На сайте «Комсомольской правды» нашел размещенную 5 апреля 2022 года статью «„Он рос, как Суворов“: в Оренбуржье простились с погибшим на Украине Дмитрием Обрезаненко»[92]:
«„Примите мои искренние соболезнования, Дмитрий был моим командиром взвода, был моим хорошим товарищем, настоящим человеком слова, лучше офицера я никогда не встречал“, – показывает Ирина Александровна Обрезаненко сообщения, которые присылали сослуживцы ее погибшего сына.
Его похоронили в конце марта, в родной Судьбодаровке Новосергиевского района.
Дмитрию Обрезаненко было 26 лет.
– Много ребят из части, где он служил, звонили, спрашивали, не верили… – отец Дмитрия Сергей Николаевич с трудом произносит каждое слово.
В них боль. Сына они видели в последний раз в августе прошлого года.
– Обещал навестить в январе, как раз отпуск остался, – говорит Ирина Александровна. – Но не получилось – отправили в командировку в Казахстан. Я переживала, конечно, но тревоги не было. Верила, что он вернется, и все будет хорошо.
После миротворческой операции в Казахстане Дмитрия Обрезаненко представили к ордену Суворова.
– Знаете, он и рос, как Суворов, – говорит мама. – В детстве такой слабенький был, постоянно болел, с температурой, бронхиты лечили. А как пошел в школу, стал заниматься спортом. Их классным руководителем был учитель ОБЖ. И в классе было много мальчишек, вот они и сколотили команду, стали участвовать в игре „Зарница“, побеждать в соревнованиях. В сборе автомата, метании гранаты ему равных не было. С тех пор мечтал об армии. Ни о чем другом даже слышать не хотел.
Во дворе отец установил турник, в школе учитель физкультуры помогал с дополнительными тренировками.
– Когда мы поехали в первый раз проходить комиссию перед поступлением, в районной больнице кардиолог сказала, что у него проблемы с сердцем, – вспоминает Ирина Александровна. – Я плакала, боялась, что его мечта не сбудется. Врач мне тогда еще замечание сделала: „Впервые вижу, что мать плачет из-за того, что сын в армию не пойдет“.
Но потом в областной больнице, после более подробного обследования, дали заключение, что со здоровьем у парня все нормально. В апреле 2013 года, когда Дима должен был выпускаться из школы, семья Обрезаненко отправилась в Рязанское воздушно-десантное командное училище на День открытых дверей.
– Как у него глаза горели! – говорит мама. – Запали в душу слова начальника, что сюда поступают честно. Если кто-то подумает дать взятку, будет уволен и преподаватель, и курсант. „Видишь, мам, начальник тоже из деревни, три раза поступал, а вот какую карьеру сделал“, – сказал мне тогда сын.
И отцу добавил: „Даже не думай за меня деньги предлагать. Хоть рубль предложишь, я поступать не стану“.
В школе Дима учился хорошо, мог получить серебряную медаль, не хватило одной пятерки. „Натягивать“ не просил, хоть мама и была завучем. Говорил, что главное, чтобы знания остались в голове. В спорте показатели тоже были отличные. Поэтому в училище ВДВ он поступил с первого раза.
– В этом году, летом, первый контракт у Димы заканчивался, и он хотел перевестись в отряд „Альфа“ под управлением ФСБ, – рассказывает отец. – Говорил, что хочет туда, где сложнее, где борются с терроризмом, защищают людей. Поэтому и грезил ВДВ и их девизом „никто, кроме нас“. Он всегда такой был – открытый, честный, шел к своей цели. Я учил его защищать младших. Говорил, мол, пусть тебя побьют один раз, сынок, второй раз не сунутся, если увидят, что ты не испугался…
О том, что Дима принимает участие в спецоперации на Украине, родители узнали уже в феврале. Его друг из части в Подмосковье, где сын служил, прислал матери сообщение.
– Он наговаривал мне голосовые по вечерам иногда: „У Димы все хорошо, мы связывались, он скучает, говорит, как только вернется в Россию, сразу приедет“, – вспоминает Ирина Александровна. – Я засыпала и просыпалась в ожидании этих голосовых. Но тревога была все дни, не унималась. В ночь на 4 марта я вообще места себе не находила, какая-то тяжесть на душе, волнение. Наговорила этому другу со слезами: „Пожалуйста, передай Диме, что мы очень скучаем, очень-очень его любим“. И муж всю ночь бродил: то покурит встанет, то ворочается. Уснули на какие-то считаные минуты. Именно в это время он и погиб…
Старший лейтенант Обрезаненко
„Ваш сын, гвардии старший лейтенант, Обрезаненко Дмитрий Сергеевич, под огнем противника выдвинулся для восстановления связи… В ходе непрерывного артиллерийского обстрела погиб, получив ранения, несовместимые с жизнью…“ – родители вновь и вновь перечитывают письмо от командира войсковой части.
Каждое слово, как гвоздь.
– Батюшка приехал его отпевать, – говорит Сергей Николаевич. – Тот же самый, что благословлял перед поступлением в училище. Обещал молиться за сына…
Жениться Дима не успел. В начале марта, почти перед гибелью, он позвонил в часть и попросил найти его девушку, привезти ее из Москвы, чтобы поговорить. Просил передать родителям: „Я перед вами виноват, но я исправлюсь“.
– Да в чем же он мог быть виноват? – не может сдержать слез мама. – Мы даже не ругались на него никогда. Скажу иногда резко: „Дима, я от тебя такого не ожидала“, и он тут же все исправит. Учился сам, хорошо, я и не видела, когда уроки делал, спортом увлекался. К алкоголю, сигаретам – не притронется. Он был умницей. Офицер, старший лейтенант. Наша опора, поддержка! Мы им так гордились! Я всегда ему говорила: „Ты мой генерал“.
Проводить Диму в последний путь приехали десятки человек – сослуживцы, друзья, представители администрации района, области.
– Нам очень помогли, поддержали, все, кто мог, – говорит Сергей Обрезаненко. – Звонили столько людей, его коллеги, говорили, приедут навестить, как только будет возможность…
Ирина Александровна работает учителем, признается, что сейчас ходит в класс просто, чтобы хоть как-то отвлечься. Сергей Николаевич – водитель большегруза. Их дочка учится в магистратуре, младший сын еще школьник.
– Как он гордился братом! – говорит Сергей Николаевич. – Военный, десантник. Они хорошо общались, и с сестренкой были душа в душу.
Дмитрий погиб на той же земле, где когда-то родился его прадед, участник Великой Отечественной войны».