Мы прошли к моей карете. Удобно расположившись, какое-то время испытывающе смотрели друг на друга.

— Рассказывай по порядку и подробно. Прервал я молчание.

— Поначалу всё устроилось быстро и относительно хорошо. Поступил на службу, получил чин второго ротмистра. Стал заводить знакомства. Деньги позволили войти в круг старших офицеров. Тут началось венгерское восстание, или революция. В армии начались брожения. Многие офицеры и другие военнослужащие венгерского происхождения всеми правдами и неправдами устремились в Венгрию. Некоторые просто дезертировали. Как вы и предполагали, на меня вышла австрийская военная разведка. Так как сербы не поддержали венгров и решили создать независимое государственное образование, венгры силой оружия попытались задавить их, как и хорватов. Сербы созвали скупщину и объявили о своей независимости. Мне предложили перейти на службу в Банат, в расположенный там полк, с присвоением чина подполковника. Постараться войти в военное руководство и убедить скупщину не выходить из состава Австрийской империи. Я согласился. В настоящее время командую отрядом в тысячу человек. Вначале нам удалось отразить нападения венгерских войск, но то были мелкие воинские формирования. Когда прибыло пополнение, венгры разбили нас в двух небольших сражениях. Генерал Перцель занял практически всю Воеводину. Остался только юг. Слабо вооружённое ополчение — и только. Мелкие отряды прячутся в горах и лесах. Венгры свирепствуют. Сильно страдает мирное население. Никакого единого руководства нет. Воевода Стеван Шупликац погиб, полковник Кничанин неизвестно где. Остался я. Меня послал патриарх Раячич с просьбой к командующему русской армией поспешить с помощью. В штабе Паскевича случайно узнал, что вы здесь. Ваше сиятельство, положение очень тяжёлое. Воеводство истекает кровью.

Было видно, как больно Любичу за сербов, которые подвергаются жестокому уничтожению.

— Значит, ты служишь в военной разведке?

— Да, ваше сиятельство. Конечно, негласно.

— Твои мысли: что намерен предпринять?

— Сербские территориальные образования малы и не могут вести самостоятельную политику, тем более образовывать независимое государство. Единственный выход — остаться в составе Австрийской империи и обрести автономию.

— Молодец, Александр, здраво мыслишь. Заручись поддержкой военной разведки и попробуй привести сербское руководство к этой мысли. Не настаивая, а объясняя, что это единственный путь к обретению хоть и ограниченной, но самостоятельности. Я попробую содействовать тебе в меру своих возможностей. Послезавтра мы выступаем. У тебя есть сведения по Дуклинскому перевалу?

— Не подробные, но кое-что знаю.

— Сообщи Савве всё, что знаешь, и по другим перевалам.

— У меня есть проводник, он наверняка знает больше моего.

— Вот и хорошо. Действуй и составь максимально подробную карту о всех венгерских войсках, известных тебе.

— Исполню, ваше сиятельство.

— Голоден?

— Есть немного.

В доказательство этого факта живот Любича музыкально заурчал, приведя его в смущение.

Я привёл Любича в штабную палатку. Братьев великих князей не было.

— Андрей, это подполковник Любич. Накормить, обогреть и уложить спать. Но прежде: карты предстоящего театра военных действий получили?

— Так точно, ваше сиятельство.

— Нанесите на карту подробнейшим образом сложившуюся обстановку по состоянию на вчерашний день. Воспользуйтесь сведениями подполковника. Соберите всю возможную информацию по перевалам. Работайте, господа. Это очень важно. К завтрашнему дню у меня должен быть дубликат карты. Поделитесь сведениями с егерями, казаками и горцами.

На следующее утро я приехал в штаб Паскевича.

— Доброе утро, господа. — Я вошёл в комнату начальника штаба армии генерал-лейтенанта Сударина.

— Здравия желаю, ваше сиятельство, — сдержанно поздоровался Сударин.

— Прошу вас, господин генерал, — я положил карту на стол. — Это карта с обозначениями венгерских войск двухнедельной давности. Кое-какие сведения о перевалах.

Сударин развернул карту и с интересом принялся изучать её.

— Владислав Николаевич, покажите нашу карту. — Обратился он к полковнику и, расстелив рядом, стал сравнивать их.

