Разбирая корреспонденцию и секретные донесения, я прочитал коротенькое письмо от княгини Оболенской. Она за столь короткий срок смогла войти в ближайшее окружение Виктории. Я даже не мог представить, как ей удалось это. Мои надежды оправдались на все сто. Теперь главное — чтобы она не спешила, постаралась закрепиться на этой позиции. Ничего такого, что могло бы оттолкнуть королеву. Я стал писать ответ, несколько раз акцентируя внимание на осторожности и на том, чтобы не допускать опрометчивых действий и поступков.

— Командир, к тебе полковник Гессен, — доложил Савва.

— Пригласи!

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство, — приветствовал меня вошедший полковник. С ним в кабинет проследовал капитан Володин.

— Здравствуйте, Герман Иванович, Арсений Олегович! Присаживайтесь. Чем порадуете или огорчите?

— Пётр Алексеевич, по вашему поручению мы тщательно отработали все возможные версии и накопали очень интересный, но, в то же время, небезопасный для дальнейшей работы материал. Возникла необходимость обсудить с вами некоторые моменты.

Граф Бенкендорф дал команду всем экспедициям Третьего отделения канцелярии его императорского величества работать со мной в полном объёме, без ограничений, подразумевая, что в скором времени все эти структуры войдут в Службу имперской безопасности, руководить которой буду я.

— Пётр Алексеевич, в основном этим делом занимался капитан Володин, — сказал Гессен. — Он и доложит все подробности.

Он посмотрел на капитана:

— Ваше сиятельство, мы достоверно установили, что инициатива проведения карточной провокации принадлежит Нессельроде. Однозначно — он. Но вы потребовали расследовать дальше, ибо сомневались в авторстве Нессельроде, — и оказались правы.

Капитан помолчал, собираясь с мыслями.

— Ваше сиятельство, хочу заметить: это пока только наши подозрения, поскольку работать более углублённо мы не решились. Нессельроде — частый гость в особняке графа Орлова в Стрельне. Там собираются только именитые и доверенные особы. Салон графини Орловой — Ольги Александровны, статс-дамы её императорского величества Александры Фёдоровны. Влияние её и графа Орлова при дворе его величества очень велико. Если они узнают о нашем слежении, будет вселенский скандал. Наши головы слетят в тот же час, как только это станет известно.

— Пётр Алексеевич, — вмешался Гессен, — мне нужна ваша санкция на дальнейшую разработку салона графини Орловой и всего, что с этим связано. Проникнуть в салон крайне затруднительно. Высока вероятность обнаружения нашего наблюдения.

Я задумался. Крепко задумался. Граф Орлов — это величина, один из немногих, кто пользуется полным доверием Николая Павловича. Мне с ним пока не тягаться. Но что-то подсказывало: работу следует продолжить в обязательном порядке.

— Что у вас есть на графиню Орлову?

Гессен и Володин переглянулись.

— Только общие сведения, ваше сиятельство, — доложил Володин. — Кавалерственная дама, награждена малым крестом ордена Святой Екатерины. Ещё раз повторюсь: имеет при дворе влияние, как никто другой.

— Герман Иванович, — сказал я, — соберите максимально возможные сведения о графине Орловой. Но сделайте это очень аккуратно. Повторяю: всё, что возможно. От этого зависит слишком много. Мы не должны проколоться на этом деле.

— Сделаем всё возможное, Пётр Алексеевич, — произнёс Гессен и удалился вместе с Володиным. Я погрузился в размышления, осознавая критический недостаток информации.

Вечером, в уютной обстановке кабинета графа Васильева, я инициировал беседу, касающуюся графа Орлова и его супруги.

— Дмитрий Борисович, — начал я, — мне необходимы исчерпывающие сведения о графе Орлове и его супруге. Прошу предоставить всю доступную информацию.

Васильев, уловив суть моего запроса, мгновенно отреагировал, выразив обеспокоенность:

— Пётр, ты явно переоцениваешь свои возможности. Конфликт с графом Орловым может иметь непредсказуемые последствия. Если есть возможность, настоятельно рекомендую воздержаться от дальнейших действий. Даже граф Бенкендорф не предпримет шагов против Орлова без веских оснований. Я не могу представить, что потребуется для того, чтобы Орлов оказался в опале у императора.

Из этого диалога стало очевидно, что обсуждение приняло нежелательное направление. Граф Васильев демонстрировал явное беспокойство, что свидетельствовало о серьёзности ситуации и необходимости пересмотра стратегии.

