Су Ен проснулась неожиданно отдохнувшей. И в тишине, которой не наслаждалась со времен своего восемнадцатилетия.

Тишина…

Су Ен с такой силой сожмурилась, что увидела черные точки. Это был очередной сон, который будет ощущаться ударом под дых, когда она проснется. Слишком уж Су Ен жаждала благоговейного затишья в голове, чтобы вот так просто смириться с правдой.

Пахло свежим зеленым чаем. Немного сладковатым, ароматным и легким. Су Ен хотела протереть глаза, когда поняла: руку обволакивало чужое тепло. Кто-то аккуратно сдавливал ее запястье, будто боясь потерять.

Прикосновение.

Неожиданно ласковое, словно некто провел лоскутом бархата по коже. В то же время Су Ен чувствовала грубость пальцев. Эта рука принадлежала человеку, который умел работать не только головой.

И все еще было тихо.

Су Ен не торопилась открывать глаза, выжимая из этой умиротворяющей сказки все до последней капли. Наслаждалась безмолвием прикосновения, которое не походило на безнадежную тишину У Хека.

Су Ен осторожно пошевелила пальцами, проверяя, насколько крепко ее держали. Единственным, что выдавало пробуждение Су Ен, было ее треклятое сердце. Оно, будто подгоняемое столь желанным спокойствием, отбивало оглушительный ритм в груди.

Кто-то чуть сильнее сжал пальцы Су Ен. Совсем немного, но это давление ощущалось совершенно иначе, чем обычное соприкосновение кожа к коже. Особенно когда за вихрем собственных мыслей Су Ен услышала биение чужого сердца. Оно словно стучало в унисон с ее собственным ритмом. Запах зеленого чая стал сильнее.

И Су Ен наконец открыла глаза.

– Ты проснулась. – Юн Хо слабо улыбнулся и поднес к губам руку Су Ен. Она ощутила на своих костяшках легкий поцелуй, от которого кончики ее ушей начали гореть. Это его прикосновение шелковой тишиной ласкало кожу. Его прикосновения дарили покой, о котором Су Ен и мечтать не могла. – Кажется, тебе придется меня уво…

– Нет! – Су Ен настолько резко села, что у нее потемнело в глазах. Она боялась, что если закончит прикосновение, то потеряет призрачное блаженство, и имена вновь обрушатся на нее сносящим все на своем пути ураганом. Страх в считаные секунды вытеснил былое блаженство. – Это была чрезвычайная ситуация. – Су Ен постаралась скрыть панику за серьезным тоном. Юн Хо не должен был узнать, что сейчас она, познав прелесть его прикосновения, уже продумывала, как изменить текст договора. – Там есть сноска, которую ты не прочитал.

Су Ен нехотя высвободила руку – какая же удивительная тишина! – и попыталась встать. За пеленой эйфории она не обратила внимания на то, как болело все тело, особенно левая щека и бок. Она бы с удовольствием забыла о вчерашнем позоре.

Сначала все шло как всегда: Су Ен позволила эмоциям вылиться, завладеть телом. Она даже успела слегка устать, изводя человека.

Но потом в толпе Су Ен заметила сверкающий лисий взгляд и лживо дружелюбную улыбку. Приятный на вид старичок пугал Су Ен больше, чем перспектива оказаться в логове голодный диких зверей.

Незнакомец снова звал ее.

И исчез так же стремительно, как появился. С первым же ударом громилы, который обрушился на голову Су Ен. Словно кто-то выключил свет. Вот она стояла, пытаясь преодолеть оцепенение. Щелк. И она уже лежит на полу, наблюдая за наползающей на сознание пеленой и за тем, как физиономия заваливающегося на бок Кен Ду покрывается кровью. Ее запах, казалось, до сих пор стоял в носу Су Ен.

– Плохо выглядит, да? – Она поморщилась, поворачиваясь к Юн Хо, на что получила его смеющийся взгляд. За которым, как видела Су Ен, таились остатки звериной злобы.

