– Нам нельзя опаздывать, – говорит мама, выходя из дома, хотя на самом деле скорее выбегая.

– Да, нельзя, – бормочу я, спускаясь по ступенькам. После вчерашнего все убрали. – Долго она не спала? – спрашиваю своих сестер, которые заходят в комнату, выглядя так же ужасно, как я себя чувствую. Мы едва передвигаем ногами.

– В пять утра она пришла ко мне поговорить, – отвечает Кларабелла. – Поверить не могу, что не заперла дверь.

Выхожу из дома, и из-за яркого солнца мне приходится прищуриться.

– Ничего себе, какой яркий свет, – жалуюсь я, глядя на сестер, которые одеты так же, как и я. Белые шелковые брюки и атласная рубашка на пуговицах с коротким рукавом. На каждой рубашке розовым цветом вышиты наши роли. На моей – Невеста, и, когда я смотрю на надпись, мне хочется немедленно снять эту рубашку.

Уже намереваюсь подняться по лестнице, но, услышав гудок, оборачиваюсь и вижу, как моя мама высовывает голову из окна.

– Мы опаздываем! – кричит она, а затем улыбается. – Моя малышка выходит замуж! – добавляет и снова жмет на клаксон.

– Мам, сейчас семь утра, – шипит на нее Кларабелла. – На месте твоих соседей я бы вызвала полицию, – жалуется она, спускаясь по лестнице, и на спине ее рубашки я вижу надпись «Подружка невесты номер 1».

– Можно просто пойти сесть в машину, – заявляет Пресли, проходя мимо меня. – Иначе она силком потащит тебя к чертову алтарю.

– Вообще-то с радостью посмотрю на это, – хмыкаю я, закрывая за собой дверь, а потом иду к машине.

– Девочки, я же говорила вам не засиживаться допоздна, – ругает меня мама, когда я оказываюсь в салоне. – Стоило вам достать специальный «сладкий чай», который делает дедушка Харлоу, я поняла, это плохая идея.

– Мам, поменьше рассуждений, – доносится с заднего сиденья голос Кларабеллы. – Лучше поезжай, чтобы я быстрее получила кофе.

– Полностью согласна, – добавляет Пресли. – Достанем кофе, и ей сразу станет лучше.

Когда машина трогается с места, я закрываю глаза, и единственное, что всплывает в памяти, – слова, которые я прочитала вчера. Они сияют, как рекламный щит на Таймс-сквер. Машина останавливается прямо перед входом в помещение для новобрачных, и я открываю глаза. Везде развешаны воздушные шары, а рядом стоит Мэллори.

– Вот, надень их, – говорит Кларабелла, протягивая мне черные солнцезащитные очки.

– Зачем? – спрашиваю я; голова такая тяжелая, будто весит тонну. Моргаю и вдруг понимаю, что в глазах у меня стоят слезы.

– Потому что дерьмово выглядишь, – услужливо сообщает Пресли.

– А нельзя ли повежливее с собственной сестрой? Это ведь день ее свадьбы! – шипит мама на Пресли, а потом смотрит на меня исподлобья. – Дорогая, как насчет очков?

– Вот это да, – вслух говорю я, а потом надеваю очки и покидаю машину.

– Счастливого дня свадьбы, – с улыбкой приветствует Мэллори, выходя из помещения, а потом останавливается на полушаге. – О, дорогая.

– Все будет хорошо, – шикаю я. – Нам просто нужен лед и, возможно, что-нибудь выпить.

Подхожу к двери, открываю ее, делаю шаг и замираю на месте. Мои сестры превзошли себя. С обеих сторон прикреплена белая вуаль, напоминающая занавески. Пройдя чуть дальше внутрь, я вижу в центре комнаты пьедестал, а на нем манекен, на который надето мое свадебное платье. Другие три платья висят позади моего. Фотограф уже делает снимки, и у меня сводит живот. Кажется, меня сейчас стошнит.

– Настоящая красота, правда? – слышу рядом голос мамы. Она обнимает меня за плечи и целует в лоб. – Просто прекрасно. – Единственное, на что я способна, – смотреть по сторонам. Все стены покрыты белой вуалью. В середине стоит мягкая белая кушетка, рядом с которой на белых подставках установлены две огромные белые композиции из цветов. Еще две – на полу по обе стороны от дивана, а рядом стеклянные вазы с водой и плавающими свечами.

– Никогда еще не видела такой роскошной комнаты, – подтверждаю я, рассматривая результаты их труда.

– Доброе утро, – слышу я и вижу, как к нам присоединяется Шейла. – С днем свадьбы, – говорит она, улыбаясь, и я отвечаю тем же. – Эта комната – она оглядывается, – настоящее произведение искусства. – Затем подходит и обнимает меня. – Я так рада за тебя.

– Спасибо, – отвечаю я. Она отпускает меня, а я перевожу взгляд за нее и вижу, что приехали визажисты и парикмахер.

– Итак, народ, – начинает Кларабелла. – Никакой еды в белой комнате. – Затем смотрит на меня. – Пойдем, посмотришь, как мы все устроили в гостиной.

Мы с ней проходим в соседнюю комнату, и там я вижу длинный белый стол с висящими перед ним зеркалами и четыре белых стула.