— К моему большому сожалению, граф Орлов и его супруга не оставляют мне выбора. Достоверно установлено, что вся карточная провокация, устроенная против меня, исходит от них. Я хочу понять конечную цель и зачем им понадобилось моё устранение от должности и дел, которыми я занимаюсь. Нет сомнений: сведения о моих делах у них имеются. Я должен быть готов противопоставить им хоть что-то — в меру своих сил и способностей. Если их устроит лишь моё отстранение от дел — это одно. Ну а если они решатся на крайние меры — это совсем другое.

— Дела обстоят так плохо? — тихо спросил граф Васильев.

— Да, Дмитрий Борисович. Если не хуже.

— Даже так… — пробормотал граф. — Впрочем, ожидать другого от него не приходится.

Он встряхнулся, и в его глазах появился блеск старого царедворца и интригана.

— Что я могу сказать о графе Орлове? Слушай и запоминай, Пётр.

Алексей Фёдорович Орлов — внебрачный сын Фёдора Орлова, одного из братьев Орловых, которые помогли императрице Екатерине взойти на престол. Она всегда помнила об этом, и по её личному указу дети Фёдора Орлова получили дворянство и фамилию отца.

Алексей Фёдорович поступил на службу в Иностранную коллегию, но почти сразу перешёл в гусарский полк, проявил себя в войнах с Наполеоном, затем перешёл в Гвардейский конный полк. Как говорили о нём: красив лицом и сложен, как Аполлон. Сделал блестящую военную карьеру, дослужился до генерала от кавалерии. Пользуется полным доверием императора. Во время бунта гвардии на Сенатской площади в 1825 году, возглавив конногвардейцев, пытался атаковать восставших, чем заслужил впоследствии милость государя.

Скажу тебе, Пётр, об одной важной детали. Его брат Михаил состоял одним из руководителей восстания и должен был быть казнён, но граф Орлов вымолил у императора помилование. Государь не только помиловал Михаила, но и наказал его лишь ссылкой. Взамен граф Орлов поклялся императору в личной верности до самого своего конца. Насколько мне известно, он блюдёт свою клятву. Орлов не столько умён, сколько хитёр, циничен и изворотлив. Если помнишь мой рассказ о его участии в заключении Адрианопольского договора с Османской империей. Все наши труды и та работа, которую мы проделали, были успешно присвоены им в заслугу себе. За что он и был обласкан милостями императора.

Я помнил рассказ графа Васильева о том, какое истинное участие принимал граф Орлов в заключении Адрианопольского договора. Помнил его обиду на графа Орлова — за себя и за своих сослуживцев.

— С той поры и слывёт искусным дипломатом, — старый граф криво усмехнулся. — В каких только комиссиях не состоит и не председательствует. Его жена, графиня Орлова, — не менее важная и влиятельная особа при дворе её императорского величества. Множество разговоров и слухов ходит о ней. Но, Пётр, уверяю тебя, не стоит её недооценивать. Мне кажется, по влиянию она превосходит супруга. Одно то, что на желание императорской четы, чтобы её сын Николай приезжал к ним и играл с маленьким великими князем, она ответила, что не желает делать из своего сына ни лакея, ни шута. Пётр, так дерзить императорской фамилии… Делай соответствующие выводы.

Картина, нарисованная старым графом, была совсем грустной. Получалось, что в лице супружеской пары Орловых я получал очень серьёзных противников, превосходящих меня по многим позициям. Самое главное — их влияние и вес при дворе императора — были несравнимы с моими. Я до сих пор не мог понять их мотивацию и то, где их интересы пересеклись с моими.

Следовало посоветоваться с Бенкендорфом. Вести самостоятельную игру в обход него было слишком опасно. Но прежде чем говорить с ним, нужно было подготовиться и иметь на руках серьёзные доводы.

— Имей в виду, Пётр. Отец графини, генерал Жеребцов, слыл известным масоном у нас. Её родственники связаны с итальянскими масонами, в частности её дядя. Подробности мне неизвестны, но сей факт не подлежит сомнению. Можешь поинтересоваться у Бенкендорфа — наверняка у него есть сведения на сей счёт.

— Вот она, почва для начала копания ямы под чету Орловых, — с надеждой подумал я.

Приказал пригласить ко мне в Гурово полковника Лукьянова Льва Юрьевича.

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство! — приветствовал меня вошедший полковник.

— Слышу в вашем приветствии упрёк, Лев Юрьевич, или мне кажется? — спросил я.