– Уже лучше. – Юн Хо развалился в кресле возле кровати, сложив руки на груди. Возможно, он хотел, чтобы Су Ен не заметила, насколько ему не понравилось терять тепло ее руки. Но Су Ен научилась читать меду строк: как он отвел взгляд в сторону и сощурился, как недовольно сжал руки в кулаки. Су Ен улыбнулась и тут же пожалела об этом – разбитая губа и опухшая щека болезненно заныли.

– Вам смешно, госпожа Кан? – Юн Хо вопросительно приподнял бровь, после чего встал с кресла и в одно движение оказался на кровати. Подкрался к Су Ен. Настоящий хищник, под взглядом которого она чувствовала неспособность ему сопротивляться.

– Уже не очень. – Су Ен задержала дыхание, когда Юн Хо очутился настолько близко, что она могла видеть себя в отражении угольно-черных глаз. Завораживающее зрелище, от которого сердце пустилось галопом. – Хван Юн Хо?

– Есть ли сноска или нет, но я нарушил пункт договора, госпожа Кан. – По-волчьи ленивая улыбка заиграла на губах Юн Хо. – И ты все равно не спешишь его разорвать. С чем бы это было связано?

Су Ен нервно сглотнула, сжимая одеяло в руках.

Теперь она могла признаться себе в том, что с легкостью поддавалась на манипуляции Юн Хо. Су Ен хотела поддаться ему и сейчас – достаточно было просто двинуться вперед, чтобы ощутить не только запах зеленого чая, но и вкус его губ.

– Если бы не ты, он бы…

–…ничего не сделал. – Воздух между ними завибрировал из-за слетевшего с губ Юн Хо рыка. – Твоя волчица расправилась бы с ним быстрее. – Юн Хо подцепил прядь ее темных волос и поднес к носу. – Вы пахнете как гребаное черничное мороженое, госпожа.

– Мне больше нравится сорбет из зеленого чая. – Су Ен не могла оторваться от зрелища того, как Юн Хо, опираясь на руку сбоку от нее, напрягся. Она видела, как на его предплечье проступили вены, а угольно-черный взгляд подернулся бронзовой волчьей поволокой.

– Врешь. – Юн Хо отпустил прядь, но тут же приблизился к самому уху Су Ен. Она вздрогнула, ощутив горячее дыхание, которым опалил кожу усмехнувшийся Юн Хо. – Тебе больше нравится шоколадное.

– Ничто мне не мешает любить и то и другое. – Су Ен наклонила голову, чтобы увидеть довольный прищур Юн Хо. А его греховные губы, казалось, лишь сильнее растянулись в улыбке. – И они неплохо сочетаются вместе.

– И правда. – Гортанный шепот Юн Хо опалил скулу.

Су Ен было достаточно податься вперед всего на пару сантиметров, чтобы окончательно сломать грань между телохранителем и его нанимателем. Ее губы, как и тело, предательски были готовы открыться волколаку. Она и ее нареченный буквально дышали одним и тем же воздухом. Всего одно движение Су Ен…

В глазах Юн Хо она видела, что он позволял ей решить самой.

Су Ен переводила взгляд с его темных глаз на губы, считая в это мгновение белесую отметину особенно привлекательной. Она поймала себя на мысли, что хочет провести языком по шраму.

Зазвонил телефон, и Су Ен вздрогнула и отстранилась. Удивительно, что он не потерялся. Видимо, стоило поблагодарить Юн Хо еще и за то, что все ее вещи были здесь, а не остались в клубе.

– Су Ен! – Голос У Хека оглушил, когда Кан Су Ен смахнула иконку на экране, принимая звонок. – Мне звонил господин Кан, сказал, что ты пострадала! Какого черта, Су Ен?! – У Хек куда-то бежал – его топот мог поднять даже мертвого из могилы. – Я сейчас же приеду к тебе. Ты…

– У Хек. – Су Ен говорила медленно и спокойно, чтобы хотя бы попытаться успокоить разбушевавшегося не на шутку друга, который, скорее всего, был на полпути к ее дому. – Не торопись. – Разговаривая с У Хеком, она не отрывала взгляда от Юн Хо. Он вернулся в кресло возле кровати и больше не выглядел встревоженным, а ехидно улыбался.