— Ваше сиятельство, сведения, указанные на вашей карте, достоверны? Им можно доверять?

— Полной уверенности нет. Думаю, они вполне надёжны.

— Уж больно они расходятся со сведениями, предоставленными генералом Кеселем.

— Не могу строго судить, но я доверяю своим источникам. Впрочем, ваше дело, как отнестись к моим сведениям. Прошу простить, дела.

Я вышел из кабинета.

— Что будем делать, Владислав Николаевич? — спросил Сударин, когда дверь закрылась за представителем императора.

— Даже не знаю, что сказать, Виктор Михайлович. Я навёл справки о нём. Спаситель цесаревича, возведён государем в княжеское достоинство за турецкую миссию. Неплохой дипломат. Женат на графине Васильевой, внебрачной дочери императора. О военных достоинствах судить не берусь. Слишком противоречивые сведения. Состоит на службе у Бенкендорфа, облечён его доверием.

— Тёмная лошадка? — задумчиво спросил Сударин.

— Не совсем так. Судя по тому, как к нему относится фельдмаршал, не паркетный шаркун. Да и его награды говорят о многом. Помимо всего, он награждён орденом Александра Невского. Просто не любит парадного великолепия. Анна второй степени с короной. Зная отвратное отношение нашего старика к столичным молодцам, можно судить о его здравомыслии. А как он осадил Кеселя — любо-дорого было видеть это. Прямо бальзам на душу. — улыбнулся полковник.

— Что же, примем на веру предоставленные сведения его сиятельством.

Армия деятельно готовилась к завтрашнему выступлению в поход. Второй и третий корпуса выступили уже сегодня — им предстояло пройти немного дальше остальных. По полученным картам стало понятно, что военное командование имело хорошее представление об Австрийской империи в военном отношении. Карта была достаточно подробной. Маршрут следования первого корпуса был продуман, но оставалось много непонятных и неизвестных факторов, которые серьёзно влияли на общую обстановку.

Я отдал распоряжение Андрею позаботиться о запасах продовольствия и фуража. Впрочем, он и без меня принял соответствующие меры.

— Командир, я как-никак полковник, об этом подумать — моя обязанность.

— Прости, Андрей, это я о своём питании беспокоюсь. Мне с вами идти, — ответил я с серьёзным лицом.

— Да ну тебя, Пётр, никак не могу научиться понимать, когда ты шутишь, — рассмеялся Андрей.

— С чего ты решил, что я шучу?

Лицо Андрея вытянулось.

Командир Кавказского отряда, князь Долгорукий собрал командиров всех подразделений, чтобы выслушать доклады о готовности к походу. Он молча слушал, иногда задавая вопросы.

— Вот что, отцы-командиры. Обращаю ваше внимание на санитарные правила. Впредь стараемся разбивать лагерь на расстоянии от соседей. Стоим неделю — а вонь, дыхнуть невозможно. Соседи так обосрали округу, ходить не представляется возможным.

— Так эти ходоки и наши отхожие места изгадить умудрились, — скривился зампотыл.

— Вот о чём я и говорю. Лагерь ставить на отдалении. Как говорил командир: чем больше народу, тем больше вероятность дристуна, а если вода плохая — жди холеры. Чтобы каждый знал и помнил об этом. Каждый! Михаил Юрьевич, проводи со своими ежедневную работу на эту тему.

— Мои горцы, Андрей Владимирович, с пониманием относятся к этой проблеме. У них несколько иной подход к этому процессу.

Все дружно рассмеялись.

— Кстати, неплохо перенять хорошее, если это идёт на пользу дела, — закончил совещание Андрей. — Все свободны.

Наконец первый корпус выступил в поход в направлении Дуклинского перевала. Впереди шла пятая пехотная дивизия, артиллерийский полк, драгунский полк, сводный гвардейский корпус, а в самом конце — Кавказский отряд. Марш проходил без особых происшествий: мы шли по своей территории. Подходя к предгорьям Карпат, Паскевич пригласил меня и Андрея в штаб.

В походном штабе нас ожидали хмурый Паскевич, сидящий в походном кресле, начальник штаба, полковник Маслов и ещё несколько офицеров.

— Здравия желаю, ваша светлость.

— Здравствуйте, князь, — проворчал Паскевич. — Виктор Михайлович, доложите.

