие парни подхватывают его и несут к машине, аккуратно укладывая на сиденье лимузина, где, на моё счастье, достаточно места, чтобы соблюдать дистанцию между мной, ненавистным женихом и жирным папашей. Кроме неприятной внешности господин Звонов обладает запредельной наглостью и наивысшей степенью хамства по отношению ко всем окружающим. Старший сын, которого я видела дважды, практически падает в ноги папаше и разговаривает шёпотом, а младший… просто больной человек, нуждающийся в лечении.

– Быстрее ногами передвигай! – Меня подталкивают в спину, и я, путаясь во множестве пышных юбок, едва не качусь кубарем с лестницы.

Охранник успевает меня подхватить, а я мечтаю, что мэр посчитал своей толстой задницей тридцать ступеней и свернул шею до нашего отъезда. Но огромная туша стекает вниз, а раскрасневшееся лицо – явный показатель, что к физическим нагрузкам мужчина не привык.

Лимузин трогается, и пока Лёня рассматривает картинки за окном, а Звонов водит пальцами-сардельками по экрану телефона, закрываю глаза, мысленно возвращаясь к Грише.

«Люблю».

Пять букв, подарившие надежду и бесконечное тепло, которое растекается по телу и сейчас. Живя долгим ожиданием чего-то важного, забываешь о реальности, постоянно перемещаясь в будущее, рисуешь картинки, просчитываешь возможные вопросы, реакции и мечтаешь, как тебе кажется, о несбыточном, нереальном, о том, что точно не случится, даже если вера твоя бесконечна. Почти отчаявшись, я получила то, чего хотела – Гришу.

И сейчас, на пути в ЗАГС, надеюсь, что каждое сказанное слово будет подкреплено действием. Он сказал, что придёт, но в какой момент появится, один или вместе с отцом, одному богу известно. Как только я поставлю свою подпись, моя участь будет предопределена, и я попаду в лапы новоиспечённого мужа.

– Выходи, – приказывает мэр, толкая сына к двери. – А ты не забывай улыбаться, – тычет в меня пальцем, напоминая, что как только я окажусь вне автомобиля, меня вновь атакуют журналисты, желающие знать историю знакомства с сыном мэра.

Звонов придерживает Лёню, который с трудом контролирует свои реакции, следуя в ложном направлении. Мне противна одна только мысль, что сейчас я скажу «да» тому, чьё место в психушке. Репортёры обступают меня, интересуется платьем, стоимостью кольца, меню и домом, который мэр преподнесёт нам в подарок. А мне плевать. Я бегаю глазами по толпе, высматривая знакомое лицо, а не находя, едва сдерживаю слёзы.

Пробившись сквозь журналистов, оказываемся в ЗАГСе, ожидая регистрацию, которая, уверена, будет отличаться от привычной. Всё ради мэра, приказы которого исполняются по щелчку и не терпят обсуждения.

Звонов расхаживает по холлу, периодически трясёт Лёню, приводя в чувство и усаживая на место. В какой-то момент открывается боковая дверь, и помощник мэра исчезает, чтобы вернуться через несколько минут и шепнуть на ухо руководителю города пару слов. Мэр взрывается нецензурной бранью и срывается с места, чтобы подхватить меня и встряхнуть что есть силы. С трудом совершая вдохи из-за тугого корсета, почти теряю сознание и не понимаю, что сделала неверно.

Меня тащат по коридору, и мы покидаем ЗАГС через задний выход. Затолкав нас с Лёней в машину, Звонов остаётся. Не понимаю, что происходит и почему намеченный план сорвался, но мысленно ликую, что бракосочетание не состоялось. Не могу предположить, чем мне грозит недовольство мэра, но, видимо, в расклад вмешался Гриша или папа. Пусть будет так, и кто-нибудь из них придёт за мной.

Возвращаемся, но Лёню оставляют в особняке, а меня отвозят в небольшой дом за городом, окружённый высоким забором и охраной по периметру. Приказывают снять платье и натянуть свои вещи, а затем закрывают в комнате, где я провела последние три дня.

В ожидании измеряю помещение шагами, испытывая страх и съедаемая непониманием произошедшего в ЗАГСе. Почему свадьба, анонсированная в СМИ, отменилась? Вмешались непредвиденные обстоятельства? Боже, как же я хочу, чтобы этими обстоятельствами стали Гриша и отец. Как же мечтаю выбраться из этого проклятого дома и забыться в объятиях любимого человека, представив, что было лишь кошмаром, который растворился с наступлением утра.

– Маленькая хитрая сучка решила наебать меня? – Звонов врывается настолько внезапно, что я прижимаюсь к стене и хочу слиться с ней, чтобы избежать последствий гнева мужчины. Толстые пальцы ложатся на мою шею, сжимая и похищая кислород. – Я стал посмешищем!

– О чём вы? – Мой писк с трудом вырывается из горла.

