Если образ послушной дочери в точности передает представления древних славян о том, какой должна быть женщина в семье – работящей мастерицей, терпеливой и заботливой хранительницей очага, покорной и преданной мужчине, – архетип чудесной жены в русских сказках и былинах оказывается неожиданным, даже дерзким для патриархального общества. Эту девицу по праву можно назвать сильной и независимой: она способна не только позаботиться о себе, но и выручить из беды попавшего впросак героя.
Чудесная жена – явление для русского фольклора уникальное. В легендах других стран можно найти истории о спутницах жизни, наделенных необыкновенными талантами, но почти все они – о браке с потусторонними созданиями, где невеста является то ли морской девой, то ли феей и почти всегда оставляет смертную семью, чтобы вернуться к своим родичам после нарушения условия или по прошествии оговоренного срока. Русская чудесница, несмотря на свои способности и на то, что нередко ей случается принимать иные обличья (например, лягушки или лебедя), всего лишь смертная дева и свою жизнь связывает с мужем навсегда. Даже если отцом девушки является морской царь, как в некоторых сказках, например «Морской царь и Василиса Премудрая», отправляясь за героем, она навсегда отказывается от своего родства с иным миром.
Морской царь – персонаж русского фольклора, предположительно, заимствованный из скандинавской мифологии. Обитает в богато украшенном дворце, местоположение которого указывается по-разному: на дне моря, на острове, а иногда в озере Ильмень. В распоряжении морского владыки несметные сокровища; он может управлять погодой и морскими течениями, чтобы по своей воле насылать шторма или успокаивать воды. Жена его – царица Водяница, от которой у царя родилось несметное количество дочерей (в некоторых сказках и былинах называется число 900). Наиболее известная из них – Чернава, ставшая невестой Садко. Кстати, былины о гусляре и купце Садко – интересный пласт русского эпоса, тесно связанный с вольнолюбивым духом и богатством древнего Новгорода. В отличие от богатырских былинных циклов, здесь на первый план выходит не воинская доблесть, а торговая удача, а также связь с водной стихией. В сюжетах о Садко содержатся элементы, которые могут представлять собой наследие дохристианской мифологии.
Кульминацией морской эпопеи Садко является его путешествие в подводный чертог к Морскому царю. Желая удержать при себе искусного гусляра, повелитель вод приказал ему выбрать в жены одну из своих дочерей. Перед Садко проходят сотни красавиц, но мудрый купец-музыкант следует совету, полученному от Николы Можайского (или святого Миколы): пропустить всех и выбрать последнюю, Чернавушку. Этот выбор – ключевой. В фольклорной традиции «последний» часто означает «самый главный», сокровенный, обладающий истинной силой. Чернава – не просто младшая дочь; ее имя, возможно, указывает на связь с темными, таинственными водами родников и рек. Выбрав ее, Садко интуитивно находит правильный, сакральный ключ к своему спасению. Важный момент: если бы брак был осуществлен, Садко, скорее всего, пришлось бы остаться в чертогах Морского царя навсегда.
Свадьба Садко и Чернавы – яркий пример древнейшего мифологического сюжета о браке смертного героя с божеством природы (нимфой, русалкой, духом воды). Такой союз в архаичном сознании был возможен и даже почетен: он устанавливал связь между миром людей и могущественными силами, обеспечивая покровительство и благоденствие. Однако былина, дошедшая до нас в христианизированной среде, уже несет в себе иную логику.
Сразу после брачного пира Садко засыпает и просыпается уже на берегу реки Волхов, а его волшебная супруга исчезает. Такая развязка не случайность. Чернава, будучи повелительницей речных вод, сама возвращает мужа в мир людей. Их брак оказывается кратким символическим актом, после которого пути героя и духа природы расходятся. Здесь чувствуется христианское мировоззрение, для которого союз с «бесовской» (в понимании новой религии) стихией не может быть вечным. Брак с Чернавой – это не начало семейной жизни, а испытание и получение милости. Ее последний дар – не совместное бытие, а возвращение героя домой, к человеческому миру, который теперь находится под защитой высших, уже христианских сил, явленных через святого Николу.
Таким образом, в былине о Садко и Чернаве мы видим причудливое сплетение двух эпох: древний миф о сакральном браке-объединении трансформируется в христианскую притчу о чудесном спасении, где контакт с иным миром необходим, но не может длиться вечно. Чернава остается одним из самых загадочных и поэтичных женских образов русского эпоса – помощницей, которая, исполнив свою роль, растворяется в стихии, ее породившей.