– Что значит не торопись? – У Хек запыхался. Его голос дрогнул, словно он был на грани нервного срыва. – Как я могу не торопиться, когда чертов волколак не исполнил своих обязанностей? Ты вообще представляешь, что я чувствую после звонка твоего отца?!

– Сейчас уже все хорошо. – Она устало провела ладонью по лицу. – И я не дома, тебе нет смысла туда бежать. – Шаги тут же затихли.

– А где? В больнице? У господина Кана? Я и туда приеду, ты только скажи.

– Нет, я не там. – Пока Су Ен не была готова посвятить лучшего друга в тот водоворот, в котором она закрутилась. – Давай просто как-нибудь встретимся и поговорим. Сейчас я пока… не дома, а потом меня ждет много работы.

– Просто скажи, с тобой точно все хорошо? Ты в безопасности? – У Хек тяжело вздохнул, но, кажется, принял отговорки Су Ен. Он и раньше ни на чем обычно не настаивал, прислушиваясь к ней. Конечно, исключения иногда бывали, как, например, когда речь заходила о его выставках. Но тут Кан Су Ен была готова пойти на уступки, ведь картины были важной частью жизни У Хека.

– Да, со мной все хорошо, – тихо ответила Су Ен. Юн Хо обвил пальцами ее руку и притянул к губам. Теплое прикосновение к коже растеклось крошечными электрическими разрядами по венам. – И я в безопасности.

– Хорошо, тогда спишемся?

– Конечно, – легко отозвалась Су Ен и повесила трубку. – Ревность волколаков та еще проблема, да?

– Это не ревность, госпожа Кан. – Лукавая улыбка заиграла на губах Юн Хо. – Ревнуют только те, кто не уверен в себе. А я слишком самовлюблен, чтобы считать, будто могу проиграть какому-то художнику-ругару.

– Но…

– Но внутренний зверь хочет заполучить тебя без остатка. – Тихий животный рык вибрацией проник Су Ен под кожу. Она была готова поставить жизнь на паузу ради того, чтобы глаза Хван Юн Хо смотрели только на нее, чтобы только на нее обрушивалась вся его сила и темное очарование.

Звук прошуршавших по асфальту колес и затихший следом мотор развеяли прекрасное видение. Су Ен несколько раз моргнула и сомкнула губы. Теперь ее сердце загрохотало не из-за Юн Хо, а из-за внезапно взявшейся неизвестно откуда тревоги. Су Ен наконец осознала, что находится не у себя дома.

– Это твой отец, – хрипло проговорил Юн Хо и поднялся. Су Ен заметила то, как брюки обтянули явное достоинство ее телохранителя. Она спешно отвернулась, сгорая от смущения. – Пришлось ему позвонить.

– Хорошо, но он не будет в восторге. – Су Ен встала с кровати. Комната была просторной и светлой. Огромный шкаф занимал одну из стен, а кровать стояла недалеко от стеклянного выхода на веранду. Ненароком Су Ен вспомнила один из своих снов, где встречала солнечный день, сидя на улице, а где-то неподалеку раздавался вибрирующий смех Хван Юн Хо.

– Мне все-таки ждать увольнения?

– Нет, не думаю. – Су Ен подошла к зеркальной дверце шкафа, поправляя волосы. Выглядела Су Ен и правда паршиво. Левая щека припухла, глаз слегка заплыл, а губа треснула. Су Ен провела по ранке кончиком языка. – Но это как-то нужно объяснить. И кто меня переодел? – Су Ен с удивлением потянула край огромной футболки, которая пахла, кто бы сомневался, зеленым чаем и гелем для стирки.

