О-е-е-ей! Провоцируя его, я даже не думала, что вот так далеко все может зайти!

Казалось, потрогаю, поцелую и хватит. И уж точно никаких минетов в машине!

Но он так умоляюще смотрит.

И... Рука сама тянется к стоящему вертикально члену.

И я забываю о том, что минуту назад клялась себе самой, что пообижаюсь еще на него, что так просто не сдамся.

Но сдаюсь.

Сдаюсь! Потому что он впервые такой — открытый и честный, и я верю его каким-то болезненным взглядам, его словам, верю, что скучал... И даже верю, что любит!

Обхватываю горячий перевитый венами красивый член. Подушечки пальцев ощущают шелковистую кожу, а рука — немаленький размер и мощь. Провожу снизу-вверх, крепко сжимая.

И в ответ слышу его несдержанный горячий стон.

Ох, как же у него это всё получается... От его реакции у меня внутри всё сжимается-сжимается, и в трусиках мокро.

Секс с Громовым — это не только в ласках дело. А даже больше в том, как эмоционально, как жарко этот мужчина реагирует. Так, словно умрет, если ты не продолжишь...

— Давай же... - мучительно стонет, целуя меня в ухо и подтверждая мои мысли. — Ротик твой хочу.

Чувствую, как краснеют от смущения мои щеки. Но в машине же почти темно! Он же почти ничего не видит!

Подталкиваемая его ладонью, поглаживающей мой затылок, наклоняюсь. Открыв рот, впускаю его в себя. Оглушенная, анализирую ощущения.

А ощущения, надо сказать, шокирующие.

Потому что центр города, и нас, наверное, видно снаружи! Потому что запах терпкий, тяжелый... Потому что я не собиралась... Потому что... Он резко толкается вверх, доставая до самого горла и вышибая из меня кислород. Дергаюсь, задыхаясь. Слезы из глаз.

— Прости-прости, — сбитым шепотом. — Я не хотел!

Не хотел он!

Но... Мое сердце оглушительно колотится в груди. Соски напрягаются так, что от прикосновения к ткани бюстгальтера больно. В промежности требовательно ноет, требуя его член.

И я с удивлением понимаю, что мне самой хочется это продолжать!

Одной рукой упираюсь в его бедро, чтобы больше мне тут не самовольничал.

Второй медленно направляю его обратно, погружая так глубоко, как могу. Потом медленно выпускаю, сжимая его губами и лаская языком головку.

— М-м-м-! — отзывается стонами. — А-а-а!

Руки, стягивающие мне на затылке волосы, замирают.

Ускоряюсь, чувствуя, как напрягаются его бедра, как ритмично дергается во рту крупная напряженная плоть.

— Стоп! Эй-эй-эй, всё! — буквально выдергивает его у меня изо рта. — А то тебе ничего не достанется.

— Нет-нет-нет! Ты что? Мы же в машине! Нас же видно!

— До по хер! Иди сюда!

Целует в губы. Ласково, чувственно. А руки нетерпеливо тянут меня к нему на сиденье.

И мне вдруг становится безразлично — увидят нас или нет. Под его напором как-то быстро и ловко получается оказаться сверху.

Горячая головка упирается ровно в мокрые трусики, именно туда, куда мне, оказывается, очень нужно.

Оглаживает бедра, пальцы настойчиво проникают под ткань. Врезаются в лоно, скользят по складочкам. Я теряю голову от того, как ему удается трогать во мне всё и одновременно. И вот уже нахальные пальцы касаются ягодиц, раздвигают их, проходятся между, чуть вжимаясь в запрещённые места.

Нетерпеливо подталкивает меня вперёд и вверх. Чувствую, как сдвигает в сторону перешеек трусиков. И, приставив напряжённую головку, сажает меня на неё.

Замираем лицом к лицу.

Такое ощущение, что его немаленький член проткнул меня насквозь. Пытаюсь инстинктивно сжаться, но он большой и у меня не получается.

— Малыш, расслабься, — горячо шепчет мне в губы. — Я так быстро кончу...

От его шёпота мурашки по шее и тело само начинает двигаться.

— Дааа, — поощрительно стонет он, подталкивая под ягодицы.

Ловит губами мои соски.

Толкается снизу.

Чувствую, как от сильных его толчков бьюсь затылком в крышу.

Но мне уже всё равно.

Удовольствие подступает волнами. То откатит немного, то снова заставляет задыхаться.

— Люблю... тебя..., Алинка, — вдруг сорвано шепчет он.

В темноте салона вижу его глаза. Они такие... проникновенные, такие честные. В них столько чувств, столько эмоций, что я ему верю... верю..

И сжимаюсь на его члене, теряя понимание, где я и что происходит. Чувствую только как меня передёргивает на нём. А потом расслабляюсь, ощущая, как со сдавленными стонами он сам бьётся снизу-вверх в меня.

Я понимаю, что мы снова без резинки.

Но... Ловлю его остекленевший взгляд, вижу его напряжённо сжатые челюсти... Боже, как же я его люблю. Пусть будет ребёночек. Я и его любить буду.

— Алиночка моя, — гладит по волосам, уложив себе на плечо.

По моим бёдрам течёт. Между нами мокро.

Он всё ещё внутри. По ощущениям, как будто и не уменьшился совсем.

— Громов, — не узнаю своего голоса, такой он хриплый. — Поехали к нам?

— Я уж думал никогда не позовешь, — смеётся он. — Ну, вставай тогда.... Аааа.... Тишшшше... Хотя нет-нет, постой-ка. Ещё разочек хочу. Что значит "нет". Мы быстренько...