С середины марта 2022 г. действия танков в спецоперации на Украине стали принципиально отличаться от танковых боев Великой Отечественной войны, арабо-израильских войн, «Бури в пустыне» и т.д. Прекратились прорывы танковых частей вглубь обороны противника, стали редки одиночные и групповые танковые дуэли. Сейчас танки с обеих сторон в основном используются как средство поддержки пехоты.

В Великую Отечественную войну поддержка пехоты осуществлялась малыми и средними самоходными артиллерийскими установками (САУ) – советскими СУ‑76, СУ‑122 и др.; германскими 7,5‑см StuG III; 10,5‑см «Веспе» Sd.kfz.124. А также САУ, вооружёнными 15‑см тяжёлым пехотным орудием на различных германских, французских и иных шасси.

Сейчас на Украине русские и украинские САУ ведут огонь в основном с закрытых позиций, большей частью на расстоянии 20 и более километров от цели. Так что танк стал основным средством поддержки пехоты. В городах САУ также ведут огонь с закрытых позиций, а прямой наводкой стреляют только танки.

До 1940 г. германские генералы считали главной задачей танков поддержку пехоты. Их 3,7‑см и 7,5‑см танковые пушки поражали в основном пехоту и орудия противника, а также танки с противопульной броней.

Ситуация изменилась в мае – июне 1940 г., когда немцы впервые столкнулись с французскими танками с противоснарядной броней. Даже лёгкий танк R35 имел лобовую и башенную броню 45 мм. Средний танк В1 имел бортовую и лобовую броню 60 мм, а литые башни имели кругом 56‑мм броню. Немецкие танковые пушки не могли пробить её.

Тем не менее германский блицкриг удался. Немцы широко использовали против танков 8,8‑см зенитные орудия, пикирующие бомбардировщики Ju-87 и т.д. Сыграл роль и моральный дух экипажей: немцы подбили около 10 процентов французских танков, а остальные были брошены или сдались.

По результатам французской кампании немцы в конце 1940 г. наладили массовое производство танковых и противотанковых длинноствольных 50‑мм пушек. Но в июне 1941 г. встреча с советскими танками КВ и Т‑34 стала шоком для немцев, и уже осенью 1941 г. у них появилась «танкобоязнь». На германские танки стали ставить длинные пушки калибра 7,5 см. А в 1943 г. появились «Тигры» с длинными 8,8‑см орудиями, а также «Пантеры» с ещё более длинными 7,5‑см орудиями.

Немецкие противотанковые и танковые пушки калибра 7,5—8,5 см с начальной скоростью бронебойного снаряда 1000 м/с пробивали любое место броневой защиты наших средних и тяжелых танков, за исключением верхней лобовой брони танка ИС‑2. Во всех немецких уставах, памятках и указаниях по вопросам обороны сказано: «Всякая оборона должна быть прежде всего противотанковой».

С тех пор и до 2022 г. основным назначением танка была борьба с танками противника.

С 1942 г. немцы начали проектировать гладкоствольные орудия. Причём их проектирование шло в двух направлениях: для противотанковых пушек с малым давлением в канале ствола и для сверхдальних пушек со сверхбольшим давлением в канале ствола.

8‑см противотанковое орудие 8Н63, созданное фирмой «Рейнметалл», можно по праву назвать первой в мире гладкоствольной противотанковой пушкой. Она стреляла оперенными снарядами. Но главной её изюминкой была система двух камор: высокого и низкого давления.

В 1944—1945 гг. в Германии было создано ещё несколько противотанковых пушек с двумя каморами – высокого и низкого давления. Так, фирма Круппа создала опытные образцы 10,5‑см гладкоствольной пушки PWK.10.H.64. Предельное давление в каморе высокого давления составляло 2100 кг/см², в каморе низкого давления – 700 кг/см². Длина ствола составляла 2400 мм, а вес установки – около тонны. Табличная дальность стрельбы 6,5‑кг кумулятивным снарядом достигала 1000 м. По нормали снаряд пробивал 200‑мм броню.

Немцы даже не планировали установку гладкоствольных пушек на танки, поскольку нарезные длинноствольные 7,5‑см и 8,8‑см пушки, особенно у «Королевского тигра», успешно поражали все типы советских и союзных танков.

