«Мы так долго ждали свою дочь – много лет попытки были тщетны при всех хороших медицинских показателях. А после того, как с мужем сыграли на наше самое заветное желаемое, я забеременела. Мне кажется, моей любви больше не хватит на другого ребёнка. Я отдала всё своё сердце дочери», – вспоминает мама единственной девочки.

Представьте семью, в которой только один ребёнок. Это центр притяжения всей семьи: всё внимание сосредотачивается на нём. Не нужно конкурировать за любовь – она достаётся просто так. И здесь возможны два варианта развития событий: либо ребёнка забалуют, либо сделают из него маленького взрослого.

По этому принципу шведский психолог Элизабет Шёнбек выделяет два типа единственных: «малыш» и «взрослый»[29]. Если первому типу свойственны наивность, несамостоятельность, чувство уникальности и избегание конкуренции, то вторые – продолжение родителей. «Взрослые» единственные – воплощение родительских ожиданий. Из таких детей лепят себя. Они с детства научаются взрослым стратегиям. При общении с таким ребёнком может возникнуть ощущение, что он растёт не по годам. В таких семьях, как пишет Элизабет, «трое взрослых».

Если старшие и младшие многому учатся друг у друга, то единственным приходится многое осваивать самим, подсматривая за взрослыми и сверстниками, и уже без инкубаторских безопасных условий. Они познают мир опытным путём, подмечая успешные стратегии.

Специфика единственного в том, что с детства он находится в близком контакте с теми, кто по горизонтали выше. Единственный в семье всегда поймёт того, кто старше. Он умеет говорить на взрослом языке, договариваться и приводить доводы так, чтобы быть понятым и услышанным. У единственного, как правило, и во взрослом возрасте в окружении те, кто старше его. Ему так комфортно, такой формат общения ему понятен.

Будучи одним в семье, он умело управляет теми, кто сверху, и вовлекает их в свои игры: «Вы играете в мою игру». До рождения младших старшие дети тоже научаются этим навыкам. Только единственный чаще выберет себя – и правильно сделает.

Это удивительно, но того, что положено им по рождению, эти дети, как правило, почти лишаются. Всё дело в нравственных постулатах: быть эгоистом, жить для себя у нас не социально угодно. И тогда при большей вероятности вырастает нечто находящееся в собственной тени, а надо бы засиять. Стать тем солнцем своей галактики, вокруг которого будут крутиться другие планеты. Самое лучшее, что могут сделать единственные для себя, – позволить себе здоровый эгоизм. Тогда всё начнёт получаться. Для единственного важно осознать, что его жизнь – только его. Поставить себя на пьедестал и жить спокойно с этим, не оборачиваясь на общественное мнение.

Единственным с детства не с кем делиться. У каждого, у кого есть братья и сёстры, знают, что такое измерительная линейка, когда шоколадный батончик нужно разделить ровно пополам. Делят и всё равно ссорятся. А единственные этих правил игры не знают: «В смысле делиться?» Не советую откусывать что-то у единственных: пойдёте покупать новое.

Единственному не нужно бороться за игрушки, а оставленные им вещи останутся на том же месте. Признаюсь, это камень преткновения наших с сестрой отношений в детстве. Мой приезд на каникулы из академии всегда начинался вопросом: «Кто трогал мои вещи?» Я была тем самым медведем из сказки, осматривающим свои владения. Шкаф перевёрнут, мои всякие девичьи штуки тронуты, сдвинуты или испорчены. Всё, кроме книг, это сугубо моя слабость. Я всегда замечала малейшие изменения в своей комнате и раздражалась. Что ж, судьба старшей сестры, в шкаф которой, как только та отвернётся, засунет свой прекрасный нос младшая. А единственным насчёт этого можно не беспокоиться. Вещь исключительно их, и точка.

Единственные относятся ревностно не только к своим вещам и заслугам, но и к своим людям.

Им свойственно собственничество: ты мой (мужчина, друг, коллега) и ничей больше. А если у кого-то чего-то больше, чем у них, то «как это так?». По результатам саратовского исследования Светланы Летягиной наиболее завистливыми показали себя единственные, чаще женщины. В исследовании подчёркивается, что подобные тенденции не выявлены у мужчин: они менее склонны фрустрировать по поводу чужих достижений, их зависть имеет умеренный и пассивный характер. Женщины, не имеющие братьев и сестёр, значительно чаще испытывают чувства раздражения и неприязни к тем, кто добился большего. Они более активно стремятся превзойти конкурентов и лишить их превосходства. Привыкая к своему монопольному статусу, они продолжают центрироваться на собственной фигуре. С детства они научаются субъективной оценке со стороны родителей. Успех символизирует способ доказательства своей состоятельности в глазах родителей. Более успешное социальное окружение воспринимается ими как причина собственных неудач и вызывает глубокое чувство зависти.

