Сироты Страны Чудес

Грег Ф. Гифьюн

Посвящение

Той осиротевшей части себя, которую я всё ещё ищу.

Глава первая

Что-то было не так.

Лонни Скотт знал это наверняка. Отрицать это он больше не мог. Собственно, именно эта мысль была последней в его голове перед тем, как всё погасло.

Ночь наступила ещё раньше, но в этой темноте было что-то особенное — что-то неестественное, злобное и умудрённое. Что-то знакомое. И чем пристальнее он вглядывался в неё, тем отчётливее начинало проступать что-то глубинное: первобытный инстинкт выживания и животный страх, который шёл с ним рука об руку.

Ощущение лёгкости — словно возникшее где-то за глазами — медленно растеклось по черепу, и Лонни испугался, что может потерять сознание. Он закрыл глаза, сменив один вид тьмы на другой. Мгновение спустя открыл.

Ощущение прошло.

Незамеченная, ночь вокруг него двигалась, клубясь, как жидкость.

Лонни сменил позу в кресле, пошарил под одеялом, укрывавшим ноги, в поисках пульта от телевизора и наконец нашёл его, зажатым под икрой. Вытащив, он навёл пульт на телевизор в углу, который показывал лишь рябь помех, и выключил его.

Квартира погрузилась во тьму. Когда глаза привыкли, скудного лунного света оказалось достаточно, чтобы хоть что-то различить, и окружение постепенно обрело очертания. Уснул ли он? Чёрт возьми, который час?

Поднеся руку близко к лицу, Лонни посмотрел на часы. Было чуть больше трёх ночи. Последнее, что он помнил, — несколько стаканов выпитого, а потом — документальный фильм по телевизору. Что-то по одному из каналов о природе — о миграции бабочек-монархов, — но больше почти ничего не всплывало в памяти. На журнальном столике стояли одноразовая зажигалка, пустой стакан и бутылка виски, в которой оставалась треть, а рядом — пластиковая пепельница и дешёвая сигара, докуренная до самого окурка.

Да, он... он дремал. Только что, он был в этом уверен. Обрывки сна ещё витали где-то на краю сознания. Машина... большая чёрная машина... вот что ему приснилось — эта проклятая громадина из стольких лет назад, скользящая по улице, как живое существо, как демонический змей, явившийся пожрать его и остальных. Эти ужасные воспоминания — размытые, смутные и непредставимо жуткие, — теперь переселившиеся в его кошмары, никогда его не покидали. Он знал, что так и будет. Иначе не могло быть.

Язык прошёлся по рту, ощущая горький привкус дыма и алкоголя. Подавив зевок, он потёр глаза и посмотрел на зарешечённые окна своей квартиры на первом этаже. Тяжёлый снег бил в стёкла, разлетаясь по стеклу. Прямо за ними, на тротуаре, крупные хлопья падали в круг бледного света, вырезанного из чёрного полотна ночи. Это был вовсе не лунный свет, как он решил сначала, а луч ближайшего к окнам уличного фонаря.

Город был тих — непривычно тих, — и всё замерло. Казалось бы, это должно было навевать покой, но не навевало. На самом деле Лонни чувствовал прямо противоположное. Он никак не мог избавиться от ощущения, что что-то страшно, непоправимо не так. И он слишком хорошо знал, что это могло означать.

Странный звук эхом прокатился по маленькой квартире, заставив его вздрогнуть. Он поменял позу, свободной рукой нащупал рычаг кресла и опустил подножку. Теперь сидя прямо, он прислушался.

Вот снова.

Капля. Кран в соседней ванной капал — вот и всё. Лонни глубоко вздохнул, медленно выдохнул и покачал головой. Проклятая штука капала постоянно, не первый же раз он это слышит. Почему она его так пугает? Ответ был один, и он шептал ему из самых чёрных углов сознания.

Нет.

Лонни отложил пульт и потёр глаза. Он задремал какое-то время назад и проспал несколько часов. Возможно, он снова видел сны, те самые кошмары, которые так часто к нему приходили. Но он вышел из сна — почему же всё ещё так дёргается?

Ощущение ужаса сжалось теснее, обвивая его, как погребальный саван.

С придушенным стоном он с трудом поднялся на ноги. Всё тело болело. Такая погода заставляла суставы и мышцы ныть сильнее обычного, а после пятидесяти стало ещё хуже. Каждая незначительная или застарелая травма давала о себе знать зимой с удвоенной силой, каждая боль — подчёркивалась.

Тени скользили по маленькой квартире.

Шаркая в тапочках, Лонни добрался до окон и посмотрел на улицу. Никого снаружи, никаких машин, всё занесено белым — уже добрых четыре-пять дюймов на земле. Синоптики обещали больше десяти дюймов к концу бурана, и судя по тому, как сыпало, прогноз оказывался точным.

