Полина

Это был самый безумный отпуск в моей жизни. После приключений трехдневной давности, когда мне подсунули ложную карту (а я догадываюсь кто это сделал), больше всего на свете я хотела домой.

Хватит, наигралась до тошноты, подвернутой ноги и сотрясения мозга. Это уж наверняка.

Когда стартовала, то была уверена, что вполне могу побороться за победу, но уже через десять минут поняла, что бегу не туда. Еще через пятнадцать вроде бы сообразила в какой стороне лагерь, но тут как раз началась гроза. Я выбежала к оврагам и надо же было такому случиться, что я тупо поскользнулась в грязи. Последнее, что помню, как катилась кубарем вниз и… всё. Шишка на затылке непрозрачно намекала на то, что я хорошенько приложилась о что-то твёрдое, прежде чем потерять сознание.

А первое, что увидела, когда очнулась, были синие глаза. Вяло улыбнулась и прижалась к нему покрепче, и кажется вновь отключилась. Потому что потом я проснулась только в лазарете. Пару дней повалялась в комнатке, похожей на больничную и запросилась домой. Домой не в смысле в домик номер шесть, а прям конкретно к себе.

Администрация лагеря, видимо чувствуя свою вину, предложила мне вернуть всю сумму за отдых, но я решила, что хватит и половины. В конце концов разве кто-то виноват, что какая-то полоумная деваха подменила карту?

И все же вина лагерного начальства тоже была налицо — уж о погоде они могли заранее поинтересоваться.

В общем завтра Стас обещал довезти меня до автобусной остановки, откуда я собиралась доехать до отеля и уже оттуда на самолёте лететь в сторону дома.

* * *

Вечер перед отъездом. Влад берёт гитару и долго перебирает струны. Стас тоже где-то здесь, следит за тем, чтобы костер не гас. Впервые здесь как-то непривычно тихо. Нет громкой пошлой музыки и пьяных криков... нет развязных танцев и сумасшедших конкурсов.

Влад запевает «изгиб гитары желтой» и все дружно подхватывают с детства знакомые слова.

Музыка заканчивается, он садится рядом, и я впервые говорю «спасибо».

Закрываю глаза и вдыхаю прохладный морской воздух. Слышится тихий треск костра. Ветерок треплет волосы, ласково обдувая слегка обгоревшую на солнце кожу. О чем-то, едва слышно, переговариваются между собой ребята, смех... Как в детстве.

Поднимаю голову и резко открываю глаза. Звезды усыпали темную гладь бескрайнего неба от края до края, никогда такого не видела. Завороженно опускаю взгляд и вижу его бездонные озера глаз.

Он смотрит прямо на меня и наши взгляды встречаются. Сама не понимая, что делаю, прикрываю глаза и тянусь к нему, всеми фибрами души мечтая, чтобы он меня, наконец, поцеловал. Чувствую его дыхание на своём лице, ближе и ближе... вот-вот оно случится и...

Резкий порыв ветра заставляет открыть глаза. Он уже поднялся, насмешливо глядя на меня сверху вниз и я понимаю, как глупо выгляжу. Замечаю, что все взгляды обращены на нас и тут меня прорывает.

— Гад! — шепчу сквозь подступившие слёзы и бросаюсь прочь с пляжа, в свой кемпинг. Сейчас же соберу вещи и уеду первым рейсом.

Впрочем, я так и собиралась сделать. А Влад... он просто... поиграл. Оба они играли, соревновались...

И то, что он спас меня — ничего не значит. Как всегда выделывался перед окружающими. Если бы я для него хоть что-то значила, он бы в жизни не посмотрел так насмешливо своими синими глазами.

То, что я завтра уезжаю — самое правильное решение.

И все же я так надеялась, ждала, что он скажет — не уезжай, останься...

Ненавижу его!

А ведь все сразу, с самого первого дня пошло кувырком...

* * *

В слезах собирала вещи, кляня все на свете и тут...

Он ворвался в комнату, словно ураган, сметая все на своем пути.

— Ты никуда не поедешь, — сказал так, будто был и впрямь в этом уверен.

— С какой стати? Предлагаешь мне и дальше быть вашим пари?

Влад покачал головой. Перешагнул через разбросанные вещи, и протянул руку.

— Останься...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