Организм сопротивлялся работе. В желудке у Сариняна была такая пугающая пустота, что он никак не мог сосредоточиться.
– Погоди, Елена Борисовна, давай еще раз. Не зря в Видное съездили?
– Задержали гражданина Баймурдинова и нашли часы. Вчера он с нами разговаривать отказался. Испугался очень.
– Сам его допрошу, да-а. – Подполковник поднял трубку и приказал дежурному привести задержанного в допросную.
– Я могу привести, Петрос Багдасарович, – предложил Казарян.
– У меня к тебе особое поручение. Знаешь ресторан на Симоновском Валу? Найдешь там Арсена Погосяна. Скажешь, что ты от меня. Па-анимаешь, да-а? Он передаст тебе коробку, аккуратно возьмешь ее и привезешь сюда. Ничего не перепутаешь, да? Иди, дорогой. Только будь осторожен.
Армену идти не хотелось, но отказаться от личного поручения начальника было бы опрометчиво.
Когда за оперативником закрылась дверь, Свистушкина забеспокоилась:
– Петрос Багдасарович, меня бы отправили… Сможет Казарян ваше поручение выполнить? Не будет у нас проблем?
– Вот и проверим, Лена. Жену Лихоманова-младшего вызвали?
– Будет к двенадцати.
– Хорошо.
– Что, Ася-джан, скажешь? Есть у тебя идеи? – В животе у подполковника недобро забурлило.
– Есть… – неуверенно начала Ася, понимая, что ее освищут и забросают… ну, хотя бы карандашами.
– Я уже боюсь ее новых идей, – поморщилась Свистушкина и, почувствовав, как заныли царапины, прикрыла щеку ладонью.
– Начну издалека… – Ася вышла из-за стола и встала справа от подполковника. Надо, чтобы к ней прислушались. – Представьте. Девятнадцатого августа Юлия Соловьева поехала в парк с четкой задачей: убить программиста. У нее имелась его фотография, она готовилась, предварительно изучала маршрут. В расчетное время привлекла внимание Лихоманова, оглушила ударом по голове, села сверху и задушила его ногами. Спортсменке-триатлонистке это по силам.
В этот момент девушку в позе наездницы заметил пенсионер, который бежал мимо. Вероятно, Соловьева тоже увидела свидетеля, поэтому имитировала соответствующую сцену. Геннадий Иванович поверил, что пара занималась сексом, смутился и побежал дальше. Лихоманов, скорее всего, уже был мертв. Юлия сняла с него одежду и фитнес-браслет, но почему-то оставила часы. Затем она переоделась в красный спортивный костюм программиста, бросила, на радость подросткам, в ближайших кустах свой велосипед и побежала по обычному маршруту Лихоманова, в том числе через ворота под видеокамерой и далее до подземки. Снова переоделась и вышла из перехода. Подкинула фитнес-браслет, допустим, в проезжающую машину.
– Ворожцова, мы это и так знаем. Ничего нового, – не выдержала Свистушкина.
– Соловьева живет одна, если бы не заявление Чемпоеша, никто бы не стал ее искать, – сказала Ася. – Зачем она переодевалась? Благодаря этому все решили, что Лихоманов выбежал из парка и уехал на север Москвы. Сам или с кем-то. Но куда же делся труп?
– Куда? – грозно повторил Саринян, зверея от голода.
– Скорее всего, труп вывез из парка на тачке задержанный Баймурдинов. Он снял часы с убитого и носил их все это время. Без ответов остаются несколько вопросов. Где сама Соловьева? Причина убийства программиста? Как и зачем труп Лихоманова попал в вагон?
– По моему поручению, Казарян съездил на железную дорогу. Одна из ближайших к заводу камер зафиксировала в составе с углем тело человека. Вероятно, его подкинули в вагон за несколько часов до постановки в промышленной зоне под окнами университета. Случись это днем ранее, железнодорожники заметили бы происходящее по пути следования. Где и когда закинули тело, пока выяснить не удалось, – заполнила Свистушкина еще один пробел.
– Так что за идея, Ворожцова? – напомнил Уфимцев.
– Мы все искали, что общего у Лихоманова и Соловьевой. Кажется, я нашла.
– Жги… – хмыкнул Егор.
– Не тяни, Ася-джан, – поторопил начальник.
– Животные. У Соловьевой – кот Эфи, у Лихомановых – Пушок.
– Ты что, издеваешься, Ворожцова? – Свистушкина пошла пятнами, а царапины на лице, наоборот, побелели.
