Полина

Запас везения катастрофически клонился к нулю. Но, что пугало еще больше, я совершенно не могла сказать, когда эта чертова полоса невезения закончится и закончится ли она вообще.

В последнее время я так и жила, вечно ожидая от жизни подлянки, когда за чередой неудач незамедлительно следует еще одна и еще... я даже как-то попривыкла что ли к э тому ожиданию. Так ведь оно намного легче переносить трудности, когда ты как-никак готов.

И я больше не думала, что хуже быть просто не может. Может! Еще как. Уж я-то это знаю наверняка. Вот стоит только подумать, что всё, кранты, и... ты понимаешь, что это еще были цветочки. Знакомое чувство?

Наверное, именно поэтому в кабинет Фирсова Богдана Владимировича я шла с покорностью и ожиданием самого худшего, без надежды на лучшее. Наверняка он меня уволит. Это плохо. Но, надеюсь, хотя бы рассчитает как положено, деньги мне еще пригодятся, пока я буду искать новую работу. Это хорошо.

Если он меня уволит, я могу долго не найти новую работу и остаться на мели. Это плохо. Но, с другой стороны, я наконец-то стану свободной и смогу выбирать то, что будет доставлять мне большее удовольствие, чем опостылевшая должность черте пойми кого. Это хорошо.

Но лучше бы все-таки он меня не уволил, потому что я пока не готова к таким глобальным переменам. И только эта мысль будет останавливать меня от того, чтобы не разгромить тут все к чёртовой матери. Потому что нервы в последнее время совсем плохие. И это очень и очень плохо!

Но зато в крайнем случае я все-таки смогу высказать все, что думаю этому смазливому мажору, который решил добить нашу, и так на ладан дышащую компанию, до конца. И это очень и очень хорошо!

Решительным шагом, под подбадривающий шепот коллег, направилась к глухой двери, отгораживающей нас от «опоры и надежды» фирмы «Гранд».

Громко постучала костяшками пальцев по массиву дерева и, услышав грубое «да», вторглась в святые святых — кабинет шефа.

Богдан Владимирович сидел в любимом кресле бывшего начальника Шурочки, так скоропостижно скончавшегося, пока я наслаждалась морем и солнцем. Шурочка — в миру Александр Николаевич спускал все нажитое непосильным воровством отца и в конце концов допился до чёртиков. «Гранд» достался его племяннику Фирсову, который сейчас и взирал на меня с большим неудовольствием, вертя в руках дорогущую ручку.

То, что ручка дорогущая я знаю доподлинно, потому что лично ездила покупать её на день рождения Шурочки. На последний его день рождения. Как он тогда был рад, даже расцеловал нас всех, ужасно растрогавшись.

— Я похож на клоуна?.. — от голоса Богдана Владимировича, в котором отчётливо проскользнули металлические нотки, задрожали даже стены, не то, что я. Попятилась назад и уперлась спиной в дверь.

— В смысле?

— В смысле мне интересно чему вы так глупо улыбаетесь?! Вначале, — мужчина принялся загибать пальцы левой руки, — Вы облили меня с ног до головы кофе, по...

— Нет! — зачем-то перебила я шефа, и сама испугалась своего голоса.

Ну молчи ты, Филина, за умную может уже и не сойдешь, но хоть кары избежишь!

— Что, нет?

— На голову вам точно не попало, иначе ваша укладка не была столь безупречна.

— Серьёзно? — оторопело спросил начальник, украдкой бросив взгляд в зеркало на стене напротив.

Потом будто одумавшись, уже гораздо мягче произнес:

— Да какая разница, попало — не попало. Главное, что целый ушат горячей бурды...

— Нет.

— Что опять я сказал не так?

— В смысле кофе был не горячим.

— Ну здесь я прям поспорю! — и он, не предупредив, оголил торс, отодвинув край рубашки, — Придется вас за это наказать.

— Как? — я вновь хотела было попятиться, но отступать было некуда.

— Будете мне дуть до конца рабочего дня...

Что?!

Не знаю, что именно отразилось на моем лице, но Фирсов вдруг примирительно вскинул руки, еле сдерживая улыбку, и я расслабилась. Улыбается и шутит, значит об увольнении можно забыть. По крайней мере пока.

— В другой раз обязательно, а сейчас простите, но мне надо работать. Если у вас больше никаких претен...

Фирсов поднялся со своего места, так сладко улыбаясь, что у меня заныло где-то под ложечкой. Нет, зря я так рано расслабилась.