– Если я скажу, что я, ты все-таки меня уволишь? Или лучше соврать? – В зеркале Су Ен увидела довольную улыбку Юн Хо. – Тогда это был не я. – И наглый волколак скрылся за дверью комнаты.

Конечно, Су Ен знала, что Хван Юн Хо переодел ее – никого другого он к ней не подпустил бы.

Гостиная погрузилась в тишину, от которой у Су Ен вот-вот должен был начать дергаться здоровый глаз. Она с осторожностью поглядывала на хмурого отца, который сидел напротив нее на диване. Сама же Су Ен, словно провинившаяся школьница, стояла перед ним, опустив голову.

Но когда они пришли сюда, она не могла не отметить, что у Юн Хо был отличный вкус в вопросе интерьера. Казалось, что гостиная описывала волколака лучше, чем его природный мрачный образ и хищная ухмылка. Комната была оформлена в серо-бежевых тонах, которые как будто говорили, что у Хван Юн Хо помимо его темного «я» есть приятная и теплая сторона.

И пока отец сидел на широком темно-сером диване, Су Ен утопала босыми ногами в безумно мягком бежевом ковре. Вообще-то она не отказалась бы и от того, чтобы поваляться на нем. Однако вместо этого Су Ен слушала тишину. И Кан Су Ен совершенно не представляла, сколько она могла еще продлиться.

– Я найду тебе другого телохранителя. – Судя по тону, отец был чертовски зол. Обычно он был мягок с дочерью и всегда улыбался. Сейчас же она видела у него суровую складку между бровями. – А я так рассчитывал на вас, господин Хван.

– Мне не нужен другой телохранитель. – Су Ен никогда бы не подумала, что с такой яростью станет отстаивать Хван Юн Хо рядом с собой. Еще месяц назад она обходила его агентство третьей дорогой, а теперь была готова поругаться с родным отцом, чтобы волколак остался.

– Он не справился, – отмахнулся Кан Джун Со от слов Су Ен так, словно они ничего не значили. Его вредность и нежелание слушать всегда раздражали. И в этот раз особенно сильно. Настолько, что внутренняя волчица подобралась к самой коже. – Су Ен…

– Я просто упала с лестницы. – Ее сердце колотилось в груди так, будто маленькую птичку запихнули в картонную коробку и та пыталась вырваться на свободу. – Ничего страшного не случилось.

Су Ен лихо блефовала, ведь она, черт возьми, вообще не знала, что Юн Хо рассказал отцу. Но с другой стороны… Если бы отец узнал о боях, то уже перевез бы ее вещи в свой дом.

– Я всегда знаю, когда ты врешь, – шикнул отец, взглядом испепеляя Су Ен и ее телохранителя. Казалось, господин Кан видел их насквозь, и от этого Су Ен бросало в дрожь. – И мне это не нравится. Хван Юн Хо не справился со своей задачей. А таких сотрудников обычно увольняют.

Су Ен почувствовала, как Юн Хо пошевелился за ее спиной. Возможно, просто размял плечи или же переступил с ноги на ногу, но он стоически молчал. Не смел и слова вставить, чтобы оправдать себя. С одной стороны, Су Ен его понимала, но с другой… ее до одури бесила податливость ее нареченного.

– Я подписывала с ним договор. И только я могу принимать решение о его увольнении, – фыркнула Су Ен.

И как бы сильно ни саднило щеку и ребра, она не скажет, что случилось на самом деле. И уж тем более не расскажет о том, как Юн Хо чуть не убил ее обидчика. Перевертыши не должны вредить людям, иначе это сулит множество неприятностей.

– Он – моя нареченная пара, – выпалила Су Ен, не отрывая взгляда от отца. В попытке найти опору, она протянула ладонь назад и схватила стоящего за спиной Юн Хо за руку. Его прикосновение, заставляющее Су Ен затаить дыхание, откликалось перезвоном райских колокольчиков в ушах.