– Да нет же… Смотрите, они закупались в одном магазине, том самом, где я вчера брала корм. Там в журнале есть и Соловьева, и Лихомановы.
– И что из того? – не унималась Свистушкина.
– Пока не знаю… – призналась Ася. – Для этих питомцев изготовили эксклюзивные ошейники, сделали доставку по домашнему адресу.
Свистушкина сорвалась с места и выскочила из кабинета. Через пару минут она вернулась с бланком постановления и ошейником в руке.
– Петрос Багдасарович, отдаю ошейник для технической экспертизы, сейчас вынесу постановление.
– Лена-джан! Оказывается, кот не просто тебя поцарапал, а зацепку оставил, да? – не удержал Саринян придуманную шутку.
Армен занес в кабинет коробку. Съездил стремительно, словно боялся пропустить что-то важное.
– Какой молодец! Ставь аккуратно, вот сюда, на стол, – понизил голос подполковник. – Я вам так скажу: это бомба… Открывай, да-а!
Армен собрался, практически не дыша, разрезал канцелярским ножом бумажный скотч и приподнял картонные створки коробки. Непроизвольно у всех задвигались крылья носа.
– Ай, что застыл? Считай, на раздаче! Угощайтесь, да. Это лю-ючшая в Москве кюфта[18] от Погосяна – традиционное армянское блюдо из мясного фарша.
Настроение улучшилось.
– Лена-джан, а что у тебя по смерти Широковых в такси? – продолжил совещание Саринян.
– Подкинули вы мне задачку, Петрос Багдасарович. Отправила запросы. В конце следующей недели буду готова доложить.
Распределили задачи. Саринян «колет» Баймурдинова. Уфимцев работает над версией о конкурентах компании «VR-DIGITAL». Казарян по поручению следователя мотается по городу, уточняя кое-какие детали по делу Широковых. Свистушкина готовит постановление и передает эксперту на экспертизу ошейник Эфи. Потом вместе с Ворожцовой допрашивают Соню Лихоманову и ищут ответ на вопрос: почему тело ее супруга оказалось в вагоне перед окнами места работы его родителей?
– Я ни разу никого не допрашивал. Меня не подпускали к подозреваемым. Па-анимаешь?
Баймурдинов с удивлением посмотрел на Сариняна. Этот полный смешной мужчина казался ему совершенно безобидным.
– Ты думаешь: что мне сделает этот старый толстый армянин? А он может… Может позвонить своему дяде: «Здравствуй, дорогой дядя Егиш! Ты все еще живешь в поселке Шубаркудук? А знаешь ли ты такого почтенного аксакала, как Рустам Баймурдинов с улицы Курылыс? Знаешь? Передай, что его сын Мансур опозорил свою семью, весь свой род: он убил человека ради часов».
Чем дольше говорил подполковник, тем ниже склонялась голова Мансура.
– Не надо, прошу вас, уважаемый. Я не убийца. Я расскажу. Спрашивайте.
Через полчаса Саринян знал все, что было известно Баймурдинову.
У Свистушкиной и Ворожцовой допрос Лихомановой тоже подходил к концу.
Соня выглядела похудевшей и уставшей. Ей пришлось повторить для протокола все, что она рассказала Асе, и ответить еще на несколько вопросов следователя.
– Какие отношения у Ольги Кирилловны и Михаила Лаврентьевича?
Соня задумалась:
– Они странная пара. Рядом, но не вместе, хотя любят сына и внука. Что-то их объединяет. Возможно, общие интересы, наука. Я не знаю.
– А кто глава семьи?
– Конечно, Ольга Кирилловна. Последнее слово за ней.
– Соня, Сергей часто проявлял агрессию по отношению к вам и сыну?
– Нет. Это случалось, когда у него что-то не ладилось, было не так, как ему надо. Он расстраивался, злился, раздражался из-за пустяков. Лихоманов – маньяк порядка. Все должно быть так и не иначе. Мы не заходим в его кабинет: стоит переложить книгу или переставить стул – жди неприятностей. Когда контроль коснулся детской, я взбунтовалась. Тогда он впервые ударил меня. Это было еще пару раз, не больше.
Соня разволновалась. Голос дрогнул, выступили слезы, которые она старалась подавить.
– Вы уверены, что видели в то утро часы на руке супруга? Как запомнили? – перевела тему Свистушкина.
– Все просто. Недавно он разбил стекло старых часов из-за расстегнувшегося браслета. Поэтому когда купил новые – зашел в мастерскую и попросил убрать застежку. Носил не снимая.