– Забыла сказать, что ты замужем? – рявкает в опасной близости от моего лица. Кажется, он готов вгрызаться в меня, вымещая недовольство.

– Я?

– И муж у нас Яров Григорий Миронович, доверенный твоего папаши.

И в этот момент я уже не обращаю внимания на орущего Звонова, отчаянно вспоминая, когда Гриша стал мне мужем. Даже забыв собственное имя, вряд ли упустила бы момент, когда тот, кто бесконечно нужен, взял меня в жёны. Не знаю, как это произошло, но тупая улыбка, появляющаяся на моём лице, сразу замечена мэром, который вмиг багровеет и рычит.

Моё тело отрывается от пола, когда его приподнимают и сжимают пальцы на шее всё сильнее, отчего не хватает воздуха, а хрипы заполняют комнату. Перед глазами разлетаются мелкие блестящие точки, являющиеся предвестниками потери сознания, но, вероятно, Звонов вовремя понимает, что перестарался, и разжимает пальцы. Падаю и жадно выхватываю кислород, такой необходимый мне сейчас, а опомнившись, получаю удар по лицу, поскуливаю от боли и молчу, ожидая действий мэра.

– Я был уверен, что Ярый сдох, но выяснилось, что он живее всех живых, – наклоняется надо мной, пока стираю с разбитой губы кровь в предвкушении повторных ударов. – Теперь между мной и собственностью Парето стоит твой муж, которого я планирую исключить.

– Как? – выдавливаю с хрипом, всё ещё ощущая на коже прикосновения от пальцев мэра.

– Просто и быстро. Не переживай, – поднимает меня, прислонив к стене, – Лёня станет тебе прекрасным мужем. Правда, ненадолго, – скалится, одаривая омерзительной улыбкой, – потому что быстро станет вдовцом.

– Вы всё ещё можете позвонить моему отцу. – Чёрт, я хочу узнать, какие планы у мужчин, потому что терпение Звонова на исходе.

– Зачем? Он всё переписал на тебя. Нечем торговаться. Сейчас меня интересует только Ярый. Его уже ищут. И, поверь мне, обязательно найдут. Или сам придёт, если хочет сохранить жизнь молодой жене.

Звонов откидывает меня в сторону. Приземляюсь неудачно, приложившись затылком о край кровати, и издаю стон, который забавляет мэра, раскинувшегося на стуле. Тяжело дышит, сжигаемый злостью, отчего широкое толстое лицо трясётся, словно желе на тарелке, а я едва сдерживаю приступ тошноты.

Не знаю, как планирует со мной поступить мэр, но явно использование меня в играх с Гришей необходимо. Опасаюсь лишь одного: как только мой муж предстанет перед Звоновым – он труп. Если, конечно, у них с папой не припасён гениальный план спасения для всех.

Наконец, оставляет меня в одиночестве, позволив отдышаться и стереть с лица засохшую кровь. Ноющая боль в скуле ничто по сравнению с тревогой за родных мужчин. Проходит несколько часов, и мой пульс мгновенно ускоряется, когда за дверью слышатся шаги, а через секунду мной появляется охранник, дающий понять, что пришёл за мной.

Поднимаюсь и покорно покидаю комнату. Небольшой дом в лесу кажется нежилым, что явно бросается в глаза из-за толстого слоя пыли, скопившегося на поверхностях. Зябко и неприятно. Несмело ступая, вновь осматриваю коридор, затем гостиную и двустворчатую деревянную дверь, из-под которой пробивается тонкая полоса света. До меня доносится недовольный голос мэра, разговаривающего с кем-то по телефону, а как только я слышу «Ярый», повторяющееся несколько раз, замираю на месте и вслушиваюсь.

Охранник тут же напоминает о себе, подтолкнув в спину к лестнице, ведущей на второй этаж. Не знаю, что там, но ничего приятного для меня не предвидится.

Вероятнее всего, меня ожидает Лёня, который потребовал принадлежащую ему игрушку. Сглатываю и пытаюсь унять вспыхнувшую тревогу. Если я попаду к нему в лапы, вряд ли переживу эту ночь. Как избавиться от него? Нет ответа на этот вопрос, как и облегчения от обещания Гриши. А ещё я понимаю: если бы всё было просто, он забрал бы меня ещё из ресторана. Но у Звонова немереные возможности и значительная охрана, снующая по периметру дома. Что бы ни произошло дальше, я не буду готова. Не хочется верить, что всё закончится вот так, но открывшаяся передо мной дверь и силуэт Лёни в глубине комнаты отчётливо дают понять, что я обречена.

Как только переступаю порог, слышу за спиной звук затвора и остаюсь один на один с аморальным ублюдком, для которого прямо сейчас стану развлечением. Судорожно выдыхаю, когда мужчина поворачивается, и я тону в бешеном голодном взгляде, похотливо облизывающем меня.