Наступила еще более угнетающая тишина. Су Ен считала удары собственного сердца, чтобы не сойти с ума. Минуты тянулись, а взгляд отца ни на грамм не становился более ласковым. Су Ен наблюдала за тем, с каким скепсисом господин Кан изучает фигуру волколака за ее плечом.

Она сильнее сжала руку Юн Хо, а в ответ почувствовала, как он мягко, почти невесомо, погладил ее запястье большим пальцем.

– Так и будешь молчать или что-то скажешь? – Молчание угнетало Су Ен. Уж лучше бы папа наорал, высказал миллион условий и правил. Только не это оценивающее игнорирование. – Я не говорила, потому что не хотела тебя тревожить. – Еще немного, и Су Ен начнет оправдываться.

Удивительным было и то, что Юн Хо, недвижимой статуей стоящий за ее спиной, пребывал в безмолвии. Су Ен покосилась на него, но заметила только плотно сжатые губы и пронзительный взгляд угольно-черных глаз, направленный на Кан Джун Со. О взвинченности Юн Хо говорили лишь вздувшаяся на шее венка и напряженная складочка между бровей.

– Я ожидал чего-то подобного. – Господин Кан неожиданно расслабился, откидываясь на спинку дивана. Су Ен заметила на лице отца тень долгожданной улыбки. – Иначе ты бы еще в свои восемнадцать привела домой свою пару. – По комнате разнесся тяжелый вздох господина Кана.

– Неправда, – надувшись, шикнула Су Ен. – И он не знает. – Не нужно было уточнять, чтобы отец понимающе кивнул.

– Тогда вам нужно поговорить. – Отец поднялся, наградив Су Ен долгим взглядом. Она прочитала в нем непробиваемую уверенность, спорить с которой было банально невозможно. Поэтому Су Ен нерешительно согласилась. – Но я все еще недоволен тем, что вы, господин Хван, не исполнили своей прямой обязанности.

– Такого больше не повторится. – Юн Хо почтительно поклонился. – Больше ничто и никто не причинит вашей дочери вреда. – Угольно-черные глаза, смотрящие на господина Кана, не врали.

Су Ен ожидала, что разговор с отцом будет куда более напряженным и долгим. Хотя… такое действительно произошло бы, если бы господину Кану никто не сказал про парную связь. К ней он относился щепетильно, особенно после потери собственной нареченной.

– Ты уж постарайся. – Отец не торопясь шел в сторону выхода, пока Су Ен и Юн Хо следовали за ним. – Она – самое дорогое, что есть в моей жизни. – Вокруг глаз господина Кана появилась паутинка морщинок, когда он солнечно улыбнулся. Су Ен едва не расплакалась, увидев в глазах отца всю палитру тоски и грусти, которая появлялась там каждый раз, стоило ему вспомнить о ее матери.

– Я хорошо вас понимаю, господин Кан. – Юн Хо был предельно серьезен, отчего Су Ен стало не по себе. – Я верну ее домой, когда она полностью излечится. – Как будто только этого и ожидая, Кан Джун Со утвердительно качнул головой и открыл дверь. – И, господин Кан… спасибо.

– Что ж, господин Хван, когда-то я говорил это твоему отцу, повторю и сейчас: то, что суждено, все равно сбудется. И я не смог бы этому помешать. Просто сделай так, чтобы я не пожалел о выборе дочери.

Когда они возвращались в гостиную, Су Ен остановилась возле картины. Той самой, которую Хван Юн Хо приобрел на выставке. Портрет девушки красовался над коридорной тумбой, удачно вписываясь в интерьер. Отчего-то Су Ен все-таки ждала, что картина будет висеть в спальне, чтобы ни один из гостей не смог ее увидеть.

Но ошиблась.

– Теперь я думаю, что это странно, – усмехнулась Су Ен, покосившись на своего нареченного. Он стоял рядом, сложив руки на груди. И не смотрел на картину.

Казалось, что она стала ему неинтересна, как только Су Ен переступила порог его дома.