На чувстве зависти единственный может споткнуться и совершить системные ошибки. «Я не хочу братика или сестрёнку», – эти слова можно нередко услышать от ребёнка. Вместе с ними нарушается иерархия.

Тревожный звоночек – пытаться указывать родителям что-то о братьях и сёстрах.

Это прямое указание на то, что в семейной системе такой человек отождествлен с кем-то из членов семьи и скорее продолжает быть не на своей параллели. Рожать или не рожать – это дело двоих в паре, родительской параллели. Капризное топание ногой и попытки что-то порешать у ребёнка – сигнал к тому, что, определённо, нужно смотреть в семейную систему глубже и искать эмоциональную склейку с кем-то из предков.

Клиент поделилась однажды на сессии: «Я вот насмотрелась на своих подруг, и мне совсем не хотелось кого-то младшего, я топала ногой и говорила маме: “Нет, ты мне, пожалуйста, никого не рожай, не нужны мне никакие братья и сёстры!”» Чьим голосом кричал на самом деле этот ребёнок? Своей прабабушки, которая осталась без родителей одна за старшую над оравой братьев и сестрой. Не по силам, не детская задача. Та девочка быстро повзрослела и справилась со своей ношей, но невыносимое чувство несправедливости закапсулировалось на несколько поколений вперёд, так что в семье потом рождалось только по одному ребёнку. Клиент повзрослела, построила свою семью, только второго ребёнка рожать не решалась. Поэтому мы начали с сиблингового опыта и пришли к вот такой межпоколенческой передаче. Надеюсь, спустя время получу благую весть о пополнении после этой совместной работы. Да будет так.

Я предлагаю единственным вспомнить себя в детстве и ответить на несколько вопросов:

– Хотели ли вы сестрёнку или братика? Проявляли инициативу в подобном обсуждении?

– Стоял ли вопрос пополнения в вашей семье?

– Интересовались ли родители вашим мнением?

– Что вы запомнили о себе, родителях и других членах семьи в этом ключе?

Ответы на эти вопросы будут важными пазлами в осмыслении сиблингового опыта в вашей семейной системе.

Семейные отягощения усугубляют положение единственного. Дело в том, что ему не с кем их разделить. Так, в одном из практических кейсов девочка отказалась рисовать, взяла три фломастера и наглядно показала, как себя чувствует в семье: третий фломастер метался между первым и вторым. Родители находились в процессе развода, и девочке приходилось условно выбирать «правильную» позицию: за маму или за папу. Конфликт разрывал её внутренний мир. По сиблинговой позиции она единственная в семье, и все эмоциональные тяготы легли на её маленькие плечи. Взрослые не поймут детские переживания так, как мог бы понять брат или сестра.

Единственные – единоличники: и тягости, и радости приходится проходить в одного.

Как рыба в воде они чувствуют себя там, где требуется быть одному. Спорт? Бег, лыжи, прыжки в воду. Никаких командных игр. Творчество? Только соло. Корпорация? Только если единственный её основал. Целевая аудитория единственных – те, кто старше. В такой среде они будут расцветать и проявлять свои лучшие качества. Они именно для этого и созданы. Не зря большинство звёзд – единственные по сиблингу. Много у них артистизма и желания вещать, желательно – со сцены.

Король эстрады Филипп Киркоров – яркий представитель единственного по сиблинговой позиции, его единокровная сестра, с которой значительная разница в возрасте, прожила всего несколько недель.

Закончить эту часть хочу фразой Карла Кёнига, которая мне показалась красивой метафорой, описывающий разницу сиблингов: старший – это хранитель прошлого, средний – представитель современности, который живёт настоящим, а младший прокладывает дорогу в будущее. Все мы красивы по-своему и у каждого из нас своё уникальное место.

Вы познакомились со своей сиблинговой позицией, в каких-то примерах, надеюсь, узнали себя и своих роднулек, местами улыбнулись, а где-то, возможно, даже взгрустнули. Все поднимающиеся чувства имеют место быть.

Я рекомендую вам исследовать не только собственный опыт, но и погружаться глубже – в свою семью: какая коммуникация была у братьев и сестёр вашей системы, сколько их было вообще, какая была разница в возрасте, были ли разрывы, разделения, где, как и кем воспитывались, общаются ли ваши родители или не общаются со своими сиблингами, были ли или остаются ли фантазии и грёзы на этот счёт – всё имеет значение. Эта информация приведет вас в важную точку – к себе.