Желудок заурчал. Он грешил на китайскую еду, заказанную ещё вечером, но понимал, что дело не в ней. Как бы в подтверждение этого, что-то на другой стороне улицы, у самой границы света, отделилось от тьмы.

Силуэт... человеческий силуэт. Или нет? Он прищурился, стараясь разглядеть получше.

Тёмная фигура — судя по всему, кто-то, одетый во всё чёрное, — стояла на другой стороне улицы и смотрела на дом Лонни. Конечно, видеть людей, бродящих по улицам в любой час, не было чем-то из ряда вон — всё-таки это город, — но так поздно и в такую непригодную для прогулок погоду это казалось странным.

Лонни ждал, наблюдая, что предпримет фигура, когда из тьмы выступила вторая и встала рядом с первой. Затем появилась ещё одна, и ещё, пока четыре силуэта не выстроились в ряд посреди улицы — он только сейчас это понял. Снег падал вокруг них, но они, казалось, были к нему совершенно равнодушны. Как тёмные статуи, они смотрели на дом, не двигаясь под бурей.

Чувство тревоги усилилось. Лонни провёл рукой по щетине на щеках и подбородке и продолжал всматриваться в ночь. Почему эти призраки с таким очевидным вниманием наблюдают именно за его домом? Лонни прожил в своей квартире около года, но держался особняком и хорошо знал лишь одного соседа по дому. Тем не менее он знал достаточно, чтобы понять: никого сколько-нибудь важного здесь не жило. Квартиры над ним — всего четыре — занимали три пожилые пары на пенсии и одна женщина средних лет, вдовая почтальонша.

Но те, снаружи, пришли не к ним. Они пришли к нему.

Лонни присел и открыл маленькие дверцы тумбы под окнами. Быстро пошарив в темноте, он извлёк маленький чехол с пистолетом девятого калибра. Аккуратно положил его на журнальный столик, открыл и вытащил оружие. Снимая предохранитель, покосился на радиотелефон, но не стал беспокоиться об этом. Звонить в 911 было бессмысленно.

Никто не поможет.

Его взгляд заметался по тёмной квартире и остановился на двери. Он быстро подошёл к ней и убедился, что она заперта. Убедившись в этом, привалился к ней спиной, голова шла кругом, сердце колотилось.

Оглянувшись на окна, он понял, что они быстро покрываются таким слоем снега и льда, что через несколько минут он больше не сможет видеть улицу, — и поспешил обратно, чтобы ещё раз взглянуть.

Тёмные фигуры двигались по улице прямо за окнами. Он присел пониже, чтобы его не заметили, а они шли гуськом, медленно проходя под уличным фонарём. Если они его и заметили, виду не подали. Но Боже праведный — он их увидел. И что-то в них было не так. Они выглядели невозможно, жутко неправильно. На всех четверых были надеты какие-то странные и вычурные головные уборы, в остальном же они были полностью обнажены.

И с головы до ног покрыты кровью.

Что-то поскреблось в дверь, медленно царапая её.

Лонни крутанулся на месте; ужас был так велик, что тело сотрясала неподвластная ему дрожь. Он поднял пистолет трясущимися руками.

Что-то сочилось под дверью.

Кровь... целая река, образующая растущую багровую лужу на полу.

— Пожалуйста...

И затем, так же внезапно, как всё началось, это прекратилось.

Лонни часто заморгал, стараясь сохранить чёткость перед глазами.

Кровь, которую он видел на полу, исчезла.

Тихо, он подкрался ближе к двери. Наклонившись, прижался к ней ухом и прислушался.

Тишина.

Всё ещё дрожа, Лонни оглянулся на окна, но они были покрыты снегом и льдом и больше ничего не давали. Запертый в своём тёмном маленьком коконе, он не имел иного выбора, кроме как переждать бурю, пересидеть ночь и молиться об утре.

Он так отчаянно хотел, чтобы это оказалось дурным сном. Но нет.

Это был вовсе не сон. Это было предзнаменование.

Начало конца...

Глава вторая

Стоя в ванной, Джоэл Уокер вздохнул и уставился на своё отражение в зеркале над умывальником. Он выглядел бледным, ему бы не помешало немного солнца. Коротко подстриженная борода была тёмной, но вскоре придётся снова краситься — седина уже начала пробиваться в ней крапинами. Тёмно-русые волосы, чуть длинноватые, растрепались и требовали стрижки. Усталый , подумал он. Я выгляжу усталым. Или просто старым?

Шёл второй день двухнедельного отпуска, но поскольку с женой Тейлор не удалось согласовать время отдыха, на эти дни у него не было никаких особых планов. Разумеется, всегда можно было заняться домом. Он уже несколько месяцев обещал Тейлор разобраться в гараже. После недавнего снегопада было немало снега для расчистки. Впрочем, день был сырой и пасмурный, к вечеру обещало дождь; может быть, лучше устроиться на диване и устроить марафон фильмов. Может, даже вздремнуть пару раз.

