До Хеллоуина еще тринадцать дней, а перед моей комнатой уже раскачивается здоровая тыква.

Я открываю дверь, чтобы пройти в ванную, и ударяюсь об нее головой.

– Осторожнее, Эдоардо!

Мама подбегает ко мне, но тянется беспокойными руками к тыкве, осматривая ее так, будто это ребенок, которого только что сбила машина.

– Она такая хрупкая! – восклицает мама, бросая на меня укоризненный взгляд.

– Это я хрупкий, – ворчу я. – Или ты забыла, что я страдаю тяжелым заболеванием?

Мама снисходительно улыбается.

– Не такой ты и хрупкий. А тыква у тебя на плечах так вообще кремень.

Удивительный все-таки человек моя мама. Тот самый редкий взрослый, который умеет жить. Она прекрасно знает, сколько проблем создает моя болезнь, но ни за что не позволит, чтобы это хоть как-то помешало мне жить как обычный семнадцатилетний подросток. Она никогда мне ничего не запрещает. И врачи с ней не спорят. Даже отец не может ей ничего возразить.

Мама целует меня в лоб и с тыквой в руках проплывает в халате в гостиную, точно парусник. Я следую за ней.

– Я не думал, что вечеринка будет в стиле Хеллоуин, – комментирую я, оглядываясь по сторонам.

Наша гостиная пополнилась резиновой паутиной в углах и флуоресцентными призраками, повисшими на ручках шкафов. Под люстрой качаются тыквы, похожие на ту, что болтается над дверью моей комнаты, а полок в книжном шкафу не видно из-за огромных ваз с конфетами.

Сейчас только десять утра. До вечеринки еще несколько часов, но мама, похоже, поднялась на рассвете, чтобы все приготовить. Обычно то, что креативный директор устраивает вечеринку, вовсе не означает, что он же все и организует. Но моя мама всегда была большой поклонницей поговорки «Хочешь сделать что-то хорошо – сделай это сам». Поэтому меня вовсе не удивляет, что она так увлечена приготовлениями. И потом, мама обожает вечеринки. Она никогда не упустит повод что-нибудь отпраздновать. Она даже похороны своего отца превратила в светский раут. Правда, там была и другая причина: мама его ненавидела.

– А саундчек во сколько? – с деланой небрежностью спрашиваю я.

С тех пор как я поговорил с Сузанной, об Авроре не было ни слуху ни духу.

Понятно, что ее отстранили на неделю, и нет ничего странного в том, что она не появляется в школе. Но я не спускал глаз с сарая, когда отпрашивался с уроков, а отпрашивался я часто. Да еще всю неделю задерживался в школе допоздна. Она точно не приходила. Я даже проверил: скрипка как лежала, так и лежит за баскетбольными мячами.

Одна часть меня уверена в том, что она не придет.

А другая верит в Сузанну, в ее чувство вины и в то, что я все еще ей нравлюсь, несмотря на то что бросил ее. Уверен, она не захочет меня разочаровывать.

– Музыкой занимается Нико, он проведет саундчек. Но я думаю, что музыканты прибудут только ближе к вечеру, часов в пять. Постой, а разве это не твои подружки? – тарахтит мама, подпрыгивая, чтобы поправить паутину, сдвинувшуюся на несколько сантиметров в сторону от того положения, в котором она ее повесила.

– Да я просто так спросил. Вечеринка будет потрясающей, бренд просто шикарный, мам, – говорю я, целуя ее в щеку, и исчезаю из виду, чтобы она еще что-нибудь не спросила.

* * *

В итоге я не знаю, как прошел саундчек, потому что ровно в 16:40 я ушел к Винчи. Решил помочь ему выбрать одежду. На самом деле я просто не хотел оставаться дома. Не хотел смотреть на каждого вновь прибывающего гостя в надежде увидеть ее.

И вот теперь, когда я открываю дверь, в доме уже полно людей. Свет горит. Конфеты тают на глазах.

Среди гостей есть и мои одноклассники, и народ из других параллелей и даже из других школ. Многих из них я вижу впервые в жизни, но они-то не могли пропустить такую вечеринку.

– Я обожаю твою мать. Она не хочет выйти за меня замуж? – слишком громко спрашивает Винчи.

Народ рядом начинает смеяться.

– Ты не слишком молод для нее? – рассеянно спрашиваю я.

Я ищу глазами Аврору, но вижу только Сузанну. Стоя на небольшой сцене в гостиной, она готовится к выступлению. Достает ноты, раскладывает их на пюпитре перед собой. Наверное, я должен бы заметить ее длинное облегающее платье ослепительно-синего цвета, но я замечаю лишь отсутствие единственного человека, который мне интересен.

– Ты не понимаешь! – продолжает Винчи, следуя за мной по пятам, пока я скольжу меж потоков людей, наводнивших наш дом. – Это был бы союз двух сердец. Мы с твоей мамой были бы идеальной творческой парой.

– Винчи, поверь, мне и с мамой забот хватает, ты явно будешь…

Краем глаза я вижу ее, и слова застревают у меня в горле.

Аврора входит в комнату. На ней черное платье с длинными рукавами, закрывающими каждый миллиметр ее кожи. Из-под платья видны только кисти рук и лодыжки, потому что при ходьбе складки слегка колышутся и расходятся. Аврора подходит к Сузанне.

Я бросаю Винчи, который продолжает распространяться о своей платонической любви к моей матери, и направляюсь к музыкантам.

– Добро пожаловать, – говорю я с игривой напыщенностью. – Рад, что ты смогла к нам присоединиться.

Аврора бросает на меня презрительный взгляд.

– Я здесь только для того, чтобы немного поиграть.

Сузанна толкает ее в бок.