Но к 1960 г. ситуация изменилась. Я читал несколько отчетов, где говорилось, что советские 100‑мм и 122‑мм нарезные танковые пушки не могли пробить броню ряда натовских танков. Поэтому возник вопрос об установке в танках гладкоствольных орудий.

В нарезных орудиях с большой начальной скоростью снаряды имеют огромную скорость вращения. В результате чего в кумулятивных снарядах центробежная сила размывает кумулятивную струю, а в подкалиберных возникает явление прецессии, то есть поворот оси вращения снаряда. Прецессия приводит к уменьшению угла встречи снаряда с броней танка и рикошетированию снаряда.

Все эти явления исключаются при переходе к гладкому стволу и оперенным снарядам. Кроме всего прочего, в нарезном орудии около 1,5 процентов энергии порохового заряда тратится на раскрутку снаряда, а у гладкоствольного вся энергия идёт на увеличение начальной скорости снаряда.

Первая в мире мощная гладкоствольная противотанковая пушка Т‑12 (2А19) «Рапира» была создана в КБ Юргинского машиностроительного завода под руководством В.Я. Афанасьева и Л.В. Корнеева. Ещё на стадии проектирования «Рапиры» возникла мысль поставить её в танк Т‑62. Но длина унитарного выстрела «Рапиры» составила 1200 мм, в Т‑62 он не умещался.

Тогда решили на базе 100‑мм нарезной пушки Д‑54 сделать гладкую танковую пушку с длиной выстрела 1100 мм. Выяснилось, что, сохранив все наружные габариты Д‑54 и отказавшись от нарезов, можно увеличить калибр пушки со 100 до 115 мм. Дульный тормоз решили убрать. Так появилась первая в мире гладкоствольная танковая пушка У‑5ТС.

Появление нового американского танка М‑60 и английского танка «Чифтен» произвело большое впечатление на советское руководство. 115‑мм пушки У‑5ТС и Д‑68 были недостаточно эффективны в борьбе с М‑60 и «Чифтеном», не говоря уже о 100‑мм нарезных пушках Д‑10Т2С.

15 июня 1961 г. на научно-технический совет Госкомитета по оборонной технике Совета министров СССР была вынесена рекомендация о разработке гладкоствольной пушки с начальной скоростью подкалиберного снаряда 1800 м/с и дальностью прямого выстрела 2100 м. В июле 1961 г. рассмотрели проекты мощных пушек ОКБ‑9 и выбрали проект 125‑мм гладкой пушки Д‑81.

С тех пор 125‑мм танковые пушки Д‑81 прошли несколько модификаций. Минобороны РФ сочло возможным поставлять 125‑мм гладкоствольные пушки 2А82—1С на новейший танк Т‑14 «Армата».

Допустим, танки «Армата» являются лучшим отечественным образцом для танковых дуэлей. Но эффективность снарядов, предназначенных для поражения иных целей, вызывает много вопросов.

125‑мм осколочно-фугасный снаряд танковых пушек 3ОФ26 при стрельбе по одиночным целям имеет малую эффективность. По некоторым оценкам, вероятность поражения малоразмерной наземной цели (например, установки противотанковых управляемых ракет) не превышает 0,2. Причина низкой эффективности снаряда заключается, с одной стороны, в настильности танковой траектории и, как следствие, в огромном рассеивании точек падения снаряда по дальности (на дистанции 2000 ± 140 м), а с другой – в разлёте основной массы осколков в направлении, перпендикулярном траектории.

125-мм танковая пушка Д-81 на лафете гаубицы Б-4. (Фото А. Широкорада)

Слабое действие таких снарядов я видел 4 октября 1993 г. при стрельбе по зданию Белого дома в Москве. По версии Минобороны, всего тогда было сделано 12 выстрелов, причем 10 из них – снарядами с осколочно-фугасным действием. По мнению многих очевидцев, данные о количестве выстрелов были занижены. Я не считал выстрелов, но уверен, что их было гораздо больше дюжины.

