– Нет! Нет! Папа, нет! – Слезы брызнули фонтаном.
Отец не спеша доставал из брюк ремень.
Мать только поджала губы и отвернулась в окну.
– Я просил тебя убирать за собой игрушки?
– Да, папа, я сейчас, – глотая слезы, уверял мальчишка.
Он посмотрел по сторонам. В комнате было чисто. Машинки застыли на полке. В коробку спрятались кубики и книжки. Плюшевый мишка вжался в подушку на детской кроватке. Тапочки под стулом стояли по линеечке. Велосипед вздрогнул и отвернул переднее колесо к стене.
– Что, даже не видишь бардака? – мужчина подходил ближе, а малыш пятился к стоящей у окна матери.
И тут он увидел… На его столике прямо на альбоме были веером рассыпаны карандаши. Он бросился к столу и хотел быстренько все исправить, но испуганные карандаши скатывались на пол и не хотели залезать в стакан.
– Руки на стол! – В голосе отца был металл.
– Я ужин разогрела, – не поворачиваясь, продолжая рассматривать улицу, сказала мама.
– Помолчи! – отреагировал мужчина. – Не видишь? Я с сыном разговариваю.
Мальчик боялся громко плакать, поэтому только всхлипывал.
– Посмотри на меня! – потребовал отец.
Ребенок поднял голову. Слезы катились по щекам. Плечики вздрагивали.
– Кто виноват?
– Я…
– Положи руки на стол! – снова сказал отец и щелкнул сложенным пополам ремнем.
Руки стали тяжелыми, им очень хотелось спрятаться за спину.
– Кому сказал?
Наконец удалось. На красно-черно-золотую хохлому легли бледные детские ручонки.
– Сколько карандашей ты не убрал?
– Ше-е-е-есть, – не удержался мальчик. – Папа, мама, я больше не буду… Не буду… Мама!
– Один…
Боль обожгла руки. Малыш отдернул их и замахал ими, как воробышек.
– Руки на стол!
Мальчик услышал, как Альма скребется под дверью. Почему-то стало еще обиднее, он зарыдал во всю мощь.
– Два… А-а-а-а-а-а… Фу… фу… Альма! Фу-у-у-у-у!
Овчарка вцепилась в запястья мужчины и не разжимала челюсть.
Альма была немолода, но встала на защиту ребенка. С того дня отец больше не доставал ремень, но и к сыну не подходил. Мать не нашла в себе сил стать ближе. Этот день расставил все по местам. «Любить людей нельзя. Этого достойны только животные».