– Подожди немного, и ты поймешь, насколько я безумен. – На мгновение Юн Хо опустил голову, отчего несколько прядей волос упали ему на глаза. Су Ен посчитала грехом не поправить их. – У меня в морозилке с дюжину банок черничного сорбета.

– Холодный зеленый чай и черничное мороженое – звучит как неплохой десерт. – Кан Су Ен с трудом сдержала смех, проходя мимо Юн Хо в гостиную. Она чувствовала разлившийся по коридору запах мужского голода, а взгляд Юн Хо ощущался между лопаток вплоть до момента, пока Су Ен не уселась на пушистый ковер.

Но впереди их ждал разговор, далекий от невинного флирта. И для него Су Ен нужно собрать всю свою смелость.

Какое-то время Юн Хо с любопытством смотрел, как его нареченная, буквально тонущая в его футболке и домашних шортах, мерила гостиную шагами. Она явно нервничала.

– Можем обойтись и без разговора. – Его забавляло то, как недовольно на него посмотрела Су Ен. Само зло во плоти, никак иначе. Настолько очаровательное, что Юн Хо хотелось схватить ее в охапку и оставить парочку отметин на бархатной коже.

Су Ен остановилась перед ним, заламывая пальцы. Пожалуй, Юн Хо никогда не видел, чтобы его госпожа Нареченная была взвинчена настолько, будто собиралась сказать, что ей осталось жить две недели. Ну, или что у нее уже есть дети и по меньшей мере три мужа.

«Иначе ты бы еще в свои восемнадцать привела домой свою пару».

– Что имел в виду господин Кан, говоря про твое восемнадцатилетие? – Юн Хо искренне пытался понять, адекватно ли испытывать ревность по отношению к какой-то там эфемерной паре, которой по факту являлся он сам. Юн Хо ужасно раздражала мысль, что Су Ен могла быть с кем-то другим.

– Честно говоря, не знаю, как правильно объяснить. – Су Ен нервно кусала нижнюю губу, глядя куда угодно, только не на Юн Хо. Это тревожило. Нет, там явно было трое мужей, которые сейчас сидели в доме Кан Джун Со и ждали свою жену.

Юн Хо почти представил их: один точно юрист, весь из себя и загребающий бабки; второй обязательно стоматолог; а третий – автогонщик, потому, что Су Ен нужно время от времени чувствовать прилив адреналина.

– Лучше бы ты меня просто уволила, – усмехнулся Юн Хо, сложив руки на груди. Сейчас даже мягкий диван казался ему куском бетона.

– Я знала, кто моя нареченная пара, со дня, когда мне исполнилось восемнадцать. – Су Ен вновь уселась на ковер, подтянув колени к груди. Она спрятала их под футболку, отчего стала казаться еще меньше, чем обычно. И такой смешной, что сначала Юн Хо не придал значения ее словам.

Но осознание было более необыкновенным, чем зрелище голубоглазого чуда, которое невинно и растерянно хлопало ресницами перед ним.

– Как?

– Просто знала. – Су Ен прочистила горло, обхватывая колени руками. – Я не боюсь людских прикосновений, но стоит мне прикоснуться к таким, как мы, – перевертышам, и я…

– Эти сказки нам рассказывали все детство, – иронично подметил Юн Хо, спускаясь с дивана, чтобы присесть на корточки перед своей парой. Для этого ему пришлось передвинуть кофейный столик.

– Имена бывают очень громкими, Хван Юн Хо. – Су Ен перестала улыбаться, а ее взгляд стал леденяще спокойным, и Юн Хо почувствовал, как улыбка сползла и с его лица. Он оцепенел. Нет-нет-нет, это все детские сказки, которые он любил слушать, когда был маленьким волчонком.

Да эти легенды знают все оборотни. Но никто ни разу не видел этих чертовски сказочных перевертышей, которые слышали.

– Если бы ты знала, то никогда не приехала бы в мое агентство. – Юн Хо хорошо помнил, как его нареченная отреагировала на него. Отстраненность, равнодушие и маска полного безразличия. Да она будто была готова к встрече с ним… и ни капли не удивилась, узнав в нем своего нареченного. Черт! Она действительно знала.

