Джакомо еще не спит, когда я возвращаюсь в палату.

– Что там? – спрашивает он, обнимая колени руками.

Я сажусь на кровать рядом с ним.

– Кому стало плохо? – не успокаивается Джакомо.

Может, просто соврать ему?

– Ирис. Ее перевели в другое отделение. Там ей будет лучше.

– Она не умрет?

– Все когда-нибудь умрут.

Джакомо елозит на простыне.

– Но сейчас она не умрет?

Просто соврать.

– Не знаю, – отвечаю я.

Джакомо смотрит в потолок. Кажется, я могу прочитать в его широко раскрытых глазах все его мысли. Он наверняка спрашивает себя, что можно сделать, чтобы Ирис не умерла. Как ее спасти.

– Я повесил желание на дерево Танабата. Это все, что мы можем сделать для Ирис.

– Это поможет, – без тени сомнения в голосе говорит Джакомо и тут же добавляет: – Может, еще назвать именем Ирис моего нового персонажа в Animal Crossing?

* * *

Уже 4 утра, а я все не могу уснуть. И не знаю, чем заняться. Таблетки мне принимать не надо. Батарейки в VAD я проверил уже десять раз. Они, конечно же, заряжены, я менял их перед ужином.

Ирис еще не вернулась в свою палату. Не знаю, где она. Нам никто ничего не говорит, а я не хочу спрашивать. Я уже несколько часов верчу в руках телефон. Открываю и закрываю сообщения, захожу в свой аккаунт, потом в аккаунт Бьянки.

Наконец решаюсь.

И отправляю ей фотографию дерева Танабата.

Тебе бы понравилось.

04:10

БЬЯНКА

Какое желание ты загадал?

04:11

Я улыбаюсь.

Похоже, ей тоже не спится.

Секрет. Если скажу, оно не сбудется.

04:11

БЬЯНКА

Жаль, что меня там не было.

04:12

Вот уж не думала, что когда-нибудь буду скучать по нашей общей комнате.

04.12

А по фисташковым маффинам не скучаешь?

04:12

До смерти.

04:13

Но еще больше я скучаю по нашим бумажным журавликам.

04:13

Они бы мне сейчас очень пригодились.

04:13

Что случилось? Ты в порядке?

04:13

Не спрашивай, пожалуйста.

04:14

Но я в порядке, сердце по-прежнему при мне и делает свою работу.

04:14

А твое как?

04:14

Немного не в форме, как всегда.

04:15

Но пока бьется.

04:16

Когда я кладу телефон на место, часы показывают 6 утра. Спать совершенно не хочется.

Есть вещи, которые я не могу контролировать, это правда.

Но я могу решить, что делать с отпущенным мне временем. Что делать с ударами сердца, которые у меня остались. Я хочу провести их все рядом с Бьянкой.

– Не могу же я признаться ей в любви сообщением. И потом, вдруг она прочитает и не ответит?

Эудженио и Матильда пришли проведать меня сегодня утром. Мы сидим в общей комнате и пьем кофе. Они приехали в Милан, потому что Джен хотел побывать на дне открытых дверей в университете Боккони, а Мати поехала с ним.

Мы с Бьянкой так и продолжаем переписываться со вчерашней ночи. Мы уже обменялись 253 сообщениями и 10 фотографиями. Кажется, у нас все опять как раньше. До того, как ей сделали пересадку. До того, как у нее появилось новое сердце.

Но на этот раз я решил открыто сказать ей, что люблю ее. И плевать, что я на три года младше.

Матильда закатывает глаза.

– Ну, чисто технически это тоже ответ, – говорит она.

– Ты прав, бро, – кивает Джен. – Только неудачники признаются в любви в сообщениях. Ну, то есть некоторые вещи надо говорить, глядя друг другу в глаза.

Матильда заливается хохотом.

– Во-во, вместо того чтобы тегать котенка на картинке с надписью «Хочу быть твоим котеночком», да?

Джен краснеет до ушей и хочет хлопнуть Матильду по плечу, но она на лету хватает его руку и придвигается ближе. Они целуются.

– Ведите себя прилично! – возмущаюсь я. – Здесь больница, а не гостиница.

– Может, одолжишь нам свою палату?

– Не будем отвлекаться от главной проблемы, – говорю я, подаваясь вперед. – Как мне признаться Бьянке?

Матильда явно не хочет об этом говорить, но все же вздыхает и предлагает:

– Можешь отправить ей записку или письмо. Ты всегда говорил, что у нее куча книг дома. Может, она любит читать.

– Ты японец, напиши ей хайку, – с серьезным видом говорит Джен.

– А ты итальянец, значит, должен был признаться Мати в любви карбонарой, а не котенком из интернета, – возражаю я.

Мы смеемся.

Но идея Матильды мне нравится.

Оставшееся время мы играем во «Взрывных котят». Я делаю их обоих. Дважды.