«Это объясняет, почему Соловьева избавилась только от фитнес-браслета, стянуть часы с руки у нее не получилось. Нашелся еще один потерянный кубик головоломки», – поняла Ася.
– Соня, а были накануне исчезновения Сергея странные звонки, необычные посетители, угрозы?
– Нет… Ничего такого. Вот только… Как и многие молодые мамы, я параноик. Просто нервы шалят, но иногда ловила себя на ощущении, что за нами следят.
Ася насторожилась. Со студенческих обзорных лекций она помнила, что такое бред преследования. Спорить с официальной психиатрией никому бы не посоветовала, но понимала, насколько тонка грань между патологией и нормой. Уж не говоря о том, кто именно устанавливает рамки обеих категорий.
– Привезли ошейник?
– Да. – Соня достала из сумочки аксессуар. – Вот уж удивили… Ошейник зачем?
– Проверим и вернем. Не беспокойтесь. Как давно у вас кот?
– Летом прошлого года купили.
– А не помните где?
– Недалеко отсюда, в зооцентре.
– Почему именно там?
– Мне посоветовали, и правда магазин хороший оказался. Ошейник там заказали.
– А кто порекомендовал?
– Не помню. Извините.
Баймурдинов рассказал Сариняну много интересного. «Моя задача – выполнять поручения, подчищать возможные косяки за другими, следить за кем-нибудь, информацию собрать. Часы забрал. Признаю. Хотел уничтожить, но решил, раз застежка снята, значит, недешевая вещь. Оставил себе. Погрузил человека на тачку и к машине привез. Он живой оказался. Потом умер. Честное слово».
Петрос Багдасарович предъявил фотографии с видеокамер на территории завода.
Мансур не стал отпираться: «Да, неделю ходил. У студента пропуск взял в аренду за три тысячи рублей. Выяснил расписание профессора Лихоманова и его жены. Рассчитал, чтобы вагон точно под их окна встал. Контролировал, чтобы все прошло, как сказали. Получилось. Я не убивал. Труп уже в вагоне приехал».
– Почему ты этим занимаешься, Мансур? – спросил Саринян.
– Поймали на бабе, шантажировали. Я в Видном дворником у коммерсанта работаю. Его жена постоянно одна. Вот и зазвала меня к себе в спальню. Сначала я боялся, что муж застанет. Постепенно привык. Только однажды в дворницкую подкинули фотографию, где я с чужой женой, и предложили выбор: либо отправят снимок хозяину, либо буду на них работать. За деньги, не даром.
– Мансур, а кто они?
– Не знаю, но платят нормально.
– Ты понимаешь, что это страшные люди? – удивился спокойствию Мансура подполковник.
– Были и пострашнее. Эти хотя бы платят.
– Ни разу никого из них не видел?
– Видел.
– А говоришь, что не знаешь.
– Не знаю.
– Отправлю завтра тебя к художнику. Портрет нарисуете.
После того как Саринян поделился итогами допроса с отделом, Ася попросила задать Мансуру еще один вопрос.
– Какой, Ася-джан?
– Нет ли в спальне, где его застали с женой хозяина, оборудования из зоомагазина?
Саринян узнал и передал ответ Мансура: «Оборудования нет. Аквариум есть».
Эксперт провел техническую экспертизу ошейников и обнаружил там не только GPS. В ошейнике кота Лихомановых был еще миниатюрный диктофон. Задумался: «Интересно, а как снимали информацию с ошейника? Это же кот».
Свистушкина перезвонила Соне и спросила, как часто Лихомановы бывают в зооцентре. Выяснилось, что они заключили договор обслуживания: «Там ветеринары принимают, осматривают, прививки делают, когти стригут. По договору услуги дешевле, если своевременно проходишь контрольные мероприятия. Очень хороший сервис, могут все сделать без участия хозяев. Заберут кота и вернут. Удобно».
– А кто занимается вашим Пушком?
– Доставляет Захар, прием ведут разные специалисты, а контролирует качество директор центра. Кстати, кот его обожает.
Свистушкина недобро глянула на Асю: «Ну, Ворожцова!»
Вечером Саринян довел до сотрудников новую информацию. Еще одного программиста из компании Лихоманова нашли мертвым. Правда, в этот раз – передозировка. Без сомнений.
По мнению Уфимцева, проработавшего вопрос, конкурентам нет резона избавляться от программистов. «Человека могли внедрить, информацию тырить, но убивать? Ну, допустим, Лихоманова как ведущего разработчика, но юнца – бессмысленно».