Жена майора Ершова, о котором я писал в книге «Солдаты СВО. На фронте и в тылу», мне сказала:

– Вы об Игоре Викульеве напишите… Он работал на БПЛА… Погиб под Курском…

И прислала мне номер телефона мамы Игоря Светланы Васильевны.

4 марта 2025 года я говорил с ней.

– Светлана Васильевна, а где появился мальчик по имени Игорь?

– Он родился в Краснодарском крае, Анапский район… Недалеко от Темрюка…

– Где служил майор Ершов…

– Да. Родился 1 декабря 1993 года…

– В год, когда страна гудела… Ну, расскажите, как рос, учился…

– Да я даже не знаю, что сказать… Такой ласковый мальчик… Никогда никого не обидит, – она всхлипывала. – Никого никогда не обзовет. Такой…

Игорь с родителями

Как всем матерям, ей трудно было говорить о погибшем сыне.

– В школу пошел где?

– Поселок Виноградный. У нас рядом лиман, а вообще у нас 20 минут до Черного моря ехать и 20 – до Азовского.

– Здесь и окончил?

– Да, отучился здесь полностью в школе.

– А склонности у сына?

– Он хотел быть артистом.

– Как здорово!

– Он собирался поступать в театральное, но, конечно, мы были против. Отправили его учиться на холодильщика в Краснодаре. Отучился два года, а потом бросил учебу, не захотел дальше учиться и пошел в армию.

– В театральное документы подавал, или до этого не дошло?

– Нет. Не дошло. Он в самодеятельности немного участвовал в нашем ДК. В сценках, танцевал с девчонками…

Скупые слова мамы меня вовсе не задевали. Понимал, сколько материнского таилось в тех ушедших в прошлое годах Игоря у простой русской женщины.

Светлана Васильевна:

– В армию, потому что ему 18 уже исполнилось. И вот он попал служить в Севастополь к морпехам. Когда мы ездили на присягу, он сказал мне, что из Севастополя его распределили в Темрюк.

– Там и стоял отдельный батальон морпехов, в котором служил Ершов, – вспомнил биографию майора.

– Служил. А когда закончилась служба, он пришел домой, поработал на стройке – у меня муж строитель. И все-таки решил вернуться на контракт.

– Туда же в Темрюк?

– Да, там у него служба всегда и проходила. Он много где был. Был в Сирии, был и в Армении, и Крым. Он много где побывал.

– И как ему служба?

– Он ничего никогда не рассказывал… Ни о Сирии, ни о Карабахе…

– А о спецоперации?

– Нет, ничего. Все что я узнала об этой войне, это уже когда я в госпитале у него была, у ребят, у которых я жила. Вот они в основном мне и рассказывали.

Я понял: Игорь получил ранение, и в госпитале с ним находилась мать.

Светлана Васильевна:

– А так у него все хорошо было всегда…

Берег маму, ее сердце.

– Его все любили…

– А как получилось, что он оказался в госпитале…

Она вздохнула, потом:

– А это он уже под Курском был. Получилось так, что был налет, а там войска. И там ранило парня. Он побежал ему помочь. И уже их нашли двоих, их двоих эвакуировали. У него было ранение в голову. В госпитале ему сделали экстренно операцию. Там подключились, конечно, все ребята. У меня есть переписка, как они там бились. И в платную больницу, и деньги собирали, переживали, – голос у Светланы Васильевны дрожал. – И вот его потом перевезли в Москву в Вишневского госпиталь, и там уже его лечили. Там несколько месяцев. У него пневмония открылась, нарыв был в легких… Ну как мне потом объяснили, что внутрибольничная бактерия, и она попала в легкие – негонойная палочка, и она его и съела, – мама останавливалась, что-то переборов внутри, продолжала. – Его прооперировали, вроде она как и зажила (рана), а вот с легкими не получилось сделать. Как мне потом объяснили, что вот эта негнойная палочка, она привыкает к антибиотикам. Когда уже последний антибиотик они использовали, мне сказали: «Готовьтесь к худшему, потому что лучшего препарата в мире нет и будет неизвестно когда», – голос у мамы надрывался. – Ну вот, через две недели он умер…

Мама плакала.

Молчали…

Потом я спросил:

– А когда Игоря ранили?

– 26 августа…

– Год? Прошлый?

– Нет, в этом году…

– Наверно, в 24-м, – шел только март, – сейчас 25-й.

– Да, да, в 2024-м…

У мамы год ухода сына не истекал…

– Ребята в госпитале что про него…

– Ну, специалист. Хороший…

– Позывной у него…

– «Пират».

Пират как-то не согласовывалось с «ласковым» мальчиком, но вскоре я избавился от этого впечатления. Ведь все, кто используют БПЛА, они и есть, по сути, пираты.

И понимая, как матери тяжело, все меньше задавал вопросов.

– Где было прощание?

– У нас дома похоронили, в Виноградном…

– Ребята приехали…

– Не особенно, потому что все на СВО. Ну приехали, конечно. Я в таком состоянии была, что… Было много народа. Как обычно, похороны, плакали, прощались. Стреляли в небо.

На могиле морпеха

– Сейчас там на могиле, – произнес и сказал про привычное для погибшего воина. – Флаг?

– У него их, по-моему, пять…

– Обычно по одному…

Мама:

– Ну у него один как морской пехоты, потом Темрюкского батальона, Российский триколор, Краснодарского края, и БПЛА…

– Награды…

– У него их много… Два ордена Мужества, медаль «За отвагу»…

Она прислала фото уголка памяти сына дома, где на подушечках лежали ордена и медали.

Я хотел как можно больше узнать о морпехе и попросил:

– А можно мне почитать переписку, когда Игорь лежал в госпитале…

– Хорошо, я пришлю…

– И с кем бы мне поговорить о нем?

– Со Славой, его командир, он тоже наш, анапский. Он сейчас там, воюет.

Вместе с перепиской прислала мне номер сотового командира.