Результатом стрельбы стал пожар в трёх кабинетах, имевших шесть окон по фасаду. Повреждений в стенах не было. Один снаряд попал в квартиру верхнего этажа в доме на Рочдельской улице рядом с Белым домом. От попадания снаряда сгорела квартира, были повреждения стены вокруг окна. И всё!

В связи с низкой эффективностью осколочно-фугасных снарядов в странах НАТО разработано несколько типов кассетных боеприпасов и даже картечи для 120‑мм гладкоствольных пушек.

В 2011 г. в Израиле создан новый 120‑мм снаряд для поражения зданий или бункеров. Наводчик танка перед стрельбой может выбрать режим работы взрывателя. Таким образом, взрыватель M329 может быть запрограммирован так, что снаряд взорвется внутри здания только после проникновения через стену или сдетонирует в воздухе над пехотой, скрытой в траншее. Это делает M329 очень удобным для уничтожения зданий или вражеской пехоты. Снаряд M329 имеет высокую точность, а максимальная дальность стрельбы составляет 5000 м.

Как видим, возможности повышения эффективности 120—125‑мм осколочно-фугасных снарядов далеко не исчерпаны. Но не проще ли увеличить калибр пушки?

В конце июля 1944 г. в районе Выборга по шоссе, прорубленному в скальном грунте, шёл советский танк Т‑34 с новой 85‑мм пушкой. На повороте наводчик увидел финский танк КВ (трофейный). Т‑34 выстрелил в упор. Снаряд не пробил броню КВ. Тем не менее финский танк остановился, и из него повыскакивали члены экипажа с обильным кровотечением из ушей и рта.

Эффективная дальность современных подкалиберных снарядов 2—3 км. Предположим, с этой дистанции по танку «Абрамс» выстрелит 152‑мм (45 клб) пушка крейсера «Аврора». Риторический вопрос: останется ли оный танк боеспособным? Такой же вопрос можно задать и при попадании 152‑мм снаряда САУ «Коалиция».

Идея оснастить танк 152‑мм нарезной пушкой возникла сразу после окончания Великой Отечественной. В 1946 г. в КБ Пермского завода № 172 началось проектирование 152‑мм пушек, предназначенных для тяжёлых САУ и танков. Технический проект 152‑мм танковой пушки М‑51 был рассмотрен в ГАУ в июне 1947 г. Баллистика М‑51 была взята у 152‑мм пушки образца 1935 г. (Бр-2). Проектируя пушку М‑51, КБ пошло по линии максимальной унификации со 152‑мм пушкой М‑31, проектируемой для тяжёлой САУ.

Однако в августе 1955 г. было решено оснастить тяжёлые танки «объект 279» и «объект 770» 130‑мм нарезной пушкой М‑65 (тоже завода № 172).

После долгого перерыва, вызванного субъективными причинами, конструкторы Пермского завода в конце 1980‑х гг. спроектировали мощную 152‑мм гладкоствольную пушку ЛП‑83. Опытный образец её был изготовлен в первой половине 1990 г. и установлен на танк «объект 292». Этот танк был получен в ходе модернизации штатного танка Т‑80БВ, изготовленного в 1986 г. на Кировском заводе в Ленинграде.

Штатная башня со 125‑мм пушкой 2А46М‑1 была снята и заменена новой башней со 152‑мм гладкоствольной пушкой ЛП‑83. Работы по установке пушки завершились к ноябрю 1990‑го. А в следующем году «объект 292» успешно прошел заводские испытания со стрельбой на полигоне Ржевка под Ленинградом.

В ходе стрельб было выявлено значительное превосходство 152‑мм пушки по сравнению с основной 125‑мм танковой пушкой 2А46. Особенно это касалось увеличения в полтора раза импульса выстрела при примерно равном откате орудия. Что позволяло без существенных доработок устанавливать пушку на танки Т‑80БВ, значительно повысив их огневую мощь.

Но в 1990‑е гг. из-за недофинансирования «объект 292» так и не прошел всех испытаний. В дальнейшем 152‑мм пушка ЛП‑83 должна была использоваться на «объекте 477 «Молот». А её аналог – 152‑мм пушка 2А83 – на «объекте 195 «Чёрный орёл».

