Толком не разобравшись ни с чем в Москве, я внезапно уже к вечеру срываюсь домой.

Так и думаю "домой", как будто дом — это не моя квартира в Москве, а он там, в городишке моего детства, хрен знает где — то ли в квартире отца, то ли просто рядом с Алинкой и Асей.

Меня так коротит от счастья, что я еду, что мне там будут рады! Ведь будут же?

Ну, естественно! Она же сказала, что любит!

Я представляю, как сонная и радостная, она встретит меня в дверях. Непременно именно сонная и радостная. Чтобы косметика смыта. Чтобы волосы распущенные.

Ведь раз любит, значит, ждёт. Значит, будет счастлива видеть!

На пару минут заезжаю в магазин на выезда из города.

Вот же мне Бог женщину подсунул — чего бы проще, обычные цветы купил, и всё в ажуре! А этой цветы нельзя. Она на работе на них до отвалу насмотрелась.

И опять же нужно что-то такое, чтобы обеих моих женщин порадовать. И поскорее.

Покупаю торт. Красивый. С принцессой и карамельными шариками.

Жрать хочется так, что готов вгрызаться в принцессину голову прямо за рулём!

Но блять, некогда мне было о подарках думать — пусть принимают меня с одним этим тортом!

Борюсь со сном за рулём — пою песни, подпевая радио, декламирую стихи, матерюсь и бью себя по щекам.

Ни хера не помогает.

Так-то и не далеко уже, но вырубаюсь, потому решаю набрать Алинку, чтобы взбодриться.

— Аллее, — в трубку внезапно отвечает Ася. — Папка, это ты?

— Эй, малыш, привет! — радуюсь я, услыхав это необычное, но какое-то... трогательное "папка". — Как дела?

— Нормально. Пятёрка по математике. А по чтению я больше всех слов прочитала в классе!

— Умница какая! А чем занимаешься?

— Котёнка купаю.

В трубку доносится завывание блохастого "вау-вау-вауууу".

— Одна купаешь?

— Одна. Мама же в ресторане. У меня телефон сломался. Она дала свой. Сказала, если че, звонить дяде Максу, — за секунду успевает протараторить она.

— Где? Где она? В ресторане? — от неожиданности этого заявления я чуть ли не перепутываю педали, нажав резко на тормоз. Но вовремя очнувшись, выравниваю машину.

— Да, в ресторане с дядей Максом, — добивает меня Ася. — А ты скоро приедешь?

А я и не знаю, что ответить! Ну, если Алинка сразу же рванула к другому, стоило мне только на пару дней уехать, то, может, я и не нужен...

Что-то невнятное наговорив Асе, отключаюсь.

Я в шоке.

Просто реально в шоке.

Как она могла? Как?

Да, блять, на три дня её оставить нельзя! Тут же вон, в ресторан сваливает!

Зато сон, как рукой, снимает. И остаток пути я как огурец — бодрый и свежий.

Обидно.

На эмоциях я сначала даже заворачиваю в сторону отцовского дома, решив сегодня не встречаться с Алинкой вообще.

Но, блять! Как? Как не встречаться? Я какого хрена перся сюда за три девять земель, как идиот?

Нет уж.

Решительно разворачиваюсь через двойную сплошную в обратную сторону.

Так. Сколько тут в этом городишке кафе и ресторанов?

Смотрю по навигатору.

Пять! Целых пять.

И один, что символично, напротив её же цветочного...

Нет, это, конечно, будет просто невероятно, если именно там она, но... еду именно туда.

— Вы заказывали столик? — на входе встречает девушка-администратор.

— Нет, но меня тут ждут. Алина Маренцева и...

— Максим Михайлович?

— Именно. Максим... Михайлович, — про себя добавляю пару непечатных выражений, относящихся к этому Максиму, блять, Михайловичу.

— Сейчас провожу, — идёт впереди меня.

Чуть не натыкаюсь на неё, когда замечаю их.

На самом козырном месте сидят! В уютной нише, на мягких диванах.

Играет живая музыка. Девка в коротких серебристых шортах поёт что-то про любовь. Я б, честно, заценил бы романтику, будь я месте этого Максима Михайловича.

Но я, блять, на своём месте! И стою, как придурок, и смотрю, как мою женщину выгуливает в этом ресторанчике другой мужик.

Помню его. Уже схлестывались возле её дома.

Мало тебе тогда досталось, придурок?

— А вот и Максим Михалыч с Алиной...

— Вижу, — срываюсь, отодвинув девушку со своего пути.

Она испуганно вскрикивает от неожиданности.

На крик оборачивается сначала придурок. Потом изменщица.

Она тут же вскакивает.

И когда я приближаюсь, внезапно встаёт прямо передо мной. Чтобы, видимо, я его не начал убивать здесь.

— И что мне с тобой делать? А, Алин? Что мне с ним делать, я не спрашиваю. Морду всё равно набью. Но с тобой?

— Ой, Громов, давай от греха подальше уйдём, прошу тебя! — виснет на моём локте, в глаза заглядывает. — Только без скандала! Тут пол города людей.

Отодвигаю её от себя. Рассматриваю.

Плечи открытые. Платье в пол. Ремешок на тонкой талии. Каблуки высокие.

Красивая, жесть просто.

— Тимур Сергеевич, — приподнимается со своего места мудак. — Может, поужинаете с нами? Мила, принесите приборы для господина Громова.

— Да пошёл ты...

И в другой ситуации я бы, конечно, не посмотрел на гостей, на "пол города", а просто хотя бы пару раз врезал ему, чтобы неповадно было впредь тянуть свои лапы к моей бабе. Но... Она так просит жалостливо, испуганно, умоляюще.

— Тимур, пожаааалуйста! Прошу тебя! Давай уйдём!

И у неё такой взгляд встревоженный. И я не хочу быть причиной такого взгляда. Наоборот, я хочу, чтобы... Хрен знает, как это объяснить. Короче, чтобы со мной рядом она ничего не боялась. И уж тем более, чтобы не боялась меня.

— Мы ещё встретимся, — с сожалением бросаю мудаку.

— Всенепременно, — спокойно отвечает он.

Беру Алинку за руку и увожу, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов.

Молчу до самой машины.

Но когда она садится, когда я сажусь, точка кипения доходит до кондиции и меня разрывает...