— А как прикажете понимать ваше столь стремительное восхождение? — вздохнул полковник. — Обошли меня и званием, и должностью. Поистине пути Господни неисповедимы: скромный есаул — и вдруг генерал-лейтенант. Вот теперь получил ваш приказ и спешу его исполнить.

— Полно вам, Лев Юрьевич, — рассмеялся я. — Слушая вас, начинаю испытывать неловкость.

— Хоть какое-то утешение, — усмехнулся он. — Так с чем связан вызов к вам, Пётр Алексеевич?

— Лев Юрьевич, вы контролируете всех иностранцев, прибывающих и находящихся в России. Меня интересует вопрос: есть ли связь кого-либо из них с графом Орловым, точнее — с графиней Орловой, — перешёл я от нашей шутливой перебранки к интересующему меня делу.

По тому, как изменилось лицо Лукьянова, я понял, что он напрягся.

— Пётр Алексеевич, по негласному распоряжению государя контроль и наблюдение за графом Орловым и его супругой не рекомендуется.

— И всё же, Лев Юрьевич, «не рекомендуется» — это не «запрещается»?

На лице Лукьянова отразилась внутренняя борьба.

— Что вас интересует конкретно, Пётр Алексеевич? — наконец решился полковник.

— Меня интересуют все контакты графини Орловой с иностранцами.

— Пожалуй, начнём с Антонио Филети, графа Силата. Числится при посольстве Италии, определённой должности не занимает. Графиня оказывала протекцию художнику Козрое Дузи — живописцу, весьма известному в Петербурге, в политической деятельности не замечен. Дважды в Стрельне бывали английский посол Говард Мичтон и австрийский посланник фон Фикельмонт, а также временный поверенный Франции Анри Гилье. Ну и наш петербургский бомонд, но, замечу, Пётр Алексеевич, только избранные. Впрочем, это не моя епархия. Полковник Гессен более сведущ в этой братии.

— А что пруссаки, Лев Юрьевич?

— Прямых контактов не наблюдается. Разве что фон Бисмарк был замечен в салоне графини Орловой, но только один раз.

— Благодарю вас, Лев Юрьевич. Вы очень помогли мне.

— Не стоит благодарности, Пётр Алексеевич. Что-нибудь ещё?

— Скажите, Лев Юрьевич, а что у нас с масонами?

— Вам известно крайне негативное отношение государя к ним. Официально все их общества у нас запрещены, но, полагаю, они существуют тайно. Многие представители нашей знати так или иначе причастны к их деятельности. Та же графиня Орлова без сомнений связана с какой-нибудь итальянской ложей.

— Получается, самый верный вариант — ловить чету Орловых на их связи и сотрудничестве с итальянскими масонами. Учитывая, что Ломбардия, Сардиния и Тоскана аннексированы Австрией и Францией, там однозначно идёт серьёзная возня по подготовке революционной деятельности, направленной на обретение независимости этих мелких государств. И, следовательно, следующий ход — объединение этих государственных образований в единое итальянское государство. Форма пока непонятна, но однозначно — не монархического строя. Если граф, скорее всего, открыто не замешан, то косвенно он однозначно причастен к делам графини.

Я задумался.

— Но чем я вызвал такое неудовольствие графини Орловой? Смещение Нессельроде — я лишил её такого рычага. Что ожидать от меня в последующем — непонятно. Но то, что ничего хорошего, это она понимает. Что ж, умна, графиня. Заранее старается устранить пока мелкую причину, которая в будущем может стать серьёзной.

Лукьянов терпеливо ожидал, пока я был погружён в свои размышления.

— У меня к вам просьба, Пётр Алексеевич, — смущённо произнёс Лукьянов.

— Я слушаю вас, Лев Юрьевич.

— Не могли бы вы разрешить мне участвовать своим небольшим капиталом в каком-нибудь вашем предприятии? Скажем, в хлопковом деле? Генерал Леднёв поделился со мной этой информацией и, по его словам, я не прогадаю.

— Каким капиталом вы намерены участвовать?

— Тридцать тысяч. Это всё, что у меня имеется на данный момент.

— Хорошо, Лев Юрьевич. Я подумаю, куда вас можно будет подключить. К тому же появилось очень перспективное дело. И, кстати, возможно, потребуется ваша помощь.

— А что за дело, Пётр Алексеевич?

— Это секретная информация, но для вас я чуть приоткрою завесу. Золото!

— Золото? — в глазах Лукьянова загорелся интерес. — Это серьёзно.