В номере было темно, парковка и окрестности мотеля у дороги — слабо освещены. Время от времени фары проезжавших машин напоминали, что он не один в ночи, но было поздно — слишком поздно, чтобы не спать. Невзирая на это, мысли, бушевавшие в голове, мешали ему заснуть, и возвращаться в постель, по крайней мере сейчас, казалось бессмысленным. Начинались они вполне приятно — видениями его с Тейлор, занимающихся любовью или идущих рука об руку по любимым лесным тропинкам неподалёку от дома. Но вскоре превратились в воспоминания о том, как Тейлор прощально машет ему рукой, стоя в дверях дома, пока Джоэл выезжает задом из подъездной дорожки. Она выглядела прекрасно, как всегда, но даже это почти не скрывало её грусти, — которая оставила его изъеденным почти невыносимым чувством вины.

Джоэл взглянул на часы. Почти два. Он уже звонил домой раньше, они пожелали друг другу спокойной ночи, и к этому времени Тейлор давно спала — уютно устроившись в постели, включённый телевизор рядом с кроватью, наверное, до сих пор мигает призрачными огнями по стенам, пока какой-то самопровозглашённый предприниматель вещает о достоинствах своего семинара по недвижимости и о том, как это гарантированно сделает участников несказанно богатыми.

Желая оказаться рядом с ней, Джоэл отошёл от окна к стоящему поблизости столику. Тейлор растворилась в его мыслях, затерявшись в туманных тенях и тьме. На столике он нашёл iPod и наушники-вкладыши. Один он вставил в правое ухо, другой оставил болтаться — как обычно делал наедине с собой, — и, ориентируясь по подсвеченному экрану iPod, нашёл в плейлисте Kind of Blue  — свой любимый альбом Майлса Дэвиса. Выбрал трек All Blues , а потом опустился в одно из кресел.

Джоэл откинулся в темноте, закинул ноги и позволил томным звукам оплести его, словно крадущиеся вьюны дыма. Пока голова медленно качалась в такт, он закрыл глаза и погрузился в воспоминания о прошедшем дне и событиях, которые занесли его в этот одинокий маленький мотель так далеко от дома...

День был унылым и пасмурным — из тех, что угрожают ливнем, но редко дают что-то больше, чем случайную морось или вялую, ледяную капель. Дорога из Мэна в Массачусетс оказалась утомительной и ничем не примечательной, и к тому времени, как он добрался до Фолл-Ривера, первой его мыслью было, что город почти не изменился за последние двадцать лет. Он не бывал здесь всё это время, но город выглядел примерно так же, как в последний раз.

Изначально форпост колонии Плимут, Фолл-Ривер имел довольно скромное начало, однако к девятнадцатому веку превратился в крупнейший в стране город по производству текстиля. Гибель этой отрасли опустошила город, но Фолл-Ривер всегда выживал и находил иные пути для роста и существования. Почти 90 000 жителей, расположенный вдоль берегов залива Маунт-Хоуп у устья реки Таунтон, город был знаменит не только своей текстильной историей, но и Лиззи Борден, португальской культурой (из-за многочисленного португальского населения) и тем, что здесь стоят линкор «Массачусетс» и большое собрание военно-морских судов Второй мировой войны — в месте, известном как «Бухта Линкоров».

Хотя за годы у города случались взлёты и падения, в 1980-е он переживал значительный подъём и возрождение, в том числе благодаря притоку яркого смешения культур со всего мира. Но в 2010 году Фолл-Ривер также был признан одним из самых опасных городов США — главным образом из-за эпидемии героина, связанной с портами в соседнем Нью-Бедфорде. Тем не менее, пока Джоэл петлял по улицам в поисках нужного адреса, данного ему Кейтлин Бёрроуз, город выглядел на подъёме: большинство кварталов, казалось, восстанавливались, а повышенный уровень преступности по-прежнему в основном сосредотачивался в определённых точках.

Было ещё раннее время дня — позднее утро, — когда указания привели его в закрытый квартал таунхаусов. У каждого имелся одинаковый маленький палисадник; район скорее напоминал небольшой городок, чем городскую застройку.

Следуя по круговому расположению улиц, он скоро нашёл нужный номер и остановился у обочины — чтобы не перегораживать подъезд. Выключив двигатель, он несколько мгновений изучал дом.

Таунхаусы выглядели относительно новыми, в умеренно-пригородном, среднеклассовом стиле. Небольшой внедорожник и компактная машина, которую он узнал как ту, на которой приезжала Кейтлин в Мэн, стояли в подъезде. Обе были в хорошем состоянии, как и палисадник, подстриженные кусты и вымощенная дорожка, ведущая к парадному входу.