Два часа спустя он оказался у машин — чистить их от снега и расчищать дорожку к крыльцу. Дождя ещё не было, но пасмурное небо по-прежнему грозило им. Джоэл убедил себя: как только расчистит дорожку, примет душ, а потом устроится на диване на весь оставшийся день — всерьёз расслабляться.

Тейлор вышла на крыльцо в тяжёлом халате, с радиотелефоном в одной руке, другой стратегически прикрывая трубку. Она беззвучно произнесла губами: работа  — и вопросительно посмотрела на него.

Джоэл воткнул лопату в снег, снял перчатки и подошёл к ней. — Билли? — негромко спросил он.

Она кивнула. — Голос какой-то странный.

— Разве он всегда не такой?

— Более чем обычно. Кажется, чем-то обеспокоен.

Он кивнул и жестом попросил трубку.

Тейлор передала её. — Мне надо одеться, опаздываю.

— Хорошо, — сказал он, поднося телефон к уху. — Алло?

— Джоэл, это Билли, — произнёс его шеф своим обычным шепелявым голосом, с речевым дефектом, с которым тот боролся с самого детства.

Формально, как главный редактор, Билли Гилл был начальником Джоэла, но за годы они стали добрыми друзьями. — Привет. Что случилось?

— Извини, что беспокою тебя в отпуске, но подумал, что лучше предупредить. Несколько минут назад здесь была женщина, спрашивала тебя. Когда я сказал, что ты в отпуске, она заявила, что ей срочно нужно с тобой связаться. Домашний адрес она просила, но я объяснил, что мы не можем давать такую информацию, и предложил передать сообщение. Она представилась как Кейтлин Бёрроуз и сказала, что ей нужно поговорить с тобой как можно скорее.

— По какому поводу?

— Не сказала, только что дело личное.

Приходить в редакцию и просить о встрече с кем-то из репортёров — не такая уж редкость, но он был почти уверен, что имя ему ничего не говорит. — Как, вы сказали, её зовут?

— Кейтлин Бёрроуз.

— Никогда о ней не слышал.

— Ну, она тебя знает, и произвела на меня впечатление человека не слишком терпеливого, если ты понимаешь, о чём я. Найти твой домашний адрес в Сети — дело нескольких минут. Не удивлюсь, если она уже едет к тебе. Просто хотел предупредить.

Лёгкий ветер прошелестел в деревьях, смахнув немного снега обратно на дорожку. Джоэл обернулся и посмотрел на улицу. Ни пешеходов, ни приближающихся машин. — Спасибо, ценю, — тихо сказал он. — Она больше ничего не добавила? Совсем ничего?

— На продавца не похожа, но я всё равно спросил, не продаёт ли она что-нибудь. Когда ответила, что нет, спросил, не по редакционному ли делу. Она сказала — личное.

— Хм. Сколько ей лет?

— Я бы дал чуть за двадцать. Не моё дело, если это личное, но — ради собственного спокойствия — не происходит ли что-нибудь такое, о чём мне следует знать?

— Насколько мне известно, ничего.

— У тебя неприятности?

— Не вижу почему.

— Денежные проблемы? Пропустил пару платежей за машину или что-нибудь в этом роде?

— Ничего подобного.

— Завел себе кого-нибудь на стороне?

— Троих, если честно.

— Может, это какая-нибудь внебрачная дочь, о которой ты и не знал. — Он засмеялся.

— Только не шути так.

— Кстати, она и правда немного похожа на тебя.

— Остаётся только надеяться, что нет, — ради её же блага.

— Ладно, просто хотел предупредить. Мне надо бежать — газета сама себя не сделает.

— Если она снова объявится, дай ей мой мобильный.

— Договорились. Мы всё ещё встречаемся сегодня на ужин?

— Обязательно.

— Отлично, скажи Тейлор, что я принесу вино. До встречи.

— Ладно. Пока. — Джоэл завершил звонок и задумался, мысленно перелистывая картотеку имён. Ничего. Тем не менее он не мог не беспокоиться. Мало ли что бывает — особенно в его профессии. Но уже много лет он не работал ни в одном сколько-нибудь значимом издании и, тем более, не писал ничего по-настоящему важного. Их городок был тихим и уютным — около восьми тысяч жителей в центральной части штата Мэн. Иногда кто-нибудь был недоволен его статьями о местной политике, но это, как правило, были одни и те же люди, и за годы он узнал большинство из них — если не по имени, то в лицо. Никто, подходящий под описание, ему на ум не приходил, а сам факт, что Билли не поленился позвонить ему по этому поводу, свидетельствовал: тот счёл происходящее необычным. Делать подобное было не в его привычках, и хотя Билли был холост, безнадёжно одинок и располагал огромным количеством свободного времени в личной жизни, в профессиональном плане вёл себя так, будто руководит Washington Post , а не провинциальной газетёнкой в захолустье.