Реальность отвесила Юн Хо сильную оплеуху. Даже не так. Какой-то громила будто просто-напросто сломал о Юн Хо биту. Больно настолько, что перед глазами появились звезды.

– Чьи-то имена болезненно колючие, другие – спокойные. Но некоторые такие тоскливо-забытые, что разрывают сердце. – Су Ен будто смотрела сквозь него и болезненно морщилась. – Все эти годы они не замолкали, зудели под кожей, а новые прикосновения вызывали такую мигрень, что хотелось биться головой о стену. – Она подняла на него полные тоски и надежды глаза, словно хотела, чтобы Юн Хо избавил ее от всего этого. А после… губы Су Ен тронула легкая улыбка. – Не знала, что говорить это вслух так приятно и одновременно странно. – Чуть не запутавшись в футболке, Су Ен упала спиной на мягкий бежевый ковер и раскинула руки.

Юн Хо сел рядом, оплетая пальцами худое запястье своей нареченной. Вообще-то он до сих пор не верил, что может дотрагиваться до ее кожи, ощущать ее тепло. И то, как нервно бьется ее пульс под пальцами.

И он хотел этого всего – чтобы госпожа Кан Су Ен принадлежала ему от кончиков пальцев на ногах до последней волосинки на голове. Еще несколько дней назад это было строжайшим табу, а сейчас Юн Хо желал большего, а не просто невинных соприкосновений рук. Но он не собирался спешить, нужно сделать все правильно, чтобы его нареченной было комфортно.

– А что ты чувствуешь сейчас? – Он поднес руку Су Ен к губам, оставляя на ее костяшках мягкий поцелуй, как уже делал это сегодня.

– Тишина. – Су Ен блаженно закрыла глаза, а на ее щеках заиграл румянец. – Я уже очень давно не чувствовала подобного спокойствия. – Голубые глаза уставились на Юн Хо с таким счастьем, что у него защемило сердце, а возбуждение запульсировало не только на задворках разума, но и в штанах. Эмоции Юн Хо всегда граничили с волчьим инстинктом обладать.

И он не мог оторвать взгляда от Су Ен. Радость лучилась из ее небесно-голубых глаз, будто она вот-вот разразится смехом.

Мозаика в голове Юн Хо наконец-то складывалась. Пожалуй, сам бы он никогда не догадался, отчего его пара выглядела так, будто грозилась отправиться прямиком в могилу. Но теперь все виделось таким логичным, что Юн Хо ударил бы себя по лицу, если бы его руки не были заняты.

– Твое имя разбудило меня, – прошептала Су Ен, блаженно щурясь, когда Юн Хо стал массировать пальцы своей нареченной. Было так комфортно и уютно, что Юн Хо ненадолго прикрыл глаза, наполняя легкие морозным запахом черники. – Это случилось в четыре утра двенадцатого мая. В мое восемнадцатилетие. Отец уже тогда сотрудничал с агентством Хван, поэтому у меня не было сомнений в том, кто мой нареченный.

– Получается, что не я первый встретил тебя. – Голос Юн Хо загудел довольством. Его внутренний волк ощущал эйфорию, из-за которой валялся на спине, подставляя пушистое брюхо. Довольный зверь даже высунул язык – настолько он был в восторге от новых ощущений, от прикосновений к своей паре. Они были для него настолько возбуждающе притягательными, словно Кан Су Ен, ее близость – их личный сорт афродизиака, от которого Юн Хо и его зверь боялись стать зависимыми.

– Получается, что и тут я выиграла.

Смех Юн Хо наполнил гостиную. Его госпожа Нареченная обыграла его очень давно, а он-то, дурак, думал, что был первым. Строил из себя триумфатора, который забрал пальму первенства. Как бы не так.

Его безумная пара умела удивлять. И сейчас Су Ен была удивительно прекрасна.