Джоэл подхватил чехол с ноутбуком и блокнотами с пассажирского сиденья и вышел из машины. До парадной двери он не добрался: та открылась, и появился долговязый молодой человек лет двадцати. Джоэл решил, что это муж Кейтлин, — у него был ёжик, и он был одет в недорогой костюм, галстук и чёрные штиблеты. Выглядел в точности как бухгалтер, которым та его назвала. Молодой человек неловко помешкал на ступенях крыльца, дожидаясь, пока Джоэл подойдёт ближе, а потом протянул руку. — Господин Уокер?

— Да — просто Джоэл — можно Джоэл.

— Адам Бёрроуз. Приятно познакомиться.

— Взаимно, — сказал Джоэл, пожимая ему руку. Снега за пределами южного Мэна не было, но было так же ледяно холодно, и Джоэл не мог не удивляться: почему они всё ещё стоят на ступенях, а не уже внутри. — Всё в порядке? — наконец спросил Джоэл.

— Да, прошу прощения, — отозвался Бёрроуз, явно такой же формальный и скованный, как его жена, но ещё менее уверенный в словах. — Просто хотел поблагодарить вас за то, что пришли. Для Кейтлин это значит очень много, и для меня тоже. Когда вы позвонили и сказали, что согласны посмотреть, что к чему, она была так счастлива, я... ну, хочу, чтобы вы знали, как это ценно.

— Как я говорил Кейтлин, результатов обещать не могу, но сделаю всё, что смогу.

— Это всё, о чём можно просить. Конечно, мы рассчитываем заплатить вам за...

— Не беспокойтесь. Если всё усложнится — а я пока этого не жду, — возможно, потребуется возмещение расходов, и только. Я делаю это не ради денег, Адам.

— Это очень любезно. Прошу, входите, — наконец сказал тот, провожая его внутрь.

Джоэл шагнул прямо в скромную гостиную, из которой открывался вид в кухню. Кейтлин стояла у барной стойки в кухонной зоне и пила воду из бутылки. Когда их взгляды встретились, она сдержанно улыбнулась.

— Здравствуйте, — сказал Джоэл.

— Прошу, входите. — Кейтлин указала на табурет напротив неё. — Надеюсь, указания оказались точными?

— Да, отлично.

— И как прошла дорога?

— Долго. Скучно. Как обычно. — Он через силу улыбнулся, но чувствовал, что это вышло столь же неловко, как ответные улыбки Кейтлин и Адама. Сняв пальто и отдав его Адаму, который повесил его на спинку ближайшего дивана, Джоэл опустился на ближайший табурет и поставил чехол на стойку между ними.

Таунхаус выглядел таким же формальным, как его хозяева, — почти стерильным: белоснежные стены, столешницы и бытовая техника, сдержанная мебель и несколько случайных недорогих предметов минималистичного искусства, разбросанных по комнате. Холодно , подумал Джоэл.

Кейтлин, одетая в мокасины и розовый спортивный костюм, с грязно-русыми волосами, небрежно убранными в хвост, указала на холодильник с видом фотомодели, рекламирующей технику. — Что-нибудь выпьете? — спросила она. — Горячего какао, может быть? Или воды, газировки, пива? Чего-нибудь покрепче?

— Спасибо, всё нормально. — Джоэл открыл чехол и достал блокнот и ручку.

Адам сел на табурет справа от Джоэла. — По старинке, — попробовал он пошутить.

— Старый дед. — Джоэл усмехнулся и снова повернулся к Кейтлин. — Когда вы были у меня, вы сказали, что ещё кое-что хотите мне рассказать, — но, если не возражаете, у меня сначала несколько вопросов. Некоторые могут быть немного неудобными для вас, но они необходимы.

— Понимаю, — сказала Кейтлин. — Отвечу на всё, что смогу.

— Отлично. Готовы? — Когда она кивнула в ответ, Джоэл обратился к блокноту и сделанным ранее заметкам. — Ваш отец принимал какие-нибудь лекарства?

— От повышенного холестерина — принимал таблетку. Эта примерно четыре или пять лет, думаю. Ещё у него были боли — главным образом в ногах и спине от всех тех лет на ногах, — но от этого рецептурных препаратов не пил, в основном «Тайленол», что-то в таком роде. Ещё иногда самолечением занимался с помощью выпивки.

— Других рецептурных препаратов не было?

— Насколько мне известно, нет. Хотя было кое-что ещё. В аптечке у него нашёлся странный пузырёк с таблетками. Обычный аптечный пузырёк, но без этикетки, что показалось мне странным.

— Помните, как выглядели таблетки?

— Маленькие, — сказала она. — Белые.

— На них были какие-нибудь пометки или цифры?

— Нет. Похожи на аспирин, но, думаю, это было что-то другое.

— У вас случайно не сохранился этот пузырёк?