Кроме того, в СССР и РФ был создан и успешно испытан ещё ряд 152‑мм гладкоствольных танковых пушек. Но на вооружение ни одна из них не поступила.

По данным СМИ, для перспективного танка «объект 195» разрабатывался бронебойный оперённый подкалиберный снаряд с обеднённым ураном по НИР «Грифель» под 152‑мм орудие 2А83. По имеющейся информации, урановый «Грифель-2» имел длину в 900 мм и пробивал метровую броню с дистанции в 2 километра.

Основными аргументами противников 152‑мм гладкоствольных пушек является уменьшение боекомплекта в танке, некоторое снижение скорострельности, а главное – отсутствие для них достаточного количества 152‑мм снарядов. В то время как на складах 125‑мм пушек их мерено-немерено.

Выход очевиден. Следует ставить в танк 152‑мм нарезной ствол 2А65 от гаубицы «Мста» и по возможности сделать его взаимозаменяемым со 125‑мм гладкоствольными пушками.

Помимо всего прочего живучесть 125‑мм танковых пушек не более 400 выстрелов. Это более-менее терпимо для скоротечных манёвренных танковых боёв по типу ближневосточных войн. Но при использовании танков в качестве САУ ближнего боя в длительной позиционной войне живучесть 400 выстрелов нонсенс. Для сравнения – живучесть ствола 122‑мм гаубицы М‑30 около 12 тысяч выстрелов.

Вес взрывчатого вещества в 125‑мм снаряде 3ОФ26 составляет 3,4 кг, а в 152‑мм осколочно-фугасном снаряде 3ОФ45 от гаубицы «Мста» – 7,65 кг, то есть в 2,25 раза больше. При этом артиллерийские склады забиты 152‑мм осколочно-фугасными снарядами.

Целесообразно увеличить максимальный угол возвышения 152‑мм танковых пушек. Заряжание их, естественно, будет раздельно-гильзовое. И тут надо предусмотреть возможность автоматического переключения на подачу уменьшенных зарядов, что обеспечит возможность навесной стрельбы.

Площадь жилой застройки и промзон в Донбассе составляет около половины всей площади региона. Часто один город сливается с другим. Нетрудно догадаться, насколько эффективнее будет стрельба 152‑мм осколочными и кассетными снарядами в такой застройке. Ещё более эффективно действие 152‑мм термобарических снарядов.

Наконец, в боекомплекте всех советских 152‑мм гаубиц уже 40 лет находятся ядерные снаряды 3БВ3 мощностью 2,5 килотонны.

Стрельба танков с закрытых огневых позиций стала обыденностью в СВО, причина тому – беспрецедентный уровень ситуационной осведомлённости командиров обеих сторон. Танку зачастую просто невозможно оказаться на дальности выстрела прямой наводкой без того, чтобы не попасть под огонь артиллерии.

И теперь такой способ стрельбы нужно считать одним из штатных, наравне со стрельбой прямой наводкой.

Критически важным для стрельбы на большие дистанции является обеспечение большого по величине угла вертикальной наводки.

В настоящее время для современных танков предельными значениями угла вертикального наведения являются –10°; +20°. Этого достаточно для стрельбы прямой наводкой на любую дистанцию. Однако для точной стрельбы с закрытой позиции по удалённой, визуально ненаблюдаемой цели этого может не хватить.

Таким образом, необходимо, чтобы танк будущего имел более высокое значение положительного угла возвышения – +30°; +35°.

Правда, как переделывать существующие танки под углом возвышения с 15° до 35°, автор не представляет. Скорее надо создавать новый танк со 152‑мм пушкой и углом возвышения +35°. Назовём его «танк 2024».

Ну а пока стрельба с закрытых огневых позиций может обеспечиваться двумя способами. Во-первых, вести огонь с наклонной рампы, то есть искусственно увеличивать угол возвышения. Этот способ американцы часто использовали в Корейской войне 1950—1953 гг.

А во-вторых, для стрельбы на небольшие дистанции использовать уменьшенные заряды так, как это делается в буксируемых и самоходных гаубицах.

Ну и, наконец, каждому танку нужно дать свой разведывательный дрон.