— Авангард при подъёме на перевал столкнулся с засеками и завалами на пути следования. Сапёрная рота, расчищающая дорогу, подверглась интенсивному обстрелу. Погибло девятнадцать нижних чинов, восемь ранено. На сам перевал подняться не удалось. Дорога простреливается из орудий, которые находятся в земляных укреплениях. Поднять наши орудия на перевал не получилось. Потеряли одно орудие.

— Ваши пластуны и горные егеря специально обучены бою в горах. Вот и покажите свои умения. Или вы только на словах специалисты? — Паскевич был раздражён.

— Ваше сиятельство, атаковать в лоб чревато большими потерями. В укреплениях не менее десяти орудий и трёх рот пехотного прикрытия, — добавил Сударин.

Я посмотрел на Андрея.

— Справишься?

— Сделаем, командир, — спокойно ответил он.

— Каково будет ваше решение, князь?

— Решим проблему, ваше сиятельство, — чётко доложил Андрей.

— И сколько времени вам понадобится на решение проблемы? — с ехидцей спросил Паскевич.

— Добраться до места, провести рекогносцировку — и приступим к делу.

— Исполняйте, князь, жду результата, — смягчил тон Паскевич.

— Ты куда собираешься командир? — спросил Андрей увидев, что я переоделся в полёвку.

— Так, с краю постою, в трубу погляжу. Вмешиваться не буду. Слово!

— Будешь там стоять где я скажу?

— Обещаю.

На штурм перевала пошли первая сотня Андрея Сомова и вторая Кости Муравина. Сотник Суворкин с семью гранатомётами, с расчётами и стрелки Ромы, два десятка.

Мы быстро собрались и выехали к перевалу. С нами отправился капитан Ельников от штаба корпуса. Прибыли к стоянке сапёрной роты. Нас встретил уставший штабс-капитан.

— Здравия желаю, ваше превосходительство.

Его смутила моя полёвка.

— Доложите, капитан: что, где и как. Не напрягайтесь, мы скорая помощь, а не проверяющие инстанции. — успокоил я штабс-капитана.

— Разобрали засеку в начале дороги на перевал. Два каменных завала. При подходе к перевалу они подпустили нас на пристрелянные участки и залпом из пяти орудий ударили по нам картечью. Девятнадцать убито, восемь ранено. Артиллеристы пробовали подкатить два орудия — не получилось, одно упало вниз.

— Дайте проводника, осмотрюсь, — сказал Андрей и вместе с Виктором, сотниками и Романом отправился на рекогносцировку.

Вернулись, когда окончательно стемнело.

Наскоро поужинав, Андрей выложил нарисованный от руки план. Горы, конечно, высокие, и есть труднопроходимые участки, но не в нашем случае. Нашли относительно пологий подъём — не больше полверсты до укреплений. Поднять туда гранатомёты трудно, но возможно. Удастся выйти на уровень укреплений. Виктор уверен, что мы спокойно их достанем.

— Виктор, чего молчишь? — спросил я у главного артиллериста.

— А чего говорить? Верёвки для страховки. Поднимем семь гранатомётов — и шарахнем по батарее с пехотой. Орудий восемь, а не десять. Вы не сомневайтесь, Пётр Алексеевич. Положим всё в копейку.

— Я со своими постараюсь прикрыть штурмовиков. Три десятка цепью — думаю, хватит. — продолжил Роман.

— Не «постараюсь прикрыть», а надо так, чтобы ни одна зараза головы не подняла. Не дай бог, кого убьют на тебе, Рома, — грех будет, — категорично заявил Андрей.

— Понял, командир, — вздохнул Роман.

— Ты, Сомов, как отрабатывали! Под прикрытием броском сближаешься с укреплениями. Гранаты — и на штурм. Костя, подтягиваешься следом и, не задерживаясь, двигаешься дальше. И не толпитесь, как бараны.

Все молчали, слушая командира, понимая, что он сам волнуется. — Всё готовимся. Как только станет видно, выдвигаемся на позиции.

С первыми лучами солнца стрелки Ромы и гранатомётчики начали подъём. Стрелки помогали им поднимать гранаты. Каждый нёс по две штуки, включая командиров. Поднявшись на нужную высоту, они осторожно двинулись вдоль дороги и вскоре скрылись за изгибом.

