Накануне был сложный день. С утра Георгина прислала официальные документы о расторжении договора. Еще и позвонила: «Здравствуй… Бумаги доставили? Хорошо. Не знаю, успел ли ты ознакомиться с текстом… Нет? Так и думала. Ты не расторопен в последнее время. Тогда обращу внимание, – последовала театральная пауза, – что время на исправление ситуации истекает».
Потом Караваджо привез ворох непонятных новостей. Старый лис нервничал, и это беспокоило.
Выяснилось еще одно прелюбопытное обстоятельство. Днем Твердого вызвали в областное правительство. Он решил, что традиционно станут клянчить деньги, но ошибся. Его проводили в кабинет, где на диване картинно восседала Наташа.
«Вот засада… Что за стерва!»
– Игореша! Наконец-то. Думала, не дождусь.
– Здравствуйте, Наталья Павловна.
– Давай без политесов. Ты извини, что дернула без предупреждения. Сам понимаешь, служба такая: мы редко о визитах сообщаем. Я все утро разгребала завалы.
– Наталья Павловна, не по статусу высокопоставленному чиновнику федерального уровня своими белыми ручками авгиевы конюшни чистить.
– Что делать… Не любят у нас налоги платить. Ой, все… Игорь, у меня пятьдесят минут до поезда. Не будем время на ерунду тратить.
Твердый слишком хорошо понимал, куда она клонит. Впрочем, она и не скрывала. Отказаться – равносильно самоубийству. Наташа это знала.
Скинула туфельки. Развязала пояс, выскользнула из платья, небрежно швырнула его на кресло. Тонкая непрозрачная комбинация так выгодно подчеркивала округлости фигуры, что у Твердого перехватило дыхание.
«Стерва-а-а-а…»
– Ты куда?
– Дверь на ключ закрою.
– Не смеши. Сюда никто не посмеет войти.
Твердый был грубым, ненасытным, злым… Сам от себя не ожидал, что способен обходиться с ней, как с Милой. Он не мог простить ей часы. Мстил и наказывал за каждый день нахождения их в кабинете.
В дверь осторожно постучали. Она не могла ответить. Твердый лишь сильнее прижал ее голову, погружаясь все глубже и глубже. Войти действительно не посмели.
Когда он выпустил ее из рук, Наташа неуверенно встала, подошла к сумке. Достала сигареты:
– Опоздала на поезд.
Он молчал.
– Игорь… Что это было?
– Не понравилось?
– Мне давно не было так хорошо.
– Рад, что доставил удовольствие. Кстати, я так и не поблагодарил вас за часы.
– За какие часы?
Он с трудом, но сумел выкрутиться.
– За подаренные мне часы вашего времени.
Она, раскрасневшаяся, со спутанными волосами, полураздетая, неожиданно звонко засмеялась. Совсем как девчонка.
– Ради всего этого стоило опоздать. Губер, наверное, на сироп изошел. Переживает, как бы я не осталась еще на сутки.
Он оделся:
– Наталья Павловна, рад был повидать.
– Игорь, а может, со мной?
– Извините, действительный государственный советник Российской Федерации второго класса, дела. – Он чувствовал, что ее предложение поехать в столицу искренне.
– Ну, ладно, беги-беги… Если будет нужна помощь, обращайся. Ты знаешь, я многое могу. Кстати, за Питер прости. Бывает, заносит меня. Привыкла командовать.
В коридоре наматывал круги ее помощник, подскочил к вышедшему из кабинета Твердому:
– Наталья Павловна освободилась?
Твердому было не до пустяков. Его жгло нехорошее предчувствие.
Часы… Часы доставили в офис от ее имени. Как раз после Питера, где их познакомили на форуме. Ночью Наталья заявилась к нему в номер. Проверив комнаты, охрана удалилась, а она осталась. Через час не спеша оделась и, уходя, настоятельно рекомендовала ему задержаться еще на сутки. Игорь остался. Поздно вечером она позвонила: «Можешь уезжать. Я уже в Москве». Он не привык к такому откровенному использованию. Да еще бабой. А через месяц, на юбилей компании, Твердому в офис привезли эту уникальную хрень с аквариумом и запиской: «Игореша, не обижайся. Наташа».
Как ловко его провели. Но кто? И с какой целью?
Догадка оказалась верной. Технический специалист обнаружил «жучка». Трогать не стали. Предстояло выяснить, откуда «растут ноги».
Поэтому трудовой день Твердый решил начать пораньше. Менять кабинет не имело смысла, чтобы не вызвать подозрений. При необходимости обсудить что-то конфиденциальное есть конференц-зал и резиденция, проверенные соответствующим специалистом.
Света в белой блузке и юбке-полусолнце уже приготовила кофе. Пока несла чашку по длинному коридору до конференц-зала и, качаясь, шла от дверей к столу, Твердый переживал за нее, как за американского акробата, который идет по канату над кратером действующего вулкана.
– Свет, может, тебе туфли купить не такие… опасные?
Не выпуская из рук чашки, она повернулась к Твердому боком, непринужденно закинула ножку вверх, поставила на носок подошвы кофейную пару, достала из внутреннего кармана юбки конфету, забрала чашку. Улыбнувшись, поставила ее перед Твердым, положила на край блюдца конфету и эффектно опустила ножку. Отошла на пару шагов, сделала сальто, а уже через секунду снова заковыляла в привычной манере «энцефалитного кузнечика».
– Я в шоке… Сказал бы иначе, но матом сегодня не ругаюсь.
– Игорь Викторович, давайте поработаем. Какие будут распоряжения?
– Будут, Света, будут.
Когда в офис потянулись сотрудники, Твердый уже работал в своем кабинете. Место секретаря пустовало.
– Звонила Светлана, предупредила, что лежит с температурой, – сообщил начальнику кадровик. – Кого отправить в приемную?
– Понял. Пока никого.