Основными чертами чудесной жены, конечно же, являются ее умение творить волшебство и острый ум. В отличие от ведьмы или злой колдуньи (о которых речь пойдет позже), она использует свои силы только во благо, хотя если в результате от ее ворожбы пострадает злодей, зазорным это не считается. Однако источник ее силы остается необъясненным. В редких случаях нам дают понять, что чародейству она обучалась у кого-то другого – старшего и могущественного, иногда у Яги или Кощея, к которым попала в результате обмана или сделки, заключенной с ее родителями. Иногда чудесная жена сама находится под воздействием чар или владеет волшебными предметами, главное – то, как она ими распоряжается.
Свои возможности чудесная жена употребляет на то, чтобы спасти героя или добиться для него каких-либо благ. Как и послушная дочь, она владеет мастерством, необходимым в быту, но если обыкновенная девушка может прясть, ткать, вышивать и готовить лишь в меру сил обыкновенной женщины, эта чудо-дева легко превзойдет любого пекаря или мастера. Вспомним царевну-лягушку и то, как она справилась с испытаниями, придуманными отцом своего супруга для молодых невесток.
Отправил царь своих сыновей искать себе невест. Сказал: пусть по очереди выстрелят из лука, а куда стрела упадет – там и брать жену. И упала стрела старшего сына на боярский двор, среднего – на купеческий, а младшего, Ивана, – на болото.
Так пришлось Ивану-царевичу брать в жены лягушку-квакушку. Но недолго он о том горевал, потому как на другой день после того, как сыграли свадьбы, велел царь молодым женам за ночь испечь каравай хлеба, потом – выткать к утру ковер.
В обоих испытаниях, несмотря на помощь служанок, нянек и мамок, боярская и купеческая дочери не справились с задачей. Посмотрел царь-отец на плоды их рук и решил, что никуда они не годятся. А вот каравай царевны-лягушки показался ему достойным великого праздника, как и ее ковер: царь распорядился, чтобы расстилали его по особым случаям в его собственной горнице.
Царевна-лягушка – не единственная, обладающая способностью менять свой облик. Правда, носить лягушачью шкуру она была вынуждена из-за проклятья Кощея, но образ белой лебеди принимала по собственному желанию. Подобно ведьме или нечистой силе чудесная жена может превратиться в животное или птицу, но всегда делает это в моменты опасности, ради спасения себя, своей чести или спеша на выручку герою.
Замечательной чертой чудесной жены является ее жалостливое, почти материнское отношение к герою. Она его и из беды выручит, и накормит, и напоит, и обогреет. Порой кажется, что без помощи своей возлюбленной ему не сделать и шагу, а вот она как будто именно за беды героя испытывает к нему симпатию и привязанность. Не отсюда ли пошло известное выражение, что русская женщина любит того, кого жалеет?
Остроту ума чудесная жена демонстрирует, загадывая загадки или решая их за героя: кажется, нет такой задачи, которая ей не по силам. Она способна потягаться в хитрости и изворотливости с самим Кощеем, знает, как провести коварного Морского царя, выпутаться из беды и заполучить сокровище. Удивительно, что ни в одном сказочном сюжете она не хочет ничего для себя. Ее силы и таланты идут в ход, когда это требуется главному герою, и, несмотря на то что чудесную жену по праву можно считать архетипом сильной и самостоятельной женщины, в фольклоре роль ее всегда второстепенная, подчиненная.
Загадка – малая фольклорная форма, первоначальной задачей которой было передавать в закодированном виде знания о разных объектах и явлениях. Не случайно повторяющимся мотивом легенд и сказок является загадывание героями загадок. Сакральным смыслом этого занятия было выяснить, каким могуществом обладает стоящий перед вами персонаж: чем больше ответов на загадки ему доступно, тем яснее для него тайны мироздания и больше его сила. Недаром сказки и сюжеты о Василисе Премудрой, Марье Моревне и других пользуются огромной популярностью. В последнее время этот образ часто разбирается и переосмысляется исследователями женских архетипов. Наиболее известной и часто упоминаемой является работа Клариссы Пинколы Эстес «Бегущая с волками. Женский архетип в мифах и сказаниях», где Василисе уделено пристальное внимание. Желание больше узнать о чудесной жене побуждает авторов создавать произведения, где она становится главной героиней сюжета, независимой от мужского персонажа.
Но в фольклорной традиции чудесная жена остается таковой – верной и преданной подругой Ивана-царевича или другого протагониста. Одновременно помощница и трофей, иногда она сталкивается с неблагодарностью своего возлюбленного, оставляющего ее, подобно Ясону, как в сказке о Морском царе и Василисе Премудрой, где Иванушка, спасенный Василисой, забывает о ней после избавления и возвращения в родной дом. Но никогда не превращается в злобную, мстительную фурию.
