– Вот 29 октября тебя отвезли…

– Я недельку полежал, отдохнул.

– А где?

– В подразделении…

– Я-то подумал, в госпитале.

– Нет, в подразделении. Я там откапался: каждый день укол обезболивающий, по три укола в день. Как бы и нормально. Сейчас не помню, какое число было, 5-е или 6-е, я уже на бессрочное боевое задание уехал.

– 5, 6 ноября?

– Да.

– А что значит бессрочное?

Сергей Кожухов:

– Без ротации. То есть я постоянно там. Находился недалеко от передка. Я в Сватово занял дом свободный. Устроил там минибазу, где у меня оборудование лежало и так далее. Меня повысили до командира взвода БПЛА после первого боевого задания. Поэтому я уже там был с личным составом. У меня было четыре расчета. Вот я там, скажем так, постоянно выезжал на передок. Уже непосредственно каждый день от Сватово. То есть там 20 минут езды, грубо говоря, через «дорогу смерти».

– А что это за дорога?

Сергей:

– Шла в свое время там дорога, мы ее потом взорвали. Потому что на ней много нашей техники подрывали. И из личного состава – там снайпера сидели. И артиллерия ее просматривала. Много нашей сожженной техники. То есть доехать до Новоселовки от блок-поста. Это самая прямая дорога, грубо говоря, если по ней минут 5–8 нестись, то ты быстро доезжаешь. Но как бы потом нам стало невыносимо в объезд ездить – объезд два часа, долгий…

– «Дорога смерти» на виду…

– Да-да.

– А взорвали зачем?

– Чтобы по ней никто из нашей техники не ездил. Некоторые генералы говорят типа: ездите. А мы взорвали, чтобы там невозможно было проехать…

Пришлось ехать в объезд, зато безопаснее.

– И вот ты туда мотался…

– Конечно. На передке был в самой гуще событий. Почему я ездил один, потому что своих бойцов распределял по точкам, но не говорил: вот на эту позицию конкретно. Потому что говорил: «Ребята, вот направление, и точку безопасную выберете. И оттуда отработаете».

Мы говорили.

Кожухов:

– Потом где-то 10 ноября (2022 год) я поехал на разведку в Куземовку, это прямо под Новоселовкой. Хотел новые маршруты посмотреть, как обстановка, и услышал, что сильный идет стрелковый бой. А там в Новоселовку у нас группа заходила, и она, похоже, попала. Ее «Кракен» душил. Меня на телевидение по этой истории приглашали на «Звезду». Ну я «птичку» поднял, увидел, что идет как бы сильный бой. И не в нашу пользу по численности. Там был перевес раза в четыре. Машину отпустил, потом за мной приедет. У меня была с собой рация, но была единственная проблема, что я мог только на открытой частоте выйти. То есть враг сразу бы меня засек, где я находился. Ну, соответственно, я это и понимал. А что оставалось, на этой частоте вышел: «„Моряк“ на связи. Координаты принимайте…» Ребята приняли. Я там, а наши бойцы в доме засели. А «Кракен» как бы их вокруг дома окружил. Я вот аккуратно вокруг дома обстрелял. «Кракен» начал убегать. Я там добил их, и как бы в меня начала лететь ответка. Я же в эфир выходил, координаты давал. Разрывы прямо рядом со мной. Но я тем не менее занял хорошую позицию, понимал, что у меня минут 5–10 есть, пока в меня прилетит, и я увидел, что наши бойцы выходят обратно. Сами выходят, и в этот момент пролетает снаряд от польского миномета. Очередная контузия. У меня из экрана телефона, с которого я управлял, вылез осколок и перед лицом останавливается…

– Третий раз ангел-хранитель уберег…

– Да нет, у меня этих случаев: то пуля перед носом в дерево… И я телефон снимаю, выкидываю. Потому что как бы все, он уничтожен. Начинаю выбегать, «птичку» ловлю – связь сработала, она ко мне вернулась. И вот я с ней бежал на инерции 25 километров. Это все со сломанной спиной. С уколами, с боекомплектом. Бежал по дороге, по которой когда-то танки ходили. Я пробежал. Безопасная зона была километров через 15. Но просто бежали ноги… И вот я вышел на шоссе… Позвонил своим группам. Меня забрали и увезли обратно в Сватово.

– Как ты пробежал двадцать пять километров, это же суточный переход…

– Сложно сказать, как я пробежал, потому что я даже не заметил. Вот когда я выбежал на шоссе, непосредственно у нас которое тыловое шло, по которому мы к позиции начинали подъезжать, меня силы покинули. Я по горло в грязи. Как бы начался несильный дождь. Я просто на коленки сел, и все. Я понимал, что не могу двигаться, я хочу есть, с меня дождь грязь смывает… Мне очень повезло, что там связь ловила луганская. Я смог одному из расчетов своих позвонить, который с работы вернулся, и вот они выехали и забрали меня.

– Бежишь по «открытке»… Тебя их «птичка» может снять, а ты бежишь…

– В тот момент, в то время FPV-дронов еще не было. Они только-только начинали появляться. Были именно разведывательные «птицы». Меня километров пять пыталась артиллерия как бы убить. По мне везде стреляли…

– Слышал?

– Не то, что слышал. У меня разрывы рядом. Меня грязью закидывало… Но как-то повезло…

– Опять ангел-хранитель… – снова вырвалось у меня.

– Как говорят: свист снаряда, падаем, а ты бежишь…

– А у меня такая позиция на войне, что если мне суждено, то все равно умру, независимо, стоя буду или нет… Поэтому на тот момент просто бежал из опасного участка… Потому что это была единственная возможность выжить…

– Тем более ты у них наследил, что тебя кровь из носу хотели достать…

– Но вот не достали…

– И тебя куда привезли?

– В наш дом в Сватово…

– С «птичкой»…

– Да, у меня за все СВО ни одной «птички» не было потеряно…

– Вот ты с контузиями, грязный как черт, приехал…

Сергей Кожухов

Кожухов:

– Снял форму, закинул в стиральную машину. Там в доме была, как бы поставил на стирку. А сам лег в горячую ванну и часов пять-шесть там отмокал… Насквозь промокший был и заболеть никак нельзя было…