Было понятно, что если группа прикрытия сработает плохо, то мы понесём большие потери. Перевал нужно брать в любом случае.

Разведчики шли впереди. После часового подъёма встали на еле заметную тропу, указанную разведчиками. Виктор нёс в ранце три мины. Стрелки Ромы помогали во время подъёма расчётам гранатомётов: один нёс ствол, второй — треногу, третий — опорную плиту. Осторожно передвигаясь вдоль дороги, они достигли намеченной площадки.

Гарнизон укрепления никак не реагировал на группу прикрытия. Их заметили, но стрелять из орудий было невозможно: для этого потребовалась бы насыпь или что-то подобное, чтобы увеличить угол обстрела.

Достигнув намеченной площадки расчёты споро подготовили позиции для гранатамёта. Стрелки Романа расположились неровной цепью приготовившись к стрельбе. Им не терпелось опробовать новые ружья.

Виктор посмотрел на часы, без десяти минут десять. Всё готово. Он позволил себе расслабиться. Рядом подсел Роман.

— Успели?

— Ещё пять минут… Я начинаю. Батарея, первый номер, прицел три, пятый номер, прицел четыре с половиной. По одной гранате… Бей!

Бум… вжиу… Бум, вжиу.

Гранаты легли точно в расположении орудий. Раздались крики, началась бестолковая суета. Обслуга орудий и пехота выбегали из палаток и строений, похожих на землянки, сложенные из камня. Раздались выстрелы стрелков Романа. Неторопливые, смертельно точные. И артиллеристы, и стрелки берегли боеприпасы. Никому не надо было раздавать команды. Каждый знал, что надо делать. До гарнизона быстро дошло, что их просто отстреливают, как в тире.

Из-за поворота выбежал первый десяток пластунов, с интервалом пять секунд следующий и так далее. Бойцы бежали быстро, стараясь скорее сблизиться с укреплениями. Гарнизон, заметив атаку пластунов, попытался оказать сопротивление, но под плотным огнём гранатомётов и метким огнём стрелков погибал на своих позициях. По всей видимости, в первые минуты боя были убиты командиры. Остальные пытались скрыться под защитой в каменных землянках, а некоторые побежали.

— Прекратить стрельбу, — зычно выкрикнул Виктор, заметив, что первый десяток пластунов добежал до укреплений. Они чуть замедлились, и через секунду полетели гранаты, оставляя темный шлейф. Раздались взрывы. Второй десяток, не задерживаясь, перемахнул через вал и, разбившись на двойки, стал зачищать ближнее пространство. Далее следующий десяток, прикрытый предыдущим десятком, продвинулся вглубь. Скоро вся сотня заполнила всё пространство укреплений, блокируя землянки, пошла дальше. Вторая сотня спешным шагом шла следом, проводя окончательную зачистку.

— Глянь, Виктор, как наши красиво штурмуют, приятно глазу, — довольный Роман, наблюдавший весь штурм сверху, с любовью погладил свою магазинную винтовку. — Чудо как хороша! Ни одной осечки. Два месяца пользую.

— Ну что, Рома, пора и нам.

Расчёты разобрали гранатомёты и начали неспешный спуск.

Мы с Андреем сидели в тревожном ожидании. То, что мы займём перевал, сомнений не было. Вопрос был в цене. Из-за поворота появился вестовой.

— Всё, командир, перевал взят, — спешно сообщил он, пытаясь отдышаться.

— Потери? — спросил Андрей.

— Потерь нет, командир. Двое легкораненых.

Андрей облегчённо выдохнул.

— Вот и славно, — улыбнулся он.

— Пошли смотреть, полковник, что там твои бойцы натворили. — Я постарался незаметно перевести дыхание.

В сопровождении капитана Ельникова и своих «архаровцев» не спеша поднялся на перевал. Андрей помчался вперёд — проконтролировать обстановку. К нашему приходу пластуны уже навели порядок.

— Захвачено семь исправных орудий, одно разбито. Семьдесят восемь убитых, одиннадцать раненых. Пятьдесят четыре сдались в плен, остальные сбежали. — доложил Андрей.

— Пошли вестового — пусть начинает переход перевала, — распорядился я.

Кавказский отряд сменила рота из авангарда, а мы спустились следом за ними. Через три дня весь корпус вышел на оперативный простор.