Интересный образ «чудесной жены» представлен в сказке «Марья Моревна»: правда, в ней можно также найти немало черт, которые роднят Моревну с другим фольклорным типажом – богатыршами. Так, как согласно сказке, Моревна регулярно отправляется в военные походы и способна «побить войско великое». Классический вариант этой сказки, записанный А. Н. Афанасьевым, выглядит так: у Ивана-царевича было три сестры, которые вышли замуж за сокола, орла и ворона. Через некоторое время Иван собирается в путь, чтобы навестить сестер и их мужей, и именно тогда происходит его встреча с Марьей Моревной:
Собрался в дорогу, шел, шел и видит – лежит в поле рать-сила побитая. Спрашивает Иван-царевич:
– Коли есть тут жив человек – отзовись! Кто побил это войско великое?
Отозвался ему жив человек:
– Все это войско великое побила Марья Моревна, прекрасная королевна.
Пустился Иван-царевич дальше, наезжал на шатры белые, выходила к нему навстречу Марья Моревна, прекрасная королевна:
– Здравствуй, царевич, куда тебя Бог несет – по воле аль по неволе?
Отвечал ей Иван-царевич:
– Добрые молодцы по неволе не ездят!
– Ну, коли дело не к спеху, погости у меня в шатрах.
Иван-царевич тому и рад, две ночи в шатрах ночевал, полюбился Марье Моревне и женился на ней.
Марья Моревна, прекрасная королевна, взяла его с собой в свое государство; пожили они вместе сколько-то времени, и вздумалось королевне на войну собираться; покидает она на Ивана-царевича все хозяйство и приказывает:
– Везде ходи, за всем присматривай, только в этот чулан не моги заглядывать!
Он не вытерпел, как только Марья Моревна уехала, тотчас бросился в чулан, отворил дверь, глянул – а там висит Кощей Бессмертный, на двенадцати цепях прикован. Просит Кощей у Ивана-царевича:
– Сжалься надо мной, дай мне напиться! Десять лет я здесь мучаюсь, не ел, не пил – совсем в горле пересохло!
Царевич подал ему целое ведро воды; он выпил и еще запросил:
– Мне одним ведром не залить жажды; дай еще!
Царевич подал другое ведро; Кощей выпил и запросил третье, а как выпил третье ведро – взял свою прежнюю силу, тряхнул цепями и сразу все двенадцать порвал.
– Спасибо, Иван-царевич! – сказал Кощей Бессмертный. – Теперь тебе никогда не видать Марьи Моревны, как ушей своих!
И страшным вихрем вылетел в окно, нагнал на дороге Марью Моревну, прекрасную королевну, подхватил ее и унес к себе. А Иван-царевич горько-горько заплакал, снарядился и пошел в путь-дорогу:
– Что ни будет, а разыщу Марью Моревну![2]
Далее Ивану-Царевичу предстоит пережить множество злоключений, в которых ему, конечно же, помогут сокол, орел и ворон – мужья его сестер. Кстати, эти чудесные птицы способны превращаться в «добрых молодцев». В итоге все заканчивается благополучно:
Марья Моревна села на Кощеева коня, а Иван-царевич на своего, и поехали они в гости сперва к ворону, потом к орлу, а там и к соколу. Куда ни приедут, всюду встречают их с радостью:
– Ах, Иван-царевич, а уж мы не чаяли тебя видеть. Ну, да недаром же ты хлопотал: такой красавицы, как Марья Моревна, во всем свете поискать – другой не найти!
Погостили они, попировали и поехали в свое царство; приехали и стали себе жить-поживать, добра наживать да медок попивать[3].
У образа Марьи Моревны много общего с Василисой Премудрой, Еленой Прекрасной. Отчество Моревна, по мнению исследователей, означает ее происхождение от морского царя – то есть Марья Моревна изначально могла быть каким-то древним природным стихийным божеством, образ которого постепенно переплавился в сказочный и приблизился к девам-воительницам. В похищении Кощеем Марьи Моревны также есть определенные параллели с похищением героини подземным божеством: вспомните хотя бы миф об Аиде и Персефоне.
Часто чудесную жену приходится добывать, и, хотя она сама активно помогает герою в этом, используя свою смекалку и волшебные способности, здесь находит отражение распространенный в русском фольклоре мотив добывания невесты. Встречается он так часто и имеет такие глубокие корни, что, пожалуй, стоит остановиться на нем подробнее.