Всё могло случиться иначе, если бы я не примчалась в этот город ради Гриши. Моего Гриши. С грустью мысленно повторяю его имя, сожалея о времени, которого было так мало. Он всегда был для меня особенным, недосягаемым, родным. Мой маленький мир, в котором я была счастлива. Там было так много: радость, отчаяние, злость, ревность, восхищение, понимание, первый секс и познание мужчины, чувство тревоги, когда я с надеждой ждала его пробуждения после операции.

– Подойди. – Лёня разбивает тишину единственным словом. – Не заставляй меня применять силу. – Уверенный голос даёт понимание, что он вышел из дремлющего состояния, вполне осознавая, где находится.

– Иди к чёрту, – отвечаю ровным голосом. И пусть я вызову этим выпадом его негодование, так хоть не отдамся без сопротивления.

Дурацкое решение, конечно, но немного отодвинет неприятный момент, в котором я стану принадлежать Лёне. Он неслышно ступает по толстому ковру, не отводя взгляда и словно пытаясь меня загипнотизировать, раздражённо облизывает губы и наклоняет голову, присматриваясь к тому, что приготовлено для него.

Расстёгивает белоснежную рубашку, являя то, что не вызывает во мне интереса, а затем лязгает ремнём. Лёня неплохо сложен, и его спортивная фигура вполне могла бы приглянуться любой женщине, если бы после встречи с ним способны были видеть. Чувствую, как немеют пальцы, не подчиняясь моим потребностям, а затем резко мчусь к двери, но сынок мэра оказывается проворнее. Схватив меня за руку, толкает перед собой. Больно бьюсь затылком, а затем мои лопатки упираются в стену.

– Не расстраивай меня, куколка. – Подходит к шкафу, а открыв, довольно заявляет: – Смотри, сколько всего у меня есть. Тебе понравится, вот увидишь. – Водит рукой, бегая пальцами по своим игрушкам.

Не знаю, что из предложенного мне должно понравиться, но предметы в шкафу предназначены, скорее, для изощрённых пыток, чем для сексуального удовольствия, а засохшая кровь свидетельствует о том, что именно этот дом является логовом Лёни. Здесь, на окраине города, далеко от дороги, никто не услышит криков о помощи, а сейчас и мне предстоит оказаться на месте одной из тех, про кого рассказывали девочки.

– К тому же я кое-кому обещал отправить фото наших развлечений.

Мало того что он издевается над людьми, так ещё и собирает фотоколлекцию. Всё моё существо вопит и протестует, и я готова на что угодно, лишь бы мужчина не коснулся меня. Но Лёня рывком сокращает расстояние и, прижимая к стене, атакует мой рот, проталкивая влажный язык. Вторжение на личную территорию настолько омерзительно, что я кусаю его и слышу недовольное мычание. Пощёчина, прилетающая мгновенно, словно отрезвляет, поэтому в следующее мгновение моё колено врезается в пах Лёни, и он сгибается пополам, валясь на пол.

Если урод рассчитывал на покорность и молчаливое согласие, он заблуждался. Я скорее выпрыгну в окно, чем позволю кому-то прикоснуться ко мне и добровольно согласиться на пытки. Но только что корчившейся от боли Лёня вскакивает и хватает меня за волосы, накручивая их на кулак, а затем дёргает, и я приземляюсь на колени.

– Сука, хочешь по-плохому? – рычит, расстёгивая ширинку, напротив которой находится моё лицо. – Сейчас устроим. – Подхватывает резинку боксеров, собираясь оголить член. – Я тебя научу подчиняться…

Спасительный стук в дверь останавливает мужчину. Отпускает меня и, не удосужившись застегнуть штаны, тащится на выход. Исчезает в коридоре, но возвращается через минуту, недовольно кривится, застёгивая рубашку. Что бы ни случилось, я благодарна любому обстоятельству, отстрочившему издевательства над моим телом.

– Скоро вернусь, – заботливо оповещает, а я мысленно взываю к вселенной, чтобы Лёня сгинул в неизвестности, рассыпавшись на мелкие песчинки.

Как только за ним закрывается дверь, сползаю по стене, получив передышку. Слышу, как он отдаёт приказ охраннику оставаться у двери. Бежать… Куда? Подхожу к окну, осматривая территорию, где расхаживают крепкие парни с оружием. Замечаю машину, остановившуюся у ворот, и на секунду выхватываю профиль Гриши на водительском сиденье, но видение исчезает, как только автомобиль въезжает на территорию. Сердце пропускает удар в надежде, что мне не показалось, но следующие полчаса ничего не происходит.

Несколько выстрелов разрывают тишину, а затем слышу топот ног охранника, которому приказали меня караулить. Что-то происходит, и причиной тому стал человек, в котором я увидела Гришу. Осторожно подхожу к двери, приоткрыв, осматриваю коридор, а когда собираюсь рвануть вниз по лестнице, чья-то сильная рука блокирует движение.

– А я за тобой, – Лёня появляется из ниоткуда, – там муженёк твой приехал.