– За деньги, – уточняет Аврора, уворачиваясь от второго тычка подруги.

Я застываю от ее холодного взгляда, а на сцену тем временем поднимается моя мать и принимается всех благодарить: коллег, моделей, стилистов, Аврору и Сузанну – двух профессионалов, которые украсят наш вечер своей музыкой. Я замечаю, что Аврора вообще не улыбается. Она поправляет волосы и берет скрипку. Она похожа на хирурга, готовящегося к долгой и сложной операции. Стоит маме отойти в сторону, Аврора с Сузанной переглядываются и начинают играть.

Раздается мягкий, поначалу почти не слышный звук. Потом он нарастает, обволакивает, подхватывает и переносит в другое измерение. Аврора и Сузанна двигаются синхронно. Каждая выводит свою партию, но звук сливается в одну мелодию. Ноты несутся друг за другом, сталкиваются, сплетаются. Кажется, две скрипки разговаривают друг с другом на языке музыки.

– Это «Орфей и Эвридика» Глюка. Аврора помешана на этой душераздирающей истории, – проникновенно сообщает мне девушка, которую я никогда раньше не видел.

У нее светлые волосы и очень короткая челка, как у моделей, которых нанимает моя мама.

– Я Алиса, приятно познакомиться, – продолжает девушка, протягивая мне руку. – Меня Аврора с Сузанной позвали. Мы вместе ходим в школу Бальди. Надеюсь, ты не против.

Я повожу плечом и жму ей руку. В конце концов, у нас ведь светская вечеринка.

– Сузанна мне много рассказывала о тебе.

Так. Мне ждать еще одного удара в нос? Но Алиса внезапно замолкает. Кажется, она поняла, что со мной у нее не выгорит, как бы она ни старалась.

Я снова перевожу взгляд на Аврору и Сузанну, завороженный их музыкой.

Аврора стоит у самого края импровизированной сцены. Птица, готовая взлететь. Ее тело напряжено, а воздух, кажется, потрескивает и колышется в такт музыке Глюка.

Я бы предпочел, чтобы она не была так чертовски хороша.

* * *

– И где деньги?

В конце вечера Аврора вырастает передо мной с грацией дальнобойщика, прерывая мой разговор с одним из наших одноклассников.

– Какая ты бесцеремонная, – с усмешкой вставляет Гидони. – Поздравляю, кстати, отличное выступление. Ты была просто супер.

– Заткнись, Ги, – резко отвечает Аврора, стараясь скрыть, что ей понравился комплимент.

Потом снова поворачивается ко мне и слегка поднимает подбородок.

– Ну и?

У меня по рукам бегут мурашки.

– Не стану же я здесь раздавать деньги. Это как-то некрасиво. Пойдем со мной.

Вокруг нас продолжается вечеринка. Мама рекламирует одежду из последней коллекции «Гастилии» и приглашает ребят попозировать в кабине, оборудованной прямо в гостиной. А мы с Авророй идем в мою комнату. У самой двери вовсю целуются парень с девушкой, которых я никогда раньше не встречал. Мне приходится несколько раз громко кашлянуть, чтобы они исчезли.

В конце концов они уходят, и я открываю дверь.

– Я не собираюсь заходить к тебе в комнату, – рычит Аврора.

– Но деньги там. Не войдешь, они там и останутся, Эвридика.

– Что, так трудно взять и принести их сюда?

Я недовольно фыркаю. Меня раздражает ее недоверие. В конце концов, мы со средней школы учимся в одном классе.

– Если боишься, можем оставить дверь открытой, – подливаю я масла в огонь.

– Я думала, это ты меня боишься, – говорит Аврора. – У тебя даже не хватило смелости пригласить меня на эту вечеринку. Подослал Сузанну. Лузер.

Протиснувшись мимо меня, она решительно заходит в комнату. И закрывает за нами дверь.

* * *

– Как тебе моя комната? – небрежно спрашиваю я, роясь в ящиках стола и делая вид, что ищу деньги.

Я точно знаю, где конверт. Мне просто нужно потянуть время.

Аврора хмурится и выплевывает положенное в таких случаях «мило». На самом деле в моей комнате страшный бардак. Я никогда не приводил сюда девушек и уже жалею, что привел Аврору.

– Ты хорошо играешь, – говорю я, проводя рукой по корешкам книг, как будто ищу ту, которая мне нужна. – Я и не знал, что ты ходишь на скрипку вместе с Сузанной.

Конечно, я знал об этом, но придумать другую тему для разговора не получается.

Аврора явно напряжена.

– Почему ты спрятала скрипку в школе? – неожиданно спрашиваю я.

И чтобы она не набросилась на меня с кулаками, хватаю учебник химии и показываю ей конверт, спрятанный между его страницами.

Аврора пожимает плечами.

– Это самое безопасное место.

Я вручаю ей деньги и прошу пересчитать. Там все купюры по пять и по десять евро, так что считать она будет долго.

– Я должен тебе кое-что сказать.

Аврора продолжает считать вслух. Она даже не смотрит на меня.

– Я не чудовище, – продолжаю я. – Я не хотел сделать Сузи больно, но я не могу быть с человеком, которого не люблю.

Аврора перестает считать деньги и переводит взгляд на меня.

– Это не мое дело. Зря я тебя ударила. Не надо было этого делать. Хотя не думаю, что причинила тебе боль.

– Но ты ударила меня, – возражаю я, подкрадываясь ближе. – Ты не такая, как все…

Я протягиваю руку, чтобы коснуться ее лица. Хочу снова почувствовать…

Она перехватывает мою руку в воздухе и громко смеется.

– Поверить не могу! Маркони, ты что, меня клеишь?