– Вот вы вернулись из Карабаха.

– Да, заехали в 2020-м, вернулись в 2021-м в Темрюк.

– А можно про Ершова немного…

Вспомнил героя моего очерка.

Святослав:

– Ершова Витю я знаю давно. Я именно в батальоне служил с 2017 года, а до этого я в 11-й бригаде служил. И я приезжал, был инструктором по физподготовке. И приезжал, проверял физподготовку батальона. О Вите у меня хорошее впечатление. Он как командир всегда личным примером показывал, проводил зарядку самостоятельно. Вместе с личным составом. То есть он такой ответственный. Жесткий офицер. Его уважали. Его непосредственно подразделение всегда на высоте, все четко. В мирное время, я имею в виду. К нему я всегда нормально относился. Хорошие отношения, хороший, достойный офицер. Он горел своей работой…

– Армия и держится благодаря таким, которые за дело, а не за кресло в кабинете… И вот в вашем батальоне появился Игорек…

Святослав:

– У нас, чтобы вы понимали, наша БПЛАшная деятельность появилась, грубо говоря, в том году в январе…

– 2024 году…

– Да.

– А я читал, что ВСУ создали род войск БПЛА. Они что, раньше нас создали?

Святослав:

– Они на два года раньше нас создали… У них отдельные полки, а у нас даже рот еще нет… – Святослав командовал взводом БПЛА. – В этом плане мы очень сильно отстаем…

Я в очередной раз вздыхал.

Святослав:

– В общем, в январе назначился взводным. И я уехал непосредственно на Крынки. Пошел искать свой личный состав. Они уже работали с БПЛА, но не все. Вот Игорь Викульев, он уже работал, он старшим был у людей своих, товарищей, по лету, по опыту, лучше всех у него получалось. Ну и все, там началась наша совместная работа. Там уже я их распределил. Кто, куда, что направил. Кого на обучение, кого вывел там что-то делать, там, боеприпасы, техничкой заниматься и так далее. Там уже я познакомился уже более детально с Игорем, хотел, мечтал, что, когда будет рота, на командира взвода встал. Но не получилось…

– Жаль…

– Но, говорю, себя показывал с хорошей стороны. Во-первых, бесстрашный всегда. Как специалист, он высококлассный специалист.

– Я понимаю, специалист морпех, специалист штурман, мехвод в танке, а тут БПЛА…

– Хорошо. Он полностью владел всеми видами на тот момент беспилотных летательных аппаратов. Малых беспилотных летательных аппаратов. Начиная от Mavic Classic, Mavic PRO, Mavic 3 t, Mavic uco, Mavic autel, Mavic matric. Умел четко, грамотно, непосредственно работать с командиром. Он корректировал артиллерию. Он выявлял противников. Он непосредственно работал сбросами различными, начиная от ВОГов, заканчивая всевозможной химией и вонючками и так далее. Он занимался доставкой нашим штурмовым группам продовольствия, БК, батареек и так далее. Он вел группы штурмовые, подсказывал, где противник и так далее. Над ними работал. То есть весь спектр работы он как специалист закрывал. Понятно, так как нет в нашей деятельности такого рода войск, который будет в этом году только создан в нашей армии, и мы начнем хоть нормально на общем языке разговаривать с командованием. А до этого очень тяжело нам работать, когда управляют кадровые офицеры, которые «деревянные» в этом и ничего не понимают. Они хотят развиваться, а это как летчиками командовать штурмовику.

– Было такое, летчиками командовал пехотинец…

– То есть все время была такая проблема. Мы всегда пытались донести современный вид боя, что нужно. Это очень дорогая специфика. Очень дорогая. У меня на взвод 30 миллионов в месяц уходит. Именно спонсорских денег. Потому что без этого эффективности никакой не будет.

Мне стало понятно, почему в некоторых частях беспилотники – редкое явление. Их надо приобрести, потом надо содержать. Он спикировал на цель, новый приобрети. А это очень затратно в материальном плане, а выбить «копейку» в армии с ее многоуровневой неповоротливой заскорузлой системой очень тяжело. Пока достучишься до верху, плюнешь и забудешь. Знал, как те же спецназовцы, работавшие на Днепровских островах, сами покупали лодки, на них – моторы, машины для выезда на позиции.

Святослав:

– То есть в итоге. У нас трансляция есть на все подразделения наблюдать за ними, где они, что они. То есть у нас баражирка работает, все видя. FPV-дроны – малая авиация. По оптике, обычные и так далее. Разные заряды, разная дальность полетов. Камеры. Ночные, дневные полеты. Работаем 24 на 7 (24 часа на 7 дней). Днем расчеты работают. Ночь – расчеты работают. Чтобы не было никаких подвозов, ротаций личного состава (у противника) и так далее. Все контролится 24 на 7.

– Молодцы! Всем бы так… Тогда не было бы ни прорывов врага, ни отступлений, как из Изюма.

Святослав:

– Это разведка. Аналогично работает дальше и FPV. Это баражирующая, которая уничтожает непосредственно: летят одноразки так называемые. Плюс сейчас получило распространение такое направление, как доставка и минирование дистанционное. Доставка продовольствия, БК и так далее. Потому что в некоторых направлениях невозможно, как вот сейчас на Курском направлении – перейти через реку и донести туда. Они на лодках переплывают. Переплыли – повезло. Нет – там груз «двести» (погиб. – Прим. авт.) Соответственно, дальше уже если мы им не будем поставлять ничего, жизнедеятельность – ноль. Два или три дня, и они умерли там. И поэтому без нас никуда. Если мы не работаем, там туман, война останавливается. Также если не видно противника, потому что сейчас все работают только на нашей деятельности. Все поле боя командование видит кто где, арта корректируется только операторами БПЛА, минометы корректируются только операторами БПЛА, пехота нужна только для того, чтобы куда-то дойти и закрепиться после того, как мы уже там все уничтожили артиллерией, FPV и так далее.

– Вот вам и род войск…