Офелия

Роб пятился. Руби шла за ним. Принюхивалась, рокотала и попискивала. Зрелище страшное и пугающее. Пробирающее до костей, словно холод самой морозной зимой. Я ощущала физическую боль от осознания, что мой отец был червяком для этого чудовища.

‒ Не спеши, Офелия. Не спеши...

Мы с бароном двигались перебежками. От одного дома к другому. Как воры. Альберт, ко всему прочему, несмотря на мои протесты, задвинул меня за себя, не позволяя открыто бежать за Робом. И я злилась на него за это. Но и в то же время безмерно была благодарна. Потому внутри меня разрывали противоречивые чувства. И бороться с ними было почти невыносимо.

Тем временем со стороны отца стали раздаваться громкие стоны. Я видела из-за плеча мужа, что ютилец корчится от боли, что его руки как будто выкручивает судорогой, а тело трясет сильный озноб. Но он боролся с зовом, продолжая идти к площади. Шаг за шагом. Не сворачивая в узкие проходы, где тварь могла легко на него напасть. Вел Руби по главной широкой дороге.

Я гордилась его мужеством, но в то же время меня пугала мысль о том, что он может стать жертвой этого монстра.

Я молилась Бездне, чтобы у нас все вышло без осечек, чтобы Пожиратель не догадался, что это ловушка. Руби в ее человеческом обличие было пятнадцать лет. Возраст, когда дети думают, что умнее взрослых. Когда рискуют. Когда бурлят гормоны. Я лишь могла надеяться, что жажда твари затмит ее разум.

Наш такой своеобразный поход занял слишком много времени. Небо, что еще недавно было черным и давяще тяжелым, начало потихоньку светлеть, намекая тем самым, что рассвет наступит в любой момент, и тогда Джонна простится с жизнью.

Однако мы не могли ускорить события. Мы не могли, а вот у Руби на этот счет были свои планы.

Внезапно, когда мы с Альбертом притаились за очередным домом, отец резко остановился, будто уперся в невидимую стену. Его глаза затуманились, и он неуверенно протянул руки к твари, словно желая ее обнять. Я похолодела, осознав, что Пожиратель подчинил волю Роберта.

В до площади оставалось всего ничего, о чем говорили шпили центрального собора.

Пожиратель торжествующе распахнул пасть и зарычал, предвкушая вкусную трапезу.

Не медля ни секунды, Альберт выступил из нашего укрытия, воздевая руки и призывая свою боевую магию. Яркие вспышки света озарили улицу, но чудовище даже не вздрогнуло. Кожа, что, казалось, просвечивалась на свету, была подобна броне. И никто даже не выглянул из окна ‒ люди ушли на площадь.

Альберт был прав, только моя магия была способна уничтожить тварь, отправив ее душу в Бездну. Насильно. Нарушая законы природы. Но во благо же, ведь так?

Я знала, что это моя единственная возможность спасти отца. Альберт пытался сдерживать Пожирателя своей магией, но тварь была неуязвима к его атакам.

Действовать должна была я.

Не раздумывая ни секунды, я бросилась вперед.

‒ Офелия, не вздумай! Еще рано!

Но я не слушала мужа, который попытался перехватиться меня прямо во время битвы. Но я оказалась проворнее. И у меня была цель.

Мы обнаружили себя, но это не спугнуло тварь, а лишь ускорило.

‒ Я же сказала, что не позволю никому собой рисковать! ‒ крикнула я и, обогнув Пожирателя, со всей силы врезалась в плечо Роберта, тем самым сдвигая замершего отца с места.

Не удержав равновесия, ютилец упал солдатиком на дорогу, да так и остался там лежать, подрагивая и подвывая.

‒ Я должен... Я должен... Должен отдать себя.

Чувствуя, как страх сжимает мое сердце, я с усилием оторвала взгляд от Роберта и перевела его на Руби. Точнее, на то, во что она превратилась.

Вот тебе и новообретенная сестра. А ведь у нас были все шансы подружиться. Если бы не вторая суть больной девушки.

‒ Остановись! ‒ во мне еще горела надежда на то, что смогу достучаться до той Руби, которую знала. Но тьма в глазницах была мне ответом.

Значит, будем действовать иначе!

‒ Альберт, кидай на нее путы! ‒ воскликнула я и, увидев, как в небо взметнулись золотистые магические нити, закрыла глаза.