Американский танк в Корее на закрытой огневой позиции в данном случае с рампой. Без рампы стрельба тоже возможна и применяется, только дальность меньше

Сейчас в российских танках нет места для оператора беспилотного летательного аппарата, и нет ничего для того, чтобы его применять, ни места для хранения, ни возможности зарядки батареи, ни места для хранения запасного БПЛА, сменных батарей и т.д. Нет и антенн для этого.

То есть единственный оператор БПЛА, который теоретически может помочь танкистам – внешний, и сидеть он будет на радиоканале.

Это тоже проблема, так как радиостанции на наших танках, в том числе новых, толком ни с чем не совместимы, кроме других танков.

В чём-то уязвимость наших танков от дронов связана с бездарными киношками и даже мемуарами танкистов. В десятках фильмов мы видим поединки между Т‑34 и «Тиграми». Причём их экипажи даже переговариваются между собой, хотя их танковые радиостанции работали на принципиально разных частотах.

А где же командиры танковых рот и батальонов? Их не видно, в крайнем случае, они действуют как обычные танкисты.

Погром 1941 г. во многом объясняется отсутствием радиопередатчиков на большинстве наших танков и попытками командиров руководить танками сигналами флажков.

А вот у немцев все танки были радиофицированы. Мало того, у них были командирские танки. Причём в 1939—1942 гг. на командирских танках не было… пушки. Её имитировал деревянный макет, а вооружение командирского танка составлял один пулемёт.

В боевом отделении немецкого Т‑III устанавливали четыре (!) радиостанции и стол для топографических карт, а также дополнительные приборы наблюдения. А на некоторых командирских танках имелись и шифровальные машины «Энигма». Экипаж командирского Т‑III насчитывал 5 человек: командир, штабной офицер, два радиста и механик-водитель.

В 1938—1941 гг. без пушек было выпущено 220 командирских танков Т‑III. С августа 1942 по сентябрь 1943 г. на заводе «Даймлер-Бенц» были переоборудованы в командирские 185 линейных танков Т‑IIIJ. Причём пушку на них оставили.

С сентября 1943 г. серийно изготавливались командирские танки «Пантера» Т‑V. Помимо штатной радиостанции Fu5 были добавлены Fu7 или Fu8. Для их питания поставили генератор GG400. Однако 75/70‑мм пушку всё же оставили.

Оставление пушек в командирских танках было вынужденной мерой. Дело в том, что безоружные командирские танки были хороши в ходе блицкригов 1939—1941 гг. А с осени 1943 г. германские танки предпочитали действовать из засад.

А почему бы не создать командирский танк для СВО? Понятно, что при нашем долгострое его проектирование, изготовление и испытания займут несколько лет. Да и заводы-производители загружены заказами на линейные танки.

Почему бы не взять со складов старые добрые Т‑62 или даже Т‑55? Снять с танка башню и приварить к корпусу здоровенную рубку. В рубке установить навигационное оборудование, связь с GPS, а, может, даже с разведывательными спутниками. А главное, разместить пусковые установки для дронов: разведывательных, камикадзе, а в перспективе – и дронов-перехватчиков вражеских дронов.

Дроны-разведчики будут вести наблюдение за местностью в интересах как командирского, так и линейных танков. Дроны-камикадзе будут служить самообороной командирского танка и поддерживать линейные танки.

Командирские танки следует придавать ротам линейных танков, а в отдельных случаях – и одиночным линейным танкам.

Итак, шасси для командирских танков уже есть в достаточном количестве, аппаратура связи – тоже. Дроны и пусковые установки к ним – в наличии. В чём дело? В бронированной рубке?

Аналогичная ситуация сложилась в конце 1942 г. Были в наличии тяжёлые танки КВ‑1С и 152‑мм гаубицы-пушки МЛ‑20. И вот 4 января 1943 г. вышло постановление ГКО № 2692 о создании 152‑мм тяжёлой самоходной установки СУ‑152. И 24 января, то есть через 20 дней после выхода постановления, было закончено изготовление первого образца самоходки.

А почему бы сейчас, действуя «методом кнута и пряника» (время-то военное!), не заставить конструкторов сделать командирский танк если не за месяц, то максимум – за три?!