Представим многодетную семью: мальчик, из семерых – старший, сразу за ним следует брат. По сиблинговой позиции он – старший брат брата. В какой-то момент мальчик начинает демонстрировать поведение, несвойственное своей позиции по рождению: бросает учёбу и погружается на меланхоличное дно. В течение жизни несколько раз резко сменяет вид деятельности, так же резко и живёт, обрывами. Ищет, перебирает. Будто пытается прожить несколько жизней сразу. Спустя время он напишет своему младшему брату: «Если бы ОН был жив, то стал бы отличным художником». Речь о брате, который был бы старшим, если бы не умер в младенчестве, ещё до рождения нашего героя. А имя его – Винсент. Тот самый, ирисы, подсолнухи и ветки цветущего миндаля которого знает весь мир. Ван Гог, хоть и был старшим среди живущих, но всё же – вторым. То, что испытывал Винсент Ван Гог, – синдром замещающего ребёнка. Даже имя изначально предназначалось не ему.

Знаменитому художнику приходилось жить и за себя, и за того Винсента, который был рождён первым.

В семейных системах, как в примере с Ван Гогом, образуются «пустоты». Это «вакантные места», ранее предназначенные для других. «Свободные кассы», если говорить метафорично. Аборты, выкидыши, ранние смерти детей, о которых не принято вспоминать, – всё это примеры образовавшихся «пустот». Рядом стоящие сиблинги ощущают их и стремятся заполнить – как правило, собой. Так и происходит замещение.

Позиция замещающего ребёнка отягощена виной. Бессознательное послание звучит так: «Для того чтобы я смог жить, кому-то пришлось умереть». Ведь никто не знает, были бы последующие дети или нет в случае продолжительной жизни первых. Они как бы освободили место и дали условную возможность рождения следующим. Дорогая цена.

Продолжу на примере Ван Гога. Он, отрезав себе ухо, явно демонстрировал системную динамику замещающего ребёнка: «Если кому-то пришлось умереть, то и мне жить незачем»[31]. Стремление покалечить себя может говорить о бессознательном желании воссоединиться с братом и покончить с невыносимой историей замещения. Замещающий ребёнок глубинно ощущает себя недостойным жизни. Нужно себя буквально стирать, вычёркивать. Конечно, Винсент пошёл почти по самой крайней дорожке.

Аутоагрессия может выражаться и в более мягкой форме – почесать себя, ногти погрызть и заусенцы покусать, волосы обкромсать.

Всё от того, что мысль, что твоя жизнь далась тебе «не по праву», невыносимо тяжела. Нужно хоть что-то с этим делать, и, как правило, эти действия направляются на собственное тело.

Отсюда и изнуряющий режим работы художника. Общеизвестный факт, что Ван Гог трудился с раннего утра по несколько часов без отдыха, желая достичь совершенства. С одной стороны, такое невнимательное, даже безответственное отношение к своим биологическим потребностям как раз является свидетельством динамики замещения. Но, с другой стороны, он не мог позволить себе расслабиться. Остановиться в его случае означало бы проиграть. С кем он себя сравнивал? Кого хотел догнать? Того самого Винсента.

Такая бурная деятельность диктуется стремлением к недосягаемому идеалу. Умершего проще возвести в своих глазах на пьедестал: никто не знает, каким он мог бы быть в реальности, оставшись в живых. У того Винсента все непременно получалось бы лучше, красивее, быстрее. Замещающий просто обязан быть не хуже. Но каждый раз это соревнование заканчивается одним и тем же финалом: фантазийный образ побеждает, а убеждённость в своей недостойности остаётся. То самое «НЕДО», что я приводила в пример. Фантазийный сюр, фрустрировать который экологично для себя не удаётся.

Синдром замещающего ребёнка вынудил Винсента Ван Гога сойти со своей сиблинговой позиции и проигрывать жизнь младшего брата брата. Свидетельство тому – нахождение на материальном содержании у брата. В своих письмах к Теодору он неоднократно признавался в этом. Плохое финансовое положение – результат низкой оценки своего труда. Жизнь умершего дорога и бесценна, а жизнь живого, но замещающего – малозначима.

Такой «подарок» в виде замещения, конечно, ребёнок не просил. Нельзя злиться на родителей, они ведь эту жизнь всё-таки подарили. «Но ведь я злюсь! Как я могу не злиться на них? И я злюсь на своего брата: какого чёрта он вдруг решил умереть?! Но нет, отставить, ты злишься на умершего человека. В чём он провинился перед тобой, этот маленький мальчик, так и не повидавший жизнь?!» – поделился своими переживаниями клиент. Эти ментальные пластинки внутреннего конфликта сковывают движение вперёд. В любом внутреннем конфликте мы будто останавливаемся и не продолжаем своё движение до тех пор, пока он не будет разрешён. С этим стоп-краном приходится жить замещающему.

С ним жил и Ван Гог. Личная жизнь художника была несчастной, а в одном из последних писем к брату он признался, что рассматривает свои картины как потомство. Жизнь в семейных системах с замещением не течёт дальше. В жизни Ван Гога сквозит мука быть «двойником» (цит.) или даже «ожившим трупом» (цит.) первого Винсента[32].

Успел ли художник пожить хоть немного свою жизнь, можно только догадываться. Но я знаю одно: у вас такой шанс есть. В случае, если вам известны факты абортов, выкидышей, ранней смерти сиблингов перед вами, первое, что стоит сделать, – это сказать:

«Уже уплачено».

Вслух и громко. Прямо сейчас. И обязательно добавить:

«Я имею право ЖИТЬ. Мне можно».

Больше не надо расплачиваться своей жизнью. Больше не надо умирать вместе со своим братом или сестрой, рождённой или нет. Больше не надо умирать ЗА них.

Остальное же дело, касающееся абортов, выкидышей, ранних смертей, – не ваши заботы. Это дело родителей. Не стремитесь найти ответы, не пытайтесь угадать их мотивы, не играйте в Бога. Не нарушайте иерархию. Это вопросы двух взрослых в паре, которые принимали соответствующие решения. Ответственность распределяется сугубо между ними. Не берите на себя лишнее. Однажды мне отчётливо приснился мальчик, и у меня было стойкое ощущение, что это нерождённый брат. К тому времени мне казалось, что я уже всех собрала, но решила всё же уточнить. Оказалось, да. Была ещё тяжёлая ситуация, о которой мне не рассказывали. Ваша зона ответственности – лишь чтить память о брате или сестре. «Я тебя помню» – этого достаточно.