– Я пытался найти о тебе информацию, – признался Юн Хо после нескольких минут комфортного молчания. Он наблюдал за тем, как его нареченная, словно довольный пушистый зверек, ерзала на ковре, пока Юн Хо разминал ее длинные пальцы. И, пожалуй, Су Ен не стоило пока знать, какую сцену он представлял.

Ту, где она с потемневшими глазами смотрела на него, а ее длинные и изящные пальцы обхватывали его затвердевшее и готовое для нее естество.

Это пока казалось такой далекой влажной фантазией, что Юн Хо посадил свое либидо на титановую цепь.

– И что же нашел? – медовым голосом протянула Су Ен, отчего затрещали титановые цепи самоконтроля Юн Хо.

– То, насколько однообразная у тебя жизнь, – с издевкой отозвался он и в очередной раз поднес руку Су Ен к губам. Бархат ее кожи опьянял, так что Юн Хо не отказывал себе в этой небольшой прихоти. – Работа, дом, поездки к подругам. Чуть больше о событиях прошедшего лета. Но ничего о твоем детстве.

– Удивительно, но о своем детстве я и сама мало что помню, – нахмурилась Су Ен. Между ее бровями пролегла складочка, а взгляд стал рассеянным, будто Су Ен пыталась заглянуть вглубь себя, чтобы найти там хоть что-нибудь. – Аппа говорил, что когда мне было пять, погибла мама и мой мозг решил избавиться от любых травмирующих воспоминаний. – Су Ен беззаботно пожала плечами, хоть во взгляде и заплескалась тоска по той, кого, по сути, Су Ен и не знала. – Поэтому я и не помню ничего лет до пяти.

– Мой отец умер несколько лет назад. – Юн Хо неожиданно даже для себя произнес то, что давно не говорил вслух. – Он был психом… в хорошем смысле. – Усмешка сорвалась с его губ. – Любил горы почти так же сильно, как маму. Эти горы его и погубили. – Прикосновения к нареченной вызывали умиротворение, которое ощущалось легким прибоем, шуршащим мелким песком у берега. – Он по своему обыкновению повел стаю в полнолуние в Пукхансан[16].

– Я слышала об охоте двухлетней давности. Эта новость гудела в интернете. Жестокая расправа над браконьерами, но они успели перебить много волков. – Тихий рык Су Ен наполнил комнату, а после она села, оказавшись у Юн Хо прямо перед носом. – Мне очень жаль.

– Мне тоже. Но людям и правда тогда досталось от волков отца. – Юн Хо был в лесу уже после того, как охота привела охотников в пасть к чудовищам.

– Ты кладешь яйцо в рамен? – Су Ен задала настолько неожиданный вопрос, что Юн Хо опешил. Уставился на свою нареченную с одной только мыслью: что творится в голове у этой девушки?

А потом понял: Су Ен хотела сменить тему, заставить его снова чувствовать себя хотя бы на грамм лучше.

– Да, кладу. – Что ж, у нее и правда получилось отвлечь Юн Хо от тяжелых воспоминаний. Теперь он пытался не улыбаться подобно глупому школьнику, которого впервые поцеловала в щечку девочка.

– Отлично, сработаемся.

Те, кто слышит

Каждому перевертышу хотя бы раз в жизни рассказывали сказки о тех, кто слышит. Загадочных и, казалось бы, ушедших в легенды созданиях, которые через прикосновения слышат имя того, кто был предназначен только тебе. Но никто и никогда не задавался вопросом, что же испытывают те, кто слышит, чувствуя на своей коже десятки или даже сотни чужих отпечатков не только рук, но и имен.

Каждое новое имя отдавалось набатом в ушах тех, кто слышит. Криком, который никого больше не тревожил, но разрывал мысли. Слышать чужие имена является для них работой, которая порой сводит с ума, вызывая головные боли. Какие-то имена тихие и забытые, другие плачут тоской в голове, третьи – пугают.

Но ОНИ слышат их ВСЕ