Он, глядя мне прямо в глаза, медленно принялся расстегивать рубашку, оголяя загорелую кожу и крепкие мышцы и подходя все ближе. И ближе...

Подошел почти впритык, я замерла на месте не в силах вымолвить ни слова и...этот нахал протянул мне свою рубашку.

— Я думаю, вы знаете, что нужно делать! — с улыбкой произнес Богдан Владимирович и подмигнул.

Развернулся, потеряв ко мне всякий интерес и громко добавил:

— Свободны...

Из кабинета я вылетела красная как рак, со стыдом пряча глаза от девчонок. Они все норовили лезть ко мне с вопросами, многозначительно кивали на рубашку в моих руках, но я вяло отмахивалась от них, как от надоедливых мух.

Светка скривила губы и найдя какой-то предлог, направилась к кабинету шефа. Постучалась, в надежде увидеть полуобнаженного Фирсова, но тот ее даже на порог не пустил. Она закатила глаза и с презрением посмотрела на меня, только мне ее взгляды как мёртвому припарка.

Я аккуратно сложила грязную рубашку в пакет, кое-как все-таки доработала этот ужасный день и, как всегда, задержавшись допоздна, не заметила, что осталась в кабинете одна. Из-под двери шефа горел свет и я, будто опомнившись, поспешила убраться подобру-поздорову.

Вышел он сразу за мной, уже спускаясь по лестнице я слышала его шаги. Как назло, на улице зарядил приличный дождь, и я пожалела, что не удосужилась утром узнать прогноз погоды. Хоть бы зонт прихватила.

Укрывшись джинсовкой, добежала до остановки троллейбуса и, не успела я толком нырнуть под козырек, как столб грязи окатил меня с ног до головы.

— Простите...

Обернулась, пылая праведным гневом и обомлела. Из черной ауди вышел Фирсов и подал мне руку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Сам не знаю, как так вышло!

— Да знаете вы все… — устало проронила я. Грязь стекала по спине, по волосам, светлому платью и колготкам прямиком в туфли, — И как вам только не стыдно?!

— Я правда не хо... - начал Богдан Владимирович, но я уже его не слушала. Как раз подъехала моя маршрутка, отчаянно сигналя, чтобы он убрал свою тачку, и я тут же нырнула внутрь.

* * *

Утром я немного опоздала на работу и под укоризненные взгляды товарок по несчастью прошмыгнула на свое рабочее место. Слава Богу дождь наконец закончил поливать как из ведра, и я, без происшествий и никем не забрызганная, доехала до офиса. Правда проспала благодаря сломавшемуся будильнику и поэтому собиралась впопыхах, оттого выглядела не совсем привычно, без укладки и макияжа и в слегка мятой блузке. Девчонки конечно же сразу заметили мой расхристанный вид и начали гадать с чего бы это я вдруг пришла на работу в таком антураже.

В общем, не обращая внимания на их шутки и недвусмысленные намеки, я принялась за работу.

Шеф приехал лишь к полудню. Вид казался грозным, Богдан Владимирович был явно чем-то недоволен. Видимо узнал, что за бремя в виде "Гранда" взвалил на свои плечи и теперь наверняка гадал как от всего этого избавиться с пользой для себя.

Через пять минут выглянул из-за двери, внимательно оглядел всех и остановил свой взгляд на мне.

— Филина, ко мне!

Еще бы «к ноге» сказал. Вздохнула и под любопытные взгляды коллег потопала к шефу на ковер. Интересно, что ему нужно на этот раз?

Уже перед самой дверью остановилась, кое-что вспомнив. Вернулась к своему месту и взяла с пола пакет.

— Вызывали? — невинно хлопая глазками спросила шефа.

— Вызывал... — хищно улыбнулся Фирсов, — Я тут подумал...

Надо же...подумал он.

А Фирсов между тем многозначительно молчал, не собираясь дальше продолжать начатую фразу. От меня что ли ждет вопроса?

— Что вы подумали, Богдан Владимирович? — покорно спросила я.

— Что подумал... Вчера вечером, знаете ли, изучал ваше личное дело. Оказывается, вы работаете здесь с момента открытия. Это так?

Изучал он... заняться что ли больше нечем?

— Да, так и есть. Семь лет тружусь на благо святого "Гранда". Еще с тех пор, как закончила институт.

Фирсов делано всплеснул руками, немного по-бабьи, и елейным голосом продолжил.

— И это замечательно!

Да вы что?!

— Ваш бывший начальник сделал большое упущение, что не принял во внимание тот факт, что...