Когда они собираются уходить, я спрашиваю у Стефи разрешения проводить их.

– Хочу зайти в магазин внизу, купить кое-что, – говорю я, стараясь не смотреть ей в глаза.

Стефи изучает меня с головы до ног.

– А ты, часом, не задумал побег?

– Я японец, я запрограммирован на то, чтобы соблюдать правила. Я никогда не смог бы сбежать без разрешения.

– М-м-м, – недоверчиво мычит Стефи. – Мне все равно, кто ты по национальности, но разрешение на побег я тебе не даю.

– Тогда я обязательно вернусь, – говорю я с улыбкой.

И иду с Мати и Дженом к лифту. Но на полпути оборачиваюсь и небрежно бросаю:

– Как Ирис?

Я знаю, что нарушаю минимум миллион писаных и неписаных законов о конфиденциальности. Ирис мне не родственница, и теоретически медсестры не имеют права разглашать личную информацию без согласия пациента. Но я уверен, что Ирис хотела бы, чтобы я знал.

Как и следовало ожидать, Стефи исключительно профессионально делает покерфейс и говорит:

– Ты ведь знаешь, я не могу разглашать конфиденциальную информацию…

Я киваю и пытаюсь угадать ответ на свой вопрос по едва заметным движениям ее лица. Но Стефи работает в нашем отделении уже много лет, так что у меня нет ни малейшего шанса.

Мати тянет меня за рукав пижамы, и мы уходим.

Выйдя из кардиологического корпуса, мы идем к выходу из больницы.

Здесь расположились бар и несколько небольших магазинов, в которых продается всего понемногу. От лекарств – ясное дело, мы все-таки в больнице – до одежды, снеков, журналов и всякой всячины, необходимой в быту: зубные пасты, зубные щетки, нижнее белье. Вещи, которые могут понадобиться пациентам или людям, остающимся в больнице, чтобы ухаживать за больными родственниками.

В сопровождении Мати и Джена я решительно направляюсь в западный угол этого небольшого базара. К прилавку, заваленному книгами.

Пока я ищу глазами подходящее название, мои друзья от нечего делать начинают ворковать чуть поодаль у прилавка с моющими средствами.

– Вам помочь?

Я вздрагиваю, будто меня поймали за просмотром сериала на Netflix с фальшивого аккаунта.

И поднимаю глаза на продавщицу. Темные кудри, собранные в длинную косу, и черная футболка с огромной ромашкой и надписью внизу: «Не спи, не спи, цветочек».

Эта футболка наводит меня на безумную, абсурдную и прекрасную мысль.

Продавщица смотрит на меня с подозрением. Точнее, даже не на меня, а на мою пижаму с логотипом «Звездных войн». Наверное, думает, что я собираюсь сбежать из больницы.

– Мне разрешили выйти из отделения, – говорю я, едва дыша.

Я знаю, что не нарушаю никаких правил, но все равно нервничаю. Так бывает, когда в автобус заходит контролер. Даже если у тебя есть билет, ты думаешь, что тебя оштрафуют по какой-нибудь странной, неведомой тебе причине.

– Не сомневаюсь, – отвечает продавщица. – И вообще, я не охранник. Просто хотела спросить, могу ли я вам чем-то помочь, учитывая вашу неразборчивость в области научной фантастики?

Я смотрю на нее, ничего не понимая.

Она вздыхает.

– Все знают, что «Звездные войны» – это просто грязный маркетинговый ход, придуманный для того, чтобы повысить продажи дешевых гаджетов и книг по доморощенной философии. Посмотрите «Звездный путь» и поймете, о чем я.

Я киваю, глупо улыбаясь.

Потом объясняю, что ищу. Продавщица приподнимает брови. Очевидно, мои литературные предпочтения тоже кажутся ей очень сомнительными, но через несколько минут она находит то, что мне нужно.

Заплатив за книгу, я прерываю сложные брачные ритуалы Мати и Джена, и мы уходим.

Когда мы прощаемся у входа в больницу, Мати скептически косится то на меня, то на книгу, которую я держу в руках, а Джен блаженно улыбается.

Вернувшись в кардиологическое отделение, я отправляюсь на поиски нашего санитара Энрико. Он сидит в буфете на третьем этаже и жует фокаччу. Энрико не любит сладкое и не разделяет всеобщей любви к фисташковым маффинам.

– Хорошо, – говорит он, выслушав мою просьбу. – Я принесу тебе все сегодня вечером.

Я киваю и возвращаюсь в палату.

Стефи одобрительно кивает, увидев, что я не сбежал, и сообщает, что завтра меня выпишут.

– Хорошо, – отвечаю я и провожу остаток дня в ожидании Энрико, чтобы потом сразу приступить к реализации своего плана.

Я не знаю, сколько времени мне отпущено, но больше не собираюсь тратить зря ни одной минуты.

Ни одного удара сердца.