– Иди переоденься. – Она указывает на ванную. – Все должны быть в халатах. – Никому ничего не говорю, просто киваю и иду в ванную, а когда беру в руки белый шелковый халат, мне хочется разорвать его пополам. Вместо этого надеваю халат, сую ноги в белые атласные тапочки и выхожу.

Вижу, как Пресли разговаривает с фотографом.

– Никаких фотографий, пока ее не накрасят. – Она смотрит на меня, а я оглядываюсь и вижу, как одетая в персиковый халат Шейла подходит ко мне.

– Ты нервничаешь? – спрашивает она, прижимая ладонь к животу. – Даже представить не могу, как сама буду нервничать в такой ситуации.

– Да, есть немного, – признаюсь я, прижимая руки к животу. – Но я выхожу замуж за любимого человека, так что в состоянии пережить этот мандраж. – Она отвечает широкой улыбкой, в ее глазах слезы.

– Никогда не думала об этом с такой точки зрения. – Она наклоняется и обнимает меня. – Спасибо, что позволила стать частью особенного для тебя дня и так радушно приняла меня.

– Раз Ас любит тебя, – я сглатываю комок в горле, – значит, ты замечательный человек.

– Ну что, можно начинать? – Кларабелла хлопает в ладоши. – Мы отстаем от графика на три минуты. – Она смотрит на меня. – Садись в кресло.

Подхожу к креслу, снимаю очки и смотрю на своего визажиста.

– Тяжелая выдалась ночь, – говорю я, наконец-то взглянув на себя в зеркало. Глаза настолько опухли, что странно, как я вообще способна разомкнуть веки, а нос краснее, чем у олененка Рудольфа. – Черт, – смеюсь я. – Больше никаких слез, обещаю.

– Не переживайте, я видела случаи и похуже, – врет она, а потом идет за охлаждающей маской для глаз. – Маска должна помочь, только больше не плачьте.

– Договорились, – заверяю ее, улыбаясь. – Я ведь выхожу замуж. – Но в уголках глаз опять скапливается влага.

Пока мне делают прическу, подходит Пресли, у нее на голове бигуди.

– Это тебе. – Она вручает мне «Мимозу». – Как дела?

Мне хочется ответить: как будто весь мой мир перевернулся, однако вместо этого произношу:

– Ну, я выхожу замуж. – Улыбаюсь ей, а она просто кивает мне.

Одним глотком осушаю коктейль, тогда Мэллори подходит, протягивает мне еще один и подмигивает. Я снова улыбаюсь, и мне кажется, у меня скоро треснет лицо от этих улыбок. Маску снимают, отек спал. К тому времени, как с моим макияжем закончено, припухлости практически не видно.

– Как держишься? – Кларабелла смотрит на меня, закалывая волосы.

– Справляюсь как могу, – отвечаю я, беру бутылку воды и делаю глоток.

– Ну, если это тебя как-то утешит. – Кларабелла смотрит на меня и тоже смахивает слезы. – Ты выглядишь сногсшибательно.

Быстро моргаю и обмахиваю лицо.

– Перестаньте доводить невесту до слез! – кричит на нее визажист. Поворачиваю голову и смеюсь, а когда вижу Шейлу, мы обмениваемся улыбками.

– Итак, внимание, время одеваться, – сообщает Пресли.

Смотрю на себя в зеркало; именно так я и представляла себя в день собственной свадьбы. С одной стороны волосы убраны назад и заколоты гребнем с камнями, а с другой завиты. Голубые глаза подчеркнуты тенями, и я прижимаю руку к животу, потому что бабочки начинают порхать быстрее.

– Какая же ты красавица, – говорит сидящая рядом мама, и я вижу, как она вытирает уголки глаз.

– Мама, – ругает ее Кларабелла. – Если я увижу на ее лице хоть одну слезинку…

– Не могла бы ты замолчать, – шипит на нее мама. – И не указывай мне, что делать. – Потом поворачивается и смотрит на меня. – Мне не очень нравится эта новая Кларабелла. Я могу так обращаться только с одним человеком, и это ты.

Впервые со вчерашнего вечера я запрокидываю голову и смеюсь.

– Не переживай, завтра она снова станет той беззаботной Кларабеллой, которую мы все знаем и любим.

– Совсем не хочется прерывать момент, – говорит Мэллори. – Но вы, девочки, отстаете от графика на пять минут.

Киваю, и вокруг начинается работа. Меня ставят то там, то здесь, делают снимки. Я улыбаюсь и чувствую, будто нахожусь вне тела. Все происходит как в тумане, все, кроме одного.

Надеваю платье и, глядя на себя в зеркало, жду, пока запорхают бабочки, но ничего не происходит. Шаг за шагом я делаю все, что нужно. Войдя на площадку, вижу ожидающего меня Трэвиса.

Заходит моя мама, за ней Шейла.

– Уверена насчет этого? – спрашивает Трэвис, и я поднимаю на него взгляд.

– Еще не поздно передумать, – говорит Кларабелла, быстро моргая в попытке прогнать слезы.

– Мы примем любое твое решение, – подтверждает Пресли, и в ее глазах блестят слезы. – Просто хочу, чтобы ты была уверена.

– Не знаю, правильно поступаю или нет, – признаюсь я, ком в горле увеличивается. – Но я уверена в своем решении. – Киваю, пытаясь взять себя в руки. – Вы готовы?

Они переглядываются, а затем смотрят на меня и улыбаются.

– Всегда готовы.