Дорогие коллеги – практические врачи! Вспомните, пожалуйста, посещали ли вы во время учебы в мединституте или академии «Этику и деонтологию»[1], «Логику» и другие парамедицинские предметы? Я честно могу сказать, что да, посещал, но по остаточному принципу, только чтобы получить зачет. А между тем врачебная этика – деонтология и элементарная логика – зачастую палочки-выручалочки в, казалось бы, безвыходных ситуациях, и ваш собственный опыт наверняка только подтверждает это.

Когда человек вызывает скорую? Да, конечно: внезапно заболел, резко оборвался привычный ход мыслей и дел, и вот он уже почти на краю, и старуха с косой тянется, чтобы костлявой рукой толкнуть его в пропасть. Наверное, так ощущается страх смерти.

И главное при первом врачебном контакте – прогнать из сознания больного эту пресловутую старуху и незаметно отвести от пропасти, то есть как-то отвлечь от мысли, что все, конец. Как это сделать, в учебниках, которые нормальные студенты после зачета уже не открывают, ничего не написано. Не знаю, я ведь тоже был таким студентом, но с хорошей практикой, и первый урок деонтологии мне преподал старший фельдшер Шурик на первом же нашем дежурстве.

Дело было в известные нашим старшим коллегам 90-е, когда в сумке неотложки было больше пустых ячеек под ампулы, нежели самих ампул с препаратами первой помощи.

Ну так вот, приехали на вызов – приступ сердцебиения, на снятой ЭКГ – пароксизм наджелудочковой тахикардии[2], не смертельно, но сердце у мужичка колотится ударов под 150 и сам он несколько ажитирован после чашечки крепкого кофе.

– Верапамил! – говорит мне старший Шурик.

Я ищу и не нахожу его среди оставшихся ампул, протираю очки – и все равно… «Нет его», – говорю.

Шурик, не моргнув глазом, повторяет уверенно: «Верапамил 5 мг в вену!» и показывает на ампулы с физраствором – «Ну, вот же он, вводи медленно!». Я, конечно, как и все мы в 90-е, знал, кто такой Кашпировский, но у моего старшего фельдшера была другая фамилия, тем не менее эффект был достигнут «на конце иглы» физа: пароксизм прекратился, и на отснятой следом ЭКГ был нормальный сердечный ритм. Я опять протер очки, но ритм был синусовый!

Когда мне предстояло самостоятельное дежурство, Шурик меня предупредил, что под утро постоянно звонит какая-то бабка, которая мучается бессонницей. И вдобавок ее кусают комары, «так ты не слушай ее, сразу бросай трубку, иначе зае*** от нечего делать».

Надо сказать, что в 19 лет я легко переносил день – ночь – сутки прочь и в 5 утра уже не спал в ожидании вызова. Прозвенел телефон, и я услышал старческий голос:

– Алло, это скорая? А вы доктор? Что мне делать, не могу заснуть, всю ночь комары кусают…

– Да, это скорая. Скажите, пожалуйста, вы их видите?

– Кого, сынок?

– Ну, комаров этих…

– Ой да, они сидят на стенах и на потолке и зудят, заразы! По ночам не сплю, газеты читаю.

– А какие газеты? (Наш разговор начинал казаться мне забавным.)

– «Правду», «Труд», ну, там «Сельскую жизнь» иногда…

– Очень хорошо! Вас как зовут?.. Ну так вот, Марья Ивановна, слушайте меня внимательно: берете газету, лучше «Правду», складываете ее вчетверо, затаиваете дыхание, подходите к стене и хлопаете комаров!

– Ой, сынок, большое вам спасибо! Но они еще, наверное, и на потолке… Когда я вверх смотрю, у меня голова кружится. Может, вы приедете, поможете?

Да, поехать можно, делать все равно нечего, но как записать причину вызова: «деинсектизация»[3], что ли? Меня же самого после этого вызовут к врачу! И я переадресовал вызов: «Вы сперва прихлопнете тех, которые на стенах, а после 8 часов позвоните насчет тех, которые на потолке», короче – подготовил «подарок» приходящей смене. Но бабка больше не звонила. А чего ей, старой одинокой женщине, надо было? Правильно – поговорить с кем-нибудь.