Я опаздываю на нашу первую встречу на пять минут.

Прихожу в 15:05.

Не случайно, конечно.

Если бы я пришел заранее, было бы понятно, что я придаю ей слишком большое значение.

Если бы опоздал больше чем на пять минут, она могла меня не дождаться.

Но сейчас уже 15:10, а Авроры все еще нет.

Не думаю, что она пришла вовремя и, прождав четыре минуты, ушла.

Я проверяю телефон. Никаких новых сообщений. Наша переписка в мессенджере сводится к двум фразам трехдневной давности. Сообщение от нее: «В воскресенье в планетарии, в 3». И мой ответ: «Ок».

Надо бы спросить, какого черта она опаздывает, но я не хочу доставлять ей такое удовольствие. Я сажусь на ступеньки перед входом в планетарий и жду.

Круглый купол здания и ветви деревьев рисуют бледные тени на сером осеннем асфальте. В парке многолюдно и довольно шумно.

Странно было раскрывать свою тайну. А раскрывать ее Авроре было странно вдвойне. Я знаю ее целую вечность и в то же время не знаю совсем. Уже почти жалею, что открылся ей. Я даже Винчи ничего не сказал. Но он бы не понял. Начал бы беспокоиться, заставил рассказать все отцу и врачам. А Аврора…

Аврора просто неприлично опаздывает.

Я замечаю рядом мальчика и девочку лет двенадцати-тринадцати. Они робко целуются и хихикают. Сюда бы еще сакуру в цвету, и вышла бы второсортная манга для девочек. И тут манга вдруг превращается в сплэттер[7]. На мальчика, который уже собирался вести себя с девочкой посмелее, обрушивается красная буря, чуть не валя его с ног.

– Эй, осторожнее!

Красная буря не останавливается, долетает до меня, поправляет волосы и стихает. Но все равно выглядит сердитой. Может, ей не нравятся целующиеся подростки? Мой недоуменный взгляд успокаивает ее.

– Извини, – говорит Аврора, – давно ждешь?

Двадцать минут.

Никогда в жизни я не ждал девушку так долго.

– Не, только что пришел.

На Авроре легкое ярко-красное пальто, а волосы усеяны заколками в форме осенних листьев.

– Зачем ты принесла скрипку? – спрашиваю я, указывая на футляр у нее на плече. – Кажется, мы не собирались играть.

Аврора садится на ступеньки планетария рядом со мной.

– У меня будет урок после того, как мы закончим, – говорит она, глядя не на меня, а на гравийные дорожки парка и голые деревья.

Я бы мог ей напомнить, что теперь все зависит от меня, потому что именно я плачу за ее уроки, ну да бог с ней.

– Итак, – продолжает она, прокашлявшись, – это наше первое занятие. С этого момента я – твой учитель, а ты – кроткий и робкий ученик.

– Кроткий и робкий?

– Хорошо, пока можешь быть просто кротким, – уступает мне Аврора. – Сделать тебя робким мы всегда успеем.

Я закатываю глаза, но рукой делаю знак продолжать.

И как только мне пришла в голову мысль обратиться к ней за помощью?

– Я не совсем понимаю, чем, собственно, ты болен, но, судя по тому, что ты говоришь, кроме меня, никто в мире не способен сделать тебе больно, так?

Аврора встает и кивком головы велит мне следовать за ней. Я предлагаю понести футляр со скрипкой, но она отказывается, бросив на меня суровый взгляд. Мы идем по дорожкам между деревьями в глубь парка.

– Если ты ищешь уединенное место, чтобы убить меня и украсть телефон и деньги, не следовало выбирать такой многолюдный парк.

– Дай мне руку, – говорит Аврора, игнорируя мой тонкий сарказм.

Я подчиняюсь, задумавшись на мгновение, разумно ли поступаю.

У Авроры Вольтерра явно не все дома, и она уже не раз это доказывала.

Не говоря ни слова, она пристально разглядывает мою все еще загорелую с лета кожу. Изучает меня, но не прикасается. Снимает мерки, принюхивается.

Я ничего не говорю, хотя у меня возникает четкое ощущение, что Аврора смеется надо мной.

И тут она без всякого предупреждения хватает меня за запястье. Я чувствую, как она сжимает его. Потом прихватывает пальцами кожу и выкручивает.

Ее ногти впиваются мне в руку, и кажется, что в меня вонзается острое жало, хотя я понятия не имею, что испытывает человек, когда его жалит оса или кусает комар.

– Ты меня ущипнула?!

– О! Сработало?

Нет, она явно забавляется!

Я киваю. Да, сработало. Я почувствовал боль. Снова.

– И ты хочешь сказать… что тебя никто никогда в жизни не щипал?

Меня должен бы раздражать смех, который слышится в ее голосе, но он мне почему-то нравится. Аврора щипается снова и снова. Она определенно издевается надо мной.

– Я же объяснял тебе, я…

– Ты не чувствуешь боли, это я поняла. Но… это так нелепо, – восклицает Аврора, поглаживая футляр скрипки, будто это ее домашний питомец.

– Ладно, – подвожу итог я. – Теперь, когда мы опробовали такое болезненное и смертельное оружие, как щипание… Может, есть какие-то другие идеи?

– Не забывай, что здесь правила диктую я, – замечает Аврора. – Хочешь, влеплю тебе пощечину?

Я подхожу вплотную и смотрю ей в глаза. Она не двигается с места, и на лице у нее появляется загадочная улыбка. Я знаю эту улыбку. Так улыбается девушка, которая собирается тебя поцеловать.

Но вместо поцелуя я и вправду получаю пощечину, не успев от нее уклониться.

– Эй!

– Отлично, значит, это тоже сработало.

Потирая щеку, я начинаю думать, что оплеухи от Авроры Вольтерра становятся какой-то плохой привычкой.