Из Англии я в другой раз с капитаном Гамильтоном отправился в Ост-Индию.

В то время у меня была замечательная легавая, обладавшая редким чутьём. Ни за какие деньги я не расстался бы с ней.

Однажды, сделав самые точные наблюдения и измерения, мы определили, что находимся от твёрдой земли по крайней мере в трёхстах милях, и тут я заметил, что моя собака пришла в сильное беспокойство. Сначала я не придал этому значения, но прошёл час, а собака никак не успокаивалась. Я обратил на это внимание капитана и офицеров, уверяя, что берег близко, так как моя легавая чует дичь.

Меня подняли на смех, но я стоял на своём и по-прежнему доказывал, что чутьё моей собаки не может обмануть.

Все стали спорить и доказывать противное. Выждав удобную минуту, я торжественно заявил, что чутью моего Трея я доверяю больше, чем своим глазам и глазам всего экипажа, и предложил капитану пари на сто гиней[35] (всё, что у меня было), что через полчаса мы найдём дичь.

Добродушный капитан рассмеялся и попросил доктора посчитать мой пульс.

Доктор нашёл, что я совершенно здоров.

Затем они заговорили вполголоса, но я почти всё слышал.

– У него не всё в порядке с головой, – сказал капитан. – Нечестно принять это пари.

– Я с вами не согласен, – возразил доктор. – Он абсолютно здоров, только доверяет чутью своей собаки больше, чем опыту всех наших офицеров. Конечно, пари он проиграет. Его нужно наказать, он вполне этого заслуживает.

– И всё же я не могу принять такое пари, – упорствовал капитан. – Я сделаю так, как вы говорите, но деньги, когда выиграю, возвращу ему.

Трей не сходил с места, и по нему было видно, что где-то поблизости чует дичь. Тогда я ещё раз предложил пари, и мы ударили по рукам.

Не прошло и нескольких минут, как мы увидели, что матросы, которые ловили рыбу с большой лодки, вытащили громадную акулу.

Распороли рыбе живот, и что? Там оказались двенадцать живых куропаток. Бедняжки так долго сидели в акульей утробе, что одна из них снесла яйца и даже высидела птенца.

Этого цыплёнка мы отдали на попечение кошке, только что окотившейся, и та полюбила нового детёныша не меньше своих котят и всегда страшно беспокоилась, когда старая куропатка улетала и долго не возвращалась. Во время путешествия за капитанским столом не переводилась дичь: то одна куропатка, то другая сидела на яйцах и высиживала цыплят.

Мой верный Трей, выигравший мне пари в сто гиней, каждый день лакомился костями, а иногда получал и целую птицу.