— Давайте ближе к делу, — перебила я шефа, — У меня еще три отчета горят, а вы все вокруг да около.

Фирсов закатил глаза, но все-таки довысказал свою мысль.

— Так вот, Филина. Предлагаю вам повышение за... так сказать ваши заслуги перед фирмой.

— И как, позвольте узнать, будет называться моя должность?

Шеф покрутил ручку в пальцах и громко произнес:

— Помощник руководителя. То есть меня. Моя правая рука и гм... соратник. Да, именно так.

— А если я откажусь?

Фирсов засмеялся.

— А кто сказал, что вы можете отказаться?

— Мне все понятно, — я развернулась на каблуках и пошла в сторону двери.

— Так вы согласны?

— Я подумаю. О, кстати! Чуть не забыла.

Я развернулась и зашагала обратно.

— Вот ваша рубашка! — протянула ему сверток.

— Спасибо, кажется, мы уже начали плодотворное сотрудничество! — заулыбался шеф.

— И вот еще что... — я достала из пакета платье и положила на стол, — Надеюсь вы знаете, что нужно делать.

Богдан Владимирович прикусил губу и, пожалуй, впервые с момента нашего знакомства, не нашёлся что ответить.

Уже у самой двери я обернулась и с ядовитой улыбкой произнесла:

— Похоже вы правы! Мы уже начали весьма плодотворнее сотрудничество.

* * *

Светка потирала ушибленное ухо и бросала на меня злобные взгляды подобно молниям. Пиу-пиу... если бы она могла убивать глазами, я бы точно уже лежала замертво. И чего она ко мне прицепилась? Раньше у нас вроде не было конфликтов и точек пересечения.

— Ну что, что он сказал? — наперебой зашептали девчонки, а я отмахнулась.

— Ничего важного. Просто пошутил. Он походу шутник у нас.

Светка тут же оскалилась и хотела уже что-то сказать, наверняка какую-нибудь гадость, но тут из кабинета вышел сам Фирсов, держа в руках мой пакет и, не прощаясь, отчалил в неизвестном направлении.

К вечеру он так и не появился, заканчивали без него, чему я несказанно порадовалась и домой поехала в хорошем настроении.

Про шефа я забыла быстро, только лишь переступив порог родной работы. А вот про Влада, казалось, не забывала ни на минуту. Его образ маячил где-то на горизонте сознания, и никак не желал оттуда уходить.

Чертов синеглазый...

Я все еще надеялась, что он позвонит, как-то объяснится, скажет, что срочные дела сорвали его с отдыха, а позвонить он не смог и бла-бла-бла. Я бы простила его немного поломавшись, только для порядка. Он приехал бы с букетом роз, прижал меня к себе и горячо выдохнул в ухо «Мальвина...». Сказал бы, как скучал все это время, я бы немножко поплакала, и Влад долго утешал бы меня, целуя разгоряченное лицо, вытирая слезы и шепча всякие глупости на ухо. Отнес бы меня в постель, на ходу раздевая и прижимая все ближе. Аккуратно уложил в кровать, чтобы лечь сверху и целовать до изнеможения.

Звонок раздался неожиданно. Встряхнулась от напрасных мечтаний, схватила телефон, не глядя, и резко выдохнула в трубку:

— Да!

— Филина? — голос шефа окончательно привел в себя.

— Слушаю!

— Филина... я тут в химчистке. Так вот тут спрашивают, нет ли у тебя аллергии на средствА?

— Нет.

— А у меня вот еще какой вопрос...как насчет сходить в ресторан?

— Что?

— Сходить в ресторан!

— А? Я вас не слышу, Богдан Владимирович. Тут связь плохая.

— Филина! В ресторан говорю пойдем! — проорал в трубку Фирсов.

— Не слышу. Завтра расскажете про ресторан... — крикнула я ему в ответ и отключилась.

Ну что я ему такого сделала, а? Что ему от меня надо? У нас девчонок в отделе красивых пруд пруди, а он ко мне привязался, будто медом намазали.

Ужинать совершенно не хотелось, но все равно пришлось вставать к плите. Не для себя, так для Сашки. Сестра слопала все блины, что я напекла и теперь, развалившись на диване, смотрела мультики, положив голову мне на колени. Я чувствовала, что засыпаю, проваливаясь в темноту, но тут где-то рядом раздался звонок. Не сразу сообразив, что звонит мой сотовый, схватила его и посмотрела на экран. Цифры были незнакомыми и сердце тут же замерло. Поднесла телефон к уху и тихо ответила:

— Да...

— Ну привет, Мальвина...