В 2015 году Верховная прокуратура Южной Кореи сформулировала определение «преступления без ответа»: это «преступление, реально посягающее на жизнь, тело или имущество случайной жертвы, не состоящей в отношениях с преступником. Угроза жизни жертвы осуществляется путем использования опасного предмета, такого как оружие, с целью применения силы к жертве методом нападения или нанесения ущерба жертве или имуществу жертвы со стороны преступника по его воле». К перечню видов преступлений, подпадающих под определение «преступлений без ответа», были отнесены: убийство, нанесение телесных повреждений, нападение, угрозы, поджог, смерть от поджога и уничтожение имущества. Из этого перечня были исключены такие преступления, как грабеж, разбой с убийством и изнасилование, если в мотиве насилия присутствует определенная цель и выгода, например, вымогательство денег или ценностей, сексуальное удовлетворение и т. п.

Точное количество «преступлений без ответа» неизвестно, поскольку многие жертвы по разным причинам не сообщают о насилии, совершенном над ними. Нередко погибшие случайные жертвы остаются невыявленными и считаются пропавшими без вести. Можно лишь предположить, что число подобных преступлений, произошедших спонтанно и не имеющих четкого мотива, как, например, случайные убийства или преступления против душевнобольных, растет с каждым годом. Опрос населения показал, что 93 % южнокорейцев считают, что могут стать жертвой «преступления без ответа», поскольку преступники в этом случае действуют без мотива или в состоянии аффекта и выбирают в качестве жертвы «легкую», уязвимую цель со слабым сопротивлением – женщин, детей, пожилых людей и т. п. Подобный выбор объясняется тем, что для преступников также характерна человеческая рациональность, стремление к минимизации потерь и максимизации вознаграждения.

В опубликованных статистических данных в разделе «Статистика женской жизни» за 2013 г. в перечне «насильственные преступления», включающем убийство, грабеж, поджог, изнасилование и т. п., восемь из каждых десяти жертв – женщины. В 2000 году женщины составили 71,3 % жертв (6245 человек из 8765), а в 2005 году этот показатель вырос до 79,9 % (14 847 человек из 18 583). В 2011 году показатель составил уже 83,3 % (23 544 человек из 28 097). Можно подумать, что женщины чаще становятся жертвами, поскольку физически слабее, но зарегистрированные цифры насильственных преступлений в Южной Корее гораздо выше, чем в других странах.

По данным подразделения по наркотикам и преступности Управления ООН (ЮНОДК или УНП ООН), которое классифицирует жертв убийств в том числе по половому признаку, в Южной Корее в 2008 году доля женщин среди жертв убийств составила 51 % – намного выше, чем в других странах: например, в США – 22,5 %, в Китае – 30,1 %, в Великобритании – 33,9 %, во Франции – 34,3 % и в Австралии – 27,5 %. Ни в одной стране «Большой двадцатки»[16] процент женщин среди жертв не был выше, чем в Южной Корее. Для сравнения в странах с низким рейтингом прав женщин, например Индии, Южной Африке и Саудовской Аравии, этот же показатель не превышает 30 %. Поэтому если рассуждать о причинах высокого процента женщин среди жертв в Южной Корее, можно процитировать поговорку: «Бьют по лицу в Чонно, а гнев вымещают на реке Хан»: люди, которым трудно самостоятельно уладить свои проблемы, начинают вымещать недовольство и гнев на уязвимых слоях населения, таких как женщины, дети и пожилые люди, которые становятся легкой добычей для совершения преступлений.

Однако даже в таких развитых странах, как США, Великобритания и Япония, тоже регистрируется множество преступлений, подобных «преступлениям без ответа». В США руководство ФБР по классификации преступлений определяет такие преступления как «убийства по неспецифическому мотиву». В Японии же с 1990-х годов для обозначения беспорядочных убийств на улице используют особый термин – «уличные демоны».