— Нет. Полиция забрала его при обыске квартиры в рамках расследования. Мне сказали, что планируют сдать на анализ, но пузырёк, по всей видимости, потерялся.

Джоэл поднял бровь. — Потерялся?

— Следователь использовал слово «занесли не туда». Сказал, что такое бывает — дела кладут не в тот ящик или регистрируют неправильно, — но в конечном счёте, скорее всего, найдётся. Он, казалось, совсем не беспокоился об этом. Насколько мне известно, пузырёк так и не нашли и никогда не установили, что там было.

— Хорошо, — сказал Джоэл, делая пометку. — Как только у вас появится дополнительная информация по этому поводу, сразу дайте мне знать, ладно?

— Конечно.

— А другие наркотики?

— Например?

— Ну, незаконные вещества. Лонни что-нибудь употреблял из этой категории?

— Насколько я знаю, нет. Как я упоминала, отец был немного склонен к выпивке. Уверена, в молодости, когда вы его знали, он баловался или гулял, как большинство, но в наше время с ним я не наблюдала употребления наркотиков.

Адам поднял руку, как ребёнок в классе.

Джоэл повернулся к нему. — Да?

— Думаю, может, он курил марихуану.

Джоэл из последних сил удержался от смеха. Это был самый квадратный и деревянный двадцатилетний, которого он когда-либо встречал. Он и Кейтлин были таким же занятным парочкой, как вечер бинго в местном доме престарелых. — И почему вы так думаете?

Адам быстро покосился на жену, которая хмурилась, недовольная его вмешательством. — Ну, мы нашли пачку самокруточных бумаг в ящике его комода. Помнишь, милая? Помнишь, когда мы нашли пачку самокруточных бумаг в ящике его комода?

Карие глаза Кейтлин переместились с мужа на Джоэла. — Он мог иногда покуривать траву, но я не думаю, что делал это регулярно.

— Хорошо, — сказал Джоэл. — Тогда с этим проблем не было. Его когда-нибудь лечили от психических заболеваний или расстройств — депрессии, суицидальных наклонностей или попыток суицида?

— Нет, — ровно ответила Кейтлин. — Ничего такого никогда не было.

— Он всё-таки много грустил, — вмешался Адам. — А потом, незадолго до смерти, он...

— Иногда он мог быть хмурым, — сказала Кейтлин, одарив мужа неодобрительным взглядом. — Но я бы не сказала, что он страдал от депрессии настолько, что это было проблемой, требующей медикаментов или наблюдения специалиста. — Кейтлин на миг застыла и замолчала, однако очевидно хотела продолжить. В конце концов она заговорила снова. — Жизнь у отца была нелёгкой. Конечно, временами он был подавлен или упавший духом. Он всю жизнь работал и особо ничего не нажил.

— Но у него была ты, — напомнил ей Джоэл.

Кейтлин улыбнулась — самой настоящей улыбкой из всех, которые он видел на ней с момента прихода. — Спасибо, — тихо сказала она, глаза заблестели от слёз.

Адам слез с табурета, бросился к журнальному столику и вернулся с маленькой коробочкой салфеток. Протянул их жене и снова занял место за стойкой.

— Кейтлин, не хочу возвращаться к этому снова и снова, но это важно. Вы рассказали мне, что в последние месяцы перед убийством Лонни сильно изменился — что он говорил: должно случиться что-то плохое и что за ним охотятся.

— Да, — с некоторой неохотой подтвердила она. — Это так.

— Можно ли тогда предположить, что у него, возможно, развились определённые психические или эмоциональные проблемы, но он так и не обратился за официальной помощью?

— Вы спросили, лечился ли отец от психических заболеваний или предпринимал попытки суицида. Ответ — нет. Я также не считаю, что отец был психически болен — даже в последние месяцы жизни. Взволнован — да. Сумасшедший — нет.

— Справедливо, — сказал Джоэл. — Однако вы также рассказали мне, что он был в ужасе, говорил, что с ним происходят странные вещи. Что за ним следят — люди или то, что он надеялся людьми назвать. Позднее он заговорил о демонах. Вы же понимаете, к чему это...

Кейтлин кивнула.

— Не мог ли у него развиться какой-то параноидальный, бредовый...

— Я не психиатр, но хорошо знала своего отца и говорю вам: страх, который он испытывал, был настоящим. Это было не воображаемое и не результат внезапного психического расстройства или параноидного бреда. Он был напуган, потому что с ним что-то происходило. Что-то реальное.

— Адам, — спросил Джоэл, — вы согласны?

Явно в панике от того, что его спросили, Адам изо всех сил старался не смотреть на жену, пока делал серию медленных глубоких вдохов, а потом всё же сказал: — Да, согласен.

— Хорошо, поедем дальше. Были